Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 26 марта 2012

    26 марта 2012 года в программе «Познер» Кифер Сазерленд



    Сериал ‘Связь’ одновременно посмотрят 75-100 миллионов человек

    “Благодаря единой глобальной дате выхода сериала “Связь” его одновременно посмотрят 75-100 миллионов человек, – сообщил в эфире программы “Познер” исполнитель главной роли в сериале “Связь” актер Кифер Сазерленд. – Впервые в истории сериал выйдет одновременно или с разницей в несколько дней по всему миру – в России, в США, в Африке, Западной Европе, Австралии, Канаде, Латинской Америке”.

    Актер пояснил, что раньше американские сериалы выходили в эфир в других странах только после окончания показа первого сезона в США, “и такой порядок препятствовал тому, чтобы люди, которые в наши дни стали интенсивно общаться, могли бы обсуждать сериал друг с другом сразу после выхода”.

    По мнению Кифера Сазерленда, “просто замечательно, что кто-то из Южной Африки может обсудить это с кем-то из Бельгии, если этот сериал их впечатлил, что они могут обмениваться разными точками зрения”. “У нас разные культуры, разные религии, и это нас разделяет, но есть и что-то общее, что мы понимаем и любим, – заметил гость. – И прекрасно, что вместо миллионов раздельных разговоров в курилке можно будет поговорить об этом глобально через страничку сериала в “Фейсбуке” или через сайт сериала”. При этом актер подчеркнул, что “речь идет об огромном количестве людей, давно не виденном на телевидении”. “Использовать “Связь” как повод для общения – это отличная возможность для нас, и мы очень хотели, чтобы это произошло”, – заявил Кифер Сазерленд.

    Актер рассказал, что когда ему прислали сценарий фильма “Связь”, он был уверен, что откажется от роли, так как после 9-летней работы в сериале “24 часа” не хотел сниматься в телевизионных сериалах. “Я стал читать сценарий лишь из уважения к людям, связанным с этим сериалом, – отметил Кифер Сазерленд. – Но где-то на 32-й странице я стал влюбляться в этот сценарий, и подумал, что мне придется участвовать в этом”. По словам актера, ему нравятся многие сюжетные линии фильма, “нравится, что все закручено, непредсказуемо, но больше всего – развитие отношений отца с сыном”. “Эта история запала мне в душу, – признался гость. – Мне пришлось сыграть одиночество моего героя и его надежду, и драматическое сочетание этих двух вещей было для меня наиболее впечатляющим”.

    Актер добавил, что в фильме “есть целый ряд сцен, искусно расставленных сценаристами по всему сериалу, показывающих как взаимосвязано все в нашем мире”. “И вместо того, чтобы фокусироваться на разделяющих нас вещах, таких как культура, религия язык, мы начинаем говорить об общих связях, – подчеркнул он. – И чем больше мы будем думать о том, что нас сближает, тем лучше будет нам всем”.

    ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ИНТЕРВЬЮ

    В.ПОЗНЕР: В эфире – программа “Познер”, гость программы – один из, пожалуй, самых известных актеров телевидения, кино США Кифер Сазерленд. Спасибо, что пришли.

    К.САЗЕРЛЕНД: Спасибо, что пригласили.

    В.ПОЗНЕР: С чего мне начать? Хочется о многом говорить. Что вас привело в Москву?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я сейчас в рекламном туре. Позже я расскажу, как сильно я хотел попасть в Москву и как мне жаль, что по иронии судьбы я здесь всего лишь на 24 часа. Я здесь для раскрутки своего телесериала “Связь”. Это сериал, который впервые в истории выйдет одновременно по всему миру, то есть он выйдет в эфир в Москве, в России, выйдет в США, в Африке, по всей западной Европе, в Австралии, в Азии, в Канаде, по всей Латинской Америке. И везде одновременно или с разницей в несколько дней. Традиционно американский сериал выходил в эфир в США, и уже затем за границей, по окончании первого сезона. И такой порядок препятствовал тому, что в наши дни, когда люди по всему миру начали общаться друг с другом, не могли обсуждать сериал сразу же после его выхода. И мне кажется просто замечательным, что кто-то из Южной Африки может обсудить сериал с кем-то из Бельгии, если этот сериал их впечатлил. Они могут обменяться разными точками зрения. И среди прочего это показывает нам, что хотя у нас очень разные культуры, религии и так далее, которые нас разделяют, есть и общее, что мы все понимаем и любим. И вместо миллионов отдельных разговоров в курилке можно будет поговорить об этом глобально через страничку сериала “Связь” в FaceBook или через сайт сериала, который станет центральной площадкой для всех этих обсуждений. И речь идет об огромном количестве людей, давно не виданном на телевидении. В США вместо трех каналов стало 500, и аудитория соответственно распылилась. Так что те дни, когда по 30 миллионов людей смотрели какой-то один сериал, давно прошли. И вдруг, благодаря этой единой глобальной дате выхода в эфир, если угодно, мы можем говорить о количестве от 75 до 150 миллионов человек. И использовать сериал “Связь” как повод для такого общения, это отличная возможность, конечно же, для нас. И мы бы хотели, чтобы это произошло.

