Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив



Многокомпонентная вакцина Пентаксим www.medlife-kirov.ru.

  • Управление
  • 2 апреля 2012

    Интервью: Владимир Познер – космополит, попрощавшийся с иллюзиями

    Рубрика: Интервью, Новости.


    Интервью: Владимир Познер - космополит, попрощавшийся с иллюзиями
    Фото: Томский Обзор

    Он родился ровно 78 лет назад, 1 апреля 1934 года в одном из самых знаменитых городов мира – французском Париже в семье сына русских эмигрантов и француженки. С тех пор Владимир Познер успел пожить не только во Франции, но и в США, Восточной Германии, СССР и России, издать несколько книг, провести невероятное количество телевизионных и радиоэфиров, и стать безусловным образцом телевизионного обозревателя на российской телеарене.

    Познер бодр, мудр и потрясающе интересен – в чем убедился наш корреспондент, побывав на его встречах с читателями – и зрителями – прошедших в марте в Новосибирске.

    - Вы жили в США, России и Франции. Вы считаете себя гражданином определенной страны или “гражданином мира”?

    - Ну, смотря как определять слово “гражданин”. Если говорить о наличии паспорта, то у меня их три. Юридически я гражданин всех этих стран.

    “Гражданин мира” – красивое выражение, но я его не понимаю. Космополит? Да. Космополит в том отношении, что у меня нет ярко выраженного чувства родины. Так жизнь моя сложилась, что я не жил в одном месте. Это ни хорошо, ни плохо. Так случилось. Сегодня может кто-то и считает, что “безродный космополит” – это оскорбление. Но я так себя чувствую. Есть три страны, без которых мне было бы тяжело.

    Я долго время был невыездным, так как КГБ не очень хорошо ко мне относилось и меня не выпускали больше 30 лет. Положение, когда я не мог никуда поехать, было тяжелым. А сегодня, когда я скучаю, я могу просто купить билет. Только что был в Париже три дня: надышался, находился и вернулся. В этом смысле, мне очень комфортно.

    - А как вы стали невыездным?

    - Когда мы приехали в Россию, то я не говорил по-русски. Я выучил язык и решил поступать на биофак. Конкурс был большой: решил, что получу “4″ по сочинению, а остальное сдам на “5″. Сочинение написал, но его результаты объявляли в конце. Следующий экзамен – физика и я получаю “4″. Химия – “5″, английский язык – “8″. Иду сдавать русский язык устно. Я беру билет, и профессор говорит: “Ну, вы же не будете готовиться?” Я говорю: “Почему?” Он говорит: “Ну, вы же получили 5 за сочинение”. Я просто чуть не задохнулся и говорю: “Еще как буду готовиться”. И получил “5″. Набрал 24 балла.

    Через 10 дней возвращаюсь смотреть на биофак списки, а меня там нет. Ну, пошел в комиссию, говорю: “Почему?” Отвечают: “Многие сдали на 25 баллов, мест нет”. Я расстроенный выхожу, меня догоняет женщина и говорит: “Вы меня не видели и не знаете, вы прошли, конечно, только фамилия у вас не совсем православная, и биография у вас тоже не хорошая”. Я иду домой и говорю отцу: “Куда ты меня привез? В Америке меня били, потому что я выступал в защиту негров, а тут меня не берут, потому что у меня фамилия странная. Я даже не знал, что она такая”. Отец пошел воевать, он был отчаянный.

    И вот меня вызывают в военкомат, и меня принимает майор по фамилии Рысь. И он говорит: “Владимир Владимирович, как насчет того, чтобы учиться в разведшколе?” Я говорю: “Как так? Меня не берут в университет, потому что у меня фамилия не та и биография плохая, а в разведшколу вы предлагаете”. На что он  сказал: “Ну, у нас разные учреждения”. Я сказал, что я не пойду. Он говорит: “Вы не патриот?” Я говорю: “А что, нельзя быть патритом-биологом?” Тогда он сказал: “Ах так! Выйди за дверь”.

    Ну, я вышел, меня вызвали к военкому, который посмотрел на меня и сказал: “Значит, не пойдешь?” И меня определили на флот на 5 лет. Папа мой отвоевал меня снова, и меня в октябре зачислили в МГУ. Но с тех пор со всеми этими органами – разведка, КГБ, которые мной интересовались – у меня не сложились отношения. Поэтому я и был невыездной.