    В.ПОЗНЕР: Значит, вы здесь впервые?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, точно.

    В.ПОЗНЕР: Что-нибудь удивило вас?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. Ведь, я же вырос во времена “холодной войны”. Меня вместе с моими одноклассниками учили прятаться под партой под звук авиационной сирены, потому что нас приучали бояться России, Советского Союза. Соответственно, я думаю, то же самое происходило и здесь. По-моему, Билли Кристал сказал очень смешную фразу, когда впервые приехал сюда и выступал со своим шоу. Он рассказал то же, что и я сейчас, и говорит: “Я уверен, нас учили тому же самому, и мы все ошиблись – нужно было вместе вдарить по французам”. По-моему, это очень с юмором сказано.

    В.ПОЗНЕР: Да, очень смешно.

    К.САЗЕРЛЕНД: Люди здесь замечательные. Я был просто ошеломлен, лично увидев Кремль и Красную площадь. Я видел их только по телевизору. Повторюсь, к сожалению, я здесь так ненадолго. Я в Штатах смотрел замечательный документальный сериал “Дикая природа России”. Но я никогда не мог представить, насколько Россия огромна по размерам. Здесь столько всего…

    В.ПОЗНЕР: Да, немножко похоже на Канаду.

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. И, на самом деле, я удивился, узнав, что здесь меньше 200 миллионов население.

    В.ПОЗНЕР: 140.

    К.САЗЕРЛЕНД: И это очень похоже на Канаду. Такая территория, и всего 30 миллионов, тогда как в США около 325 миллионов на куда меньшей территории.

    В.ПОЗНЕР: Скажите вот что. Когда вы росли… В Советском Союзе, между прочим, не прятали детей под партами, потому что понимали, что все равно никто не спасется. Хочу спросить вас, вы боялись русских самих по себе?

    К.САЗЕРЛЕНД: Нет, нет. Уж точно не в Канаде.

    В.ПОЗНЕР: Вы интересовались в юности?.. Вы когда-нибудь читали русских писателей – Толстого, Чехова, Достоевского? Вас это интересовало?

    К.САЗЕРЛЕНД: Чехова, конечно. По-моему, первый монолог, который я выучил, это монолог Треплева из “Чайки”. Эти великие таланты, жрецы святого искусства изображают, как люди едят, пьют, любят, ходят, носят свои пиджаки и когда из пошлых картин и фраз стараются выудить мораль. Я выучил это в 14 лет. И музыка, конечно. Россия также оказала здесь очень большое влияние. А моими первыми музыкальными инструментами были классическая гитара и скрипка. Я с ранних лет очень увлекался историей Второй мировой войны, будь то романы об отчаянных и смелых шпионах или исторические книги и документальные фильмы про войну. И трудности, с которыми столкнулась Россия в той войне, просто невероятные. Если вам нужны были примеры стойкости и мужества людей, то, конечно же, вам рассказывали про Ленинград. Так что я восхищался Россией. Я думаю, что в юном возрасте все дети. Уж не знаю, было ли это общим для всех 14-15-летних, это бунтарство, но мы считали, что во всем этом много лицемерия и пропаганды в смысле этого противопоставления Советского Союза и США. Но, тем не менее, все это было. Так что я никогда не представлял, что когда-то смогу. Во всяком случае, в детстве не представлял, что мне когда-то повезет самому прогуляться по Красной площади, как это случилось утром.

    В.ПОЗНЕР: Как бы вы описали русского? Навскидку? Русский – он какой?

    К.САЗЕРЛЕНД: Сосредоточенный. Понимаете, здесь не часто встретишь улыбки из серии “Доброе утро. Как поживаете?” Во всяком случае, не сразу, не быстро. Мне кажется, нужно заслужить улыбку тех людей, с которыми я встречался, нужно заслужить их уважение, заслужить их время. И это происходит не сразу. Но они, очевидно, другие в культурном смысле. Но люди были очень гостеприимны и, по-моему, искренне гордились своим городом. И если сказать об этом подробнее, то нам очень помогли их рассказы о том, где мы сейчас и что мы видим.

    В.ПОЗНЕР: Вы родились в Лондоне.

    К.САЗЕРЛЕНД: Да.

    В.ПОЗНЕР: В ваших жилах есть шотландская кровь.

    К.САЗЕРЛЕНД: Есть.

    В.ПОЗНЕР: Вы – канадец?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да.

    В.ПОЗНЕР: Вы сами себя считаете канадцем? В первую очередь?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Ясно. Гордитесь этим?

    К.САЗЕРЛЕНД: За исключением очереди на таможне в Лондоне или в Евросоюзе. Нет, я – канадец. И очень горжусь этим. Мой дед был лидером Новой демократической партии Канады, он 16 лет был премьер-министром провинции Саскачеван. Томи Дуглас. И после этого он стал федеральным главой партии, он отвечал за систему здравоохранения Саскачевана и распространил ее на уровень федерации, став лидером партии. Это стало общегосударственной программой. Ей очень помог Пьер Трюдо и Либеральная партия. Этой системе в семидесятые-восьмидесятые годы завидовал весь мир. И спустя 16 лет правления консерваторов в Канаде, у этой системы есть некоторые проблемы из-за недостатка финансирования. Но принципы этой системы здравоохранения замечательные, и я очень горжусь, что их заложил мой дед.

    В.ПОЗНЕР: Ваш дед – очень известный человек в Канаде, так ведь? Все знают Томи Дугласа.

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. И недавно на CBC, канадской телекомпании для того, чтобы возродить интерес к истории Канады, провели своего рода голосование, кого люди считают самым важным в истории Канады человеком. И каждую неделю они делали о ком-то небольшой документальный фильм. Повторюсь, выиграть мог Джон Дифенбейкер, Джон Макдональд.

    В.ПОЗНЕР: Или Уэйн Гретцки.

    К.САЗЕРЛЕНД: Уэйн Гретцки, конечно же, был одним из фаворитов. Мой дед тоже был одной из кандидатур. В общем, было много претендентов. И в итоге мой дед выиграл по итогам голосования. Его признали величайшим канадцем, и это напрямую связано с тем, чего ему удалось добиться в провинции Саскачеван. Когда он туда приехал, это была беднейшая из 10 провинций Канады. За исключением города Саскатун в домах нигде не было канализации, дороги были насыпными, не было электричества, уличного освещения. И, конечно же, никакого здравоохранения. И его избрали с программой из четырех пунктов. Он собирался организовать здравоохранение, построить дороги, провести электричество и обустроить школы. И сбалансировать бюджет. Извините, пять. И он выполнил все пять. И это невероятно. Я часто слышал, как люди говорят: “В наши дни это невозможно – это было другое время”. Это неправда. Он был целеустремленным политиком и верил в то, что он делает. Здравоохранение было для него первостепенной задачей, потому что в раннем возрасте он заболел болезнью, которая называется остеомиелит. И поскольку его родители были шахтерами, они не могли заплатить, чтобы ему спасли ногу. И врач решил сохранить ему ногу, потому что мог провести экспериментальную операцию. И мой дед очнулся после операции, ему было всего 11. А перед операцией его предупредили, что он будет ощущать воображаемую ногу на месте своей ноги, чтобы он не переживал из-за этого. Вот он просыпается после операции и он не только чувствует воображаемую ногу, он ее видит. Он очень разволновался. И потом узнал, что ему сохранили ногу. Он был благодарен за это, но одновременно и злился. Он злился, что оказалось так просто спасти его ногу, а он мог потерять ее лишь потому, что не мог за это заплатить. Это двигало им. Некоторое время он был баптистским священником в Саскачеване и начал сбор одежды для бедных во времена Великой депрессии. И церковь посчитала, что это неподходящее место для раздачи одежды бедным, и тогда он ушел из церкви и стал политиком. И он был настолько вдохновлен и целеустремлен, как мало кто из тех, кого я видел в своей жизни. Я сам не целеустремлен до такой степени.

    В.ПОЗНЕР: Вы знали его?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. Очень хорошо.

    В.ПОЗНЕР: Он повлиял на вашу жизнь лично?