    - В вашей книге есть прошлогодняя статистика центра Левады, про то, что 22% россиян хотели бы уехать из России навсегда. Я знаю, что вы не против такого желания человека. Но как вы думаете, будет ли ваша книга способствовать увеличению числа таких желающих?

    - Я не думаю, что это подействует на большое количество людей, но на кого-то может и подействовать. Эта книга не очень оптимистична в отношении ближайшего будущего России. И если бы мне было 20 лет, и я прикинул, какое у меня будущее здесь, то, прочитав эту книгу, я бы подумал: “Наверное, здесь будет хорошо, но лет через 20. А мне уже будет 40. И чтобы состояться, мне будет лучше уехать”. Может быть… Я не думаю, что это мощный импульс. Думаю, что пройдет заметное для человека время, прежде чем Россия станет нормальной страной, когда вопрос будет не только в уровне жизни (хотя сколько зарабатывает человек – это тоже важно), а главный вопрос в качестве жизни. Им комфортно здесь жить или не комфортно?

    Если вы видите у России более или менее лучше будущее лет через 20, то что ждет Сибирь в перспективе?

    - Когда-то у меня был хрустальный шар, в который я мог посмотреть и сказать, что будет. Но теперь я его потерял, и найти никак не могу. Я совершенно не понимаю людей, которые говорят: будет то-то или то-то. Я считаю, что есть замечательная английская пословица: если хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Не знаю. Просто не знаю.

    Станет ли Сибирь китайской? У меня есть опасения на сей счет. Есть опасение, что люди, ныне отвечающие за Россию, на мой взгляд, недостаточно понимают значение Сибири, она для них не является приоритетной – и напрасно. А китайцы, которые, мне кажется, куда опаснее для России, чем США, поглядывают. И постепенно, не спеша внедряются. Мне бы очень не хотелось, чтобы основным языком Сибири стал китайский.

    - А как думаете, концепция Сибири-мегарегиона – реально действенна или это вымысел? Стоит ли ее дробить?

    - Единственную страну, которую могу сравнить с Россией – это США. Они в какой-то степени развивались, как Россия. Двигались с востока на запад, а мы – наоборот, но тоже покоряя местные племена. Но в Америке нет понятия, что другой регион – это другая страна. А в России у меня есть ощущение, что это две страны. И причем это взаимно. В Сибири говорят: “Ну, эти там..” А в центре: “Эти там..”…

    Все говорят “патриотизм” – не очень люблю это слово – но он и заключается в том, чтобы относиться к стране, как к стране, а не к городу. Если в школе не будут учить целостному восприятию того, что это – Россия, что это – твоя страна “от” и “до”, если этого не будет, то будет плохо. Я не понимаю эти “мега” и “не мега”, это либо наша страна – и вся, либо это что-то там: “до Урала”, “после Урала”. Все это странные вещи. И этому у нас не учат, на мой взгляд.

    - Вы упомянули патриотизм, согласны ли вы с тем, что последние лет 25 у нас патриотизм идет на убыль? Оцените ситуацию в России по сравнению с другими странами.

    - Если говорить о французах, они вечно недовольны всем, и все им не так. А демонстрации во Франции – это национальный вид спорта. Но вместе с тем, француз не думает, что Франция – лучшая страна в мире, он это знает, и даже не будет ни с кем спорить. Зачем доказывать очевидные вещи? В этом смысле француз патриотичен. Но когда он видит, как американцы перед всеми матчами высшей лиги по бейсболу, хоккею или баскетболу на стадионах встают, а на поле выходит группа людей и поют гимн и на последних словах все кладут руку в области сердца, а затем аплодируют и свистят, то француз, увидев бы это, расхохотался с мыслью: “Они что, идиоты совсем?”.

    Но тем не менее, в Америке каждый урок каждый день начинается с того, что вся школа повторяет слова декларации независимости США. Конечно, когда ты в это веришь, то эта закваска осталась, но не в той степени, как когда-то. Американский патриотизм претерпел определенные потери.