    К.САЗЕРЛЕНД: Очень значительно. Я проводил у него каждое лето. Моя мама, очень сильная женщина – она ростом где-то полтора метра и, я бы сказал, пожалуй, это единственный человек, кого я боюсь по-прежнему, до сих пор. Я могу теперь бегать быстрее, чем она, но она по-прежнему заставляет меня нервничать. Она была жесткой и много от нас требовала. У меня есть сестра-близнец, и она много требовала от нас обоих. И дедушка забирал меня на лето после десяти месяцев этой жизни с постоянными проблемами. Я не был лучшим учеником в школе, я часто воровал шоколадки в местном магазине, я периодически дрался. Я был не самым простым ребенком для воспитания. Но я попадал к нему, и он первый, кто говорил мне: “Не переживай, ты – ребенок. Все будет нормально”. И он – первый, кто помог мне почувствовать, что я могу добиться в своей жизни всего, чего захочу, и что я должен задуматься об этом, и что у меня это получится. И не надо волноваться о том, что говорят другие. Мы с ним подолгу гуляли. Он любил колоть дрова – так он расслаблялся, когда работал в парламенте. Мы часто делали это вместе. Он научил меня водить. Сам-то он был не очень хорошим водителем, кстати говоря. Так что когда мы с ним вдвоем оказывались на парковке в Уэйкфилде в провинции Квебек, это было довольно забавное зрелище. Он умер, когда мне было 19 лет. Но со времени, когда мне было 11, и до тех пор мы были очень-очень близки.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, в чем, по-вашему, основная разница между американцами и канадцами? Она есть вообще?

    К.САЗЕРЛЕНД: У Канады есть некое смирение. Я думаю, невозможно быть нацией-союзницей великой страны вроде США и не быть другими. Думаю, что это естественная скромность. И еще одна вещь, о которой говорят многие, кто побывал, например, в США и особенно те, кто попадал в Нью-Йорк, например. Там есть страсть, энергетика, уверенность, что мы можем все, что мы очень сильны. И эта уверенность привлекает, с этим не поспоришь. Если ты вырос к северу от этой страны, ты, возможно, не настолько самоуверен, ты чуть более скромен. И наша нация намного меньше. Во времена моей юности канадцев было 20-22 миллиона для такой-то огромной территории. И нужно было 22 миллиона человек, чтобы все работало. У нас никогда не было такой безработицы, какая была в США. У нас не было расового разделения какое было в США, потому что, повторюсь, нас было всего 22 миллиона. Поэтому когда я впервые приехал в США сниматься в фильме “1969″ с Робертом Дауни-младшим, я столкнулся с расовым разделением в Саванне, штат Джорджия или в Джексоне, Миссисипи. Я был в шоке от этого, я думал, это только в исторических книжках осталось и кончилось уже во времена администрации Кеннеди. Так что различий было много. Лучше всего это описал мой отец, кстати. Я только сейчас вспомнил. Если взглянуть на первые годы развития США, развитие шло в сторону Запада. Народные герои, герои комиксов США – это же все были преступники. Билли Кид, банда Джеймса. Этим и манил к себе западный рубеж. Они грабили банки, всякое такое. Джон Диллинджер. А героями канадцев были полицейские, девизом которых было “Мы всегда ловим преступников”. И одна страна восхищалась дерзкими и свободными, а другая восхищалась порядком и равновесием.

    В.ПОЗНЕР: Но в Америке, все-таки, был Одинокий рейнджер, положительный герой. Но, правда, их было меньше таких. Не так много. Вы упомянули своего отца Дональда Сазерленда. Известнейший актер. Я читал, что вы узнали, что он актер, когда вам было 17 или 18. Это так?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я всегда знал, что он актер, я не знал, что за актер. Я же каждый вечер ходил в театр с мамой. Из школы я шел в театр и делал там домашнее задание, пока она готовилась к выходу на сцену. Это, кстати, очень интересно – про мою маму. Она активно использовала нас. Мы с сестрой знали пьесу до того, как она выходила на сцену, и иногда, если пьеса была более сложной, чем предыдущая, то мы знали, где хлопать. Если зрители не понимали шутку сразу, то мы начинали хлопать и зал подхватывал. Мы были как два ее клакера в зале. Так что мы проводили там очень много времени. Так что я все детство смотрел, как она играет. Я видел, как мама играет в “Вирджинии Вульф”. И где-то между первым и вторым актом я забывал, что это моя мама – она становилась Мартой. И это дало толчок моему увлечению театром.

    В.ПОЗНЕР: То есть ваша мама оказалась человеком, который?.. Не ваш отец?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, она дала толчок, конечно. Я видел так много ее работ, и вдруг, не знаю, то ли возраст настал подходящий, то ли подходящая пьеса, но меня так вдруг пробило, меня словно шаровая молния поразила. Я сижу в театре и не могу понять, как… Это уже была не моя мама. И я подумал: “Ух ты. А это сильная штука. Вот бы так научиться. Это же магия, если так уметь”. А я все еще был сильно вовлечен в политическую карьеру своего деда и подумал: “Если это использовать еще и в политике, это будет очень мощно”. И это все, как бы, сплелось и я начал заниматься в молодежном театре в Торонто, и, очевидно, у меня была естественная предрасположенность к этому. И когда кто-то говорит тебе, что у тебя что-то получается, это увеличивает интерес.

    В.ПОЗНЕР: Вы начали в театре? На сцене?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, да. А потом я снялся в первом своем фильме, мне было 16 лет. Это был канадский режиссер, очень успешный в США, по имени Дэниел Питри, его фильм “Форт Апач, Бронкс”, “Изюминка на солнце”, “Создатель кукол”. В общем, прекрасные фильмы. Он вернулся снимать в Канаду, меня отобрали. Прослушивание длилось где-то месяц, и я в итоге получил роль. Я жил в маленькой квартирке. Настолько маленькой, что приходилось выходить, чтобы подпрыгнуть, иначе я бы ударился о потолок. И я снялся в этом фильме, и года два спустя, уехал в Лос-Анджелес. А когда я приехал в Лос-Анджелес, я жил у друга своего отца. И у него были видеокассеты, только появившиеся тогда. Это было время еще незакончившегося соперничества между VHS и Betacam. И он сделал себе личную коллекцию фильмов. И в ней было много фильмов с моим отцом. А я не мог их все видеть раньше, потому что был слишком мал. Вы же не поведете шестилетнего сына смотреть фильм “А теперь не смотри”. Тогда не было никаких VHS, компакт-дисков, DVD и так далее. Так что это была для меня первая возможность увидеть эти фильмы. Я знал: он – известный актер, но никогда не видел ни одной его работы. И, по-моему, за четыре ночи я посмотрел “Военный госпиталь”, “Клют”, “А теперь не смотри”, “Двадцатый век”, “День Саранчи”. Он произвел очень сильное впечатление. “Казанова Феллини”. Я забыл, упомянул ли я “А теперь не смотри”? Потому что он тоже произвел сильное впечатление. Разнообразие ролей, разнообразие персонажей, голос, движения. Это было так поразительно. И я понял это моментально, это один из наиболее выдающихся англоязычных актеров. И я чувствовал себя ужасно как его сын, что я не знал всего этого о своем отце.

    В.ПОЗНЕР: Оставляю вас в ужасных чувствах на время. Передохните. Сейчас вернемся после рекламы.

    ВТОРАЯ ЧАСТЬ

    В.ПОЗНЕР: Вы когда-нибудь сомневались, что актерство – это ваше?

    К.САЗЕРЛЕНД: Постоянно. И даже сейчас.

    В.ПОЗНЕР: То есть все еще не уверены? Вы учились в актерской школе?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, в театральном училище YPT, там был курс, потом была программа в Нью-Йорке под названием “Вильямс-Таун”– это была программа для желающих стать актерами. По-моему, я был самым молодым членом профсоюза актеров за всю их историю. Потом я ходил на прослушивание в бродвейский театр “Круг в квадрате”, но никогда подолгу не задерживался по той причине, что мне везло – я снимался в кино. Но я постоянно сомневался, и началось все довольно смешно. Потому что я не считаю себя особо суеверным, но, безусловно, таким являюсь. Я снимался в фильме, о котором я говорил раньше, под названием “Парень из бухты”, я играл там с Питером Донатом, замечательным американским актером и Лив Ульман, прекрасной шведской актрисой. И мне все так нравилось, я жил в гостинице, мне платили за работу, у меня появились деньги. У меня начиналась жизнь (так я ощущал). И я пришел в ресторан отмечать начало съемок. Там были все актеры, режиссер, продюсер, мы вместе ужинали. И в конце ужина я разломил печенье с предсказанием, и там было написано: “Иди домой”. И я был ошеломлен этим. Я ведь всегда задумывался где-то глубоко про себя, что мне нужно отправляться домой, заняться чем-то другим. Возможно, заняться тем, чем занимался мой дед, оказавший огромное влияние на многих людей. Но в итоге я решил остаться в профессии и сделал то, что сделал.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, когда вы начали складываться как актер, был кто-то, кто стал для вас примером для подражания?