    В России что произошло: была предана вера. Ну как получается, что мой отец (это я не про себя, а вообще), мой дед, мой прадед жертвовали жизнью ради этого строя, а потом выяснилось, что это все вранье, что это все, что ли, зря? Что нам все время врали? И после этого вы хотите, чтобы я кричал “Ура” и поддерживал любую власть и любую партию? Да пошли вы все подальше. Я буду себя поддерживать.

    Это нормальная реакция, а что вы хотели? Как люди могут пережить это? Представьте, что вы всю жизнь верили в бога, и всю жизнь строили исходя из этой веры, а потом доказали, что его нет и что все это было зря. Как вы отреагируете? Кто как… Вопрос не в том, что изменился строй, вопрос в том, что сделали с людьми.

    Я же был пропагандистом Советского Союза, я верил, поэтому я говорю с болью. А когда начинаешь понимать, что все не совсем так, как ты говоришь, но при этом веришь, как американец, то как тогда быть? После Чехословакии 68-го года, какие оправдания найти для ввода танков? И так далее, и оно поехало. И постепенно пошла трещина. А ты пытаешься, чтобы ее не было. Об этом есть в книге, и о моем отце, который меня так воспитал.

    Мы были в Нью-Йорке в 41-м году. У отца была доска, и он к ней “прикнопил” карту Европы с Советским Союзом, и черным карандашом рисовал наступление немцев и говорил мне: “Они не возьмут ни Москвы, ни Ленинграда, потому что нацизм не может победить социализм”. Мне было семь лет, и я получал урок. А потом красным он рисовал, как идет контрнаступление. И вот – он доказал мне.

    И с семи лет мне говорили: “Смотри, какая несправедливость: как живут черные. Смотри на нищих – при таком богатстве колоссальном в Америке, это разве справедливо? А в Советском Союзе, – говорил он мне, – все не так”. Он не знал, как там на самом деле.

    - Национальная идея России: она была, есть или будет?

    - Мой друг Михаил Михайлович Жванецкий, говоря на тему национальной идеи, сказал: “Давайте нашей национальной идеей будет “хорошо обедать”, чтобы все хорошо обедали”.

    На самом деле – это глупость. Что такое национальная идея? Это одержимость чем-то? Давайте построим что-то? Я вообще не понимаю этого. Это попытка объединить всех людей вокруг чего-то? Но мы это уже делали. Мы строили коммунизм, и что мы построили? Кто-нибудь помнит, как это было замечательно? Идея была замечательной, только люди в большинстве к этому не подходят. Если вы читали Маркса, то он считал, что социализм возникает естественно в обществе, когда оно прошло через некоторые стадии. Последняя стадия которого – капитализм, а он у нас только зарождался. Но Владимир Ильич решил, что можно перепрыгнуть.

    - Маркс говорил, что можно и через революцию…

    - Я еще раз говорю, что все должно быть вовремя. И во Франции революция была, но вовремя, а здесь она была не вовремя. Случилось, что это был не социализм: при нем не бывает закрытых больниц или магазинов.


    - А как тогда страну заставить работать?

    - Думаю, что нельзя заставить страну работать. Я бы говорил о каждом отдельном человеке: как сделать так, чтобы каждый отдельно взятый человек работал. И почему в некоторых странах работают, а в некоторых – нет. Это тоже имеет отношение к качеству жизни. Образование играет роль, когда школа учит не только математике, но и помогает понять: а что мое? В чем мой дар? Отдельные школы этим занимаются. Когда человек найдет себя, то ему будет нравиться, где он работает. Это первое.

    Второе – это достойно вознаграждать за работу. Человек должен чувствовать, что в труде  есть смысл. Есть люди, которые вкалывают, есть люди, которые не вкалывают, есть бездельники. Они всюду есть. Почему в России с этим хуже, чем в других странах – это вопрос исторический. Я не хочу уходить в дебри истории, но есть свои причины, почему так тяжело в России в отношении к работе и сознательности.

    Почему когда мы видим “Сделано в Германии”, мы сразу понимаем, что это хороший продукт. Даже не сомневаемся, в чем дело?  Если “Сделано в Китае”, то уже не уверены. В чем секрет? А если “Сделано в России”, то как-то вообще… А почему? Как же мы сами по отношению к тому, что мы производим, имеем такое отношение? Вот куда надо смотреть. И перевоспитание – это кропотливая работа.

    Ну, и, конечно же, религия. Наиболее побуждающая к труду религия – протестантизм. Протестанты – это та часть Европы, которая находится на Севере, и это Америка. Это другая этика работы. К сожалению, православие в этом смысле не внушает желания работать. И если вообще посмотреть на православие, то в Европе таких страны три: это Греция, где, как мы знаем, все не очень хорошо, это Болгария – символ высокой работы, и Россия. Так сложилось, и что тут сделать?

    - Есть точка зрения, что у русских людей нет сострадания друг к другу, и на верху общества оказываются люди ироничные и саркастичные. Согласны ли вы с этим?

    - Мне кажется то, о чем вы говорите, свойственно большим народам. Маленькие народы в большей степени сплочены, и друг за друга воюют: грузины, армяне, шведы, швейцарцы. Так как их мало, то они склонны держаться друг друга. У больших народов – хотя я не знаю про китайцев – у них гораздо в меньшей степени есть чувство плеча и локтя, кроме как в военное время. Мне не кажется, что русские такие. Другое дело, что власть по-другому относится. Если что-то происходит с американцем за границей, то за него вступается власть так, что мама не горюй. У нас не так. Это говорит о власти, а не о характере русского человека.

    - Какое у вас в России любимое время года?

    - В России я люблю настоящую зиму – это когда солнце, светлое небо и градусов 10 мороза. Это я люблю в России, она – зимняя страна. Зима здесь прекрасна. Другое дело, что в Москве это превращается в жуткую слякоть и грязь, но это не относится к погоде.

    Но больше всего я люблю весну – во Франции и в Лондоне.

    Справка

    Владимир Познер – российский журналист и телеобозреватель. Родился 1 апреля 1934 года в Париже у француженки Жеральдин Лютен и сына русских эмигрантов Владимира Познера. Трехмесячный малыш уехал с матерью в США, где и прожил до 5 лет. Потом была недолгая жизнь во Франции, прерванная немецкой оккупацией в 1940-м году, и снова – Штаты. В 1941-м Познер-старший поменял “нансеновский” эмигрантский паспорт на советский, а в 1948-м получил приглашение занять должность в “Совэкспортфильме”, организации, которая находилась в Берлине, в советской зоне оккупации. В Германии семья прожила около 4-х лет, а в конце 1952 переехала в Москву.

    В 1958 окончил БПФ МГУ, зарабатывал научными переводами с английского и на английский. В1960-1961 г. – литсекретарь детского писателя Самуила Маршака. в течение последующих 20 лет – сотрудник Комитета по телевидению и радиовещанию (будущее Гостелерадио СССР), комментатор главной редакции радиовещания на США и Англию, радиоведущий. В 1985г. – 1986 г. становится известен благодаря своей роли ведущего телемостов Ленинград – Сиэтл (“Встреча в верхах рядовых граждан”) и Ленинград – Бостон (“Женщины говорят с женщинами”). 1986 г. 1991г. – политический телеобозреватель. С1991 г. – соведущий программы “Познер и Донахью” на канале CNBC. С 1996 г. Познер ведет в США еще одну авторскую программу “Final edition” (“Итоги недели”). С 1993 г., Познер, живя в Нью-Йорке, каждый месяц летает в Москву, чтобы записывать еженедельные программы “Мы”, “Человек в маске”, “Если”. В США у него вышло две книги “Прощание с иллюзиями” (1990 г.) и “Свидетель” (1991 г.) Первая становится национальным бестселлером и держится в престижном списке газеты “Нью-Йорк Таймс” в течение двенадцати недель.

    С февраля 1997 г. ведет программы “Мы”, “Человек в маске”, а также радиопрограмму “Давайте это обсудим” на радиостанции “На семи холмах”. С 1994 г. до 2008 г. – президент Академии Российского телевидения. 2000 – 2008 – ведущий еженедельного общественно-политическое ток-шоу “Времена” на “Первом канале”. 2008 – цикл передач “Одноэтажная Америка” с участием Ивана Урганта, позднее – цикл “Тур де Франс”. 17 ноября 2008 года на “Первом канале” – премьера авторской передачи “Познер”, идущей по сей день.

    Текст, фото: Евгения Швецова

    [ Томский Обзор ]



    Комментирование закрыто.