    К.САЗЕРЛЕНД: Несколько человек. Например, Джин Хэкмен, один из выдающихся актеров нашего времени. Я видел хорошие фильмы и не очень хорошие фильмы с Джином Хэкменом, но ни разу в жизни не видел, чтобы Джин Хэкмен сфальшивил. Но я бы сказал, что в молодости, когда я решил отправиться в Штаты, был молодой актер, которым я безгранично восхищался, это был Шон Пенн. Шон Пенн и Джин Хэкмен изменили кино для молодых актеров. Менее чем пятью годами ранее 35-летний Джон Траволта играл 17-летнего в “Бриолине”. 17-летние никогда не играли в кино 17-летних. Джеймсу Дину было ближе к 25, когда он играл тинэйджера в фильме “Бунтовщик без причины”. И вдруг появляется Тим Хаттон в фильме Роберта Редфорда, получает Оскара за роль в “Обыкновенных людях” и потом снимается в фильме “Отбой” с Шоном Пенном, после того как тот снялся в “Беспечных временах в колледже Риджмонт”. Это были три поразительных фильма, невероятные работы. И их работы были серьезными и хорошими. У меня был друг, поразительно похожий на Тима Хаттона, его звали Питер Спенс, мы вместе с ним приехали в Нью-Йорк в театр “Круг в квадрате”. И он собирался быть Тимом Хаттоном, а я собирался быть Шоном Пенном. Я не представлял, что два года спустя Шон Пенн пригласит меня работать в фильме “Яблоко от яблони”. И он совсем был не тем человеком, кому стоило говорить: “Слушай, я хочу быть точно таким как ты”. Это его очень расстроило. С тех пор мы стали с ним друзьями, но я никогда больше ему этого не говорил. Он, безусловно, был человеком, которого я боготворил. Потому что я считаю, что он открыл столько возможностей для молодых.

    В.ПОЗНЕР: Что было вашим первым успехом? Прорывом, так сказать?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я думаю, фильм “Останься со мной”. И это смешно, потому что…

    В.ПОЗНЕР: Это было в каком году? Сколько вам было лет?

    К.САЗЕРЛЕНД: Наверное, в 1985. Мне было 18 в начале съемок и 19, когда фильм вышел. И фильм оказал на меня значительное влияние в двух смыслах. Естественно, это изменило мою жизнь. После этого я снялся в “Пропащих ребятах”, в “Молодых стрелках”, “Молодых стрелках 2″, “Коматозниках”, “Трех мушкетерах”. Серия фильмов, которые все были первостатейными. Я думал, так будет всегда. Мы поговорим об этом позже, но этого не случилось. Конечно, есть взлеты и падения в любой карьере. Но я привел свою подругу на просмотр для съемочной группы еще до выхода фильма. Я посмотрел фильм и подумал: “О, нет, у меня проблемы”. Я сказал это своей подруге потом за ужином: “Мне нужно быстро получить другую роль, потому что я ужасно сыграл. И если я найду другую роль до выхода этого фильма, то у меня еще есть шанс”. Она говорит: “А мне понравилось”. И фильм вышел, и был очень успешен, стал для меня большим успехом. И я понял, что не могу смотреть на себя в кино.

    В.ПОЗНЕР: И по-прежнему не можете?

    К.САЗЕРЛЕНД: Нет. Мыслительный процесс, эмоциональный процесс, который я проживаю, трогает аудиторию, зрители получают то, что я им посылаю. Но лично я просто не могу смотреть на себя самого, на то, что я пытаюсь сделать. И как только я смог смириться с этим, я стал получать удовольствие от своей работы. Я ни разу не посмотрел целиком ни одной серии сериала “24 часа”. Смотрел то, что должен был смотреть при озвучке, переозвучке, если что-то не получалось на съемках.

    В.ПОЗНЕР: Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите. Я сам не могу смотреть свои программы. Скажите, вот вы получаете сценарий, да? Сценарий с ролью и она вам нравится. Оопишите, как вы начинаете работать над этой ролью.

    К.САЗЕРЛЕНД: Сериал “Связь”, который я сейчас рекламирую, – идеальный пример этого, потому что я не хотел там сниматься. Я имею в виду, что не хотел сниматься в телесериале. Я только что закончил девятилетние съемки в сериале “24 часа”, у меня есть фотография дочери, где ей 5, она с косичками, и фото, когда я закончил “24 часа”, и она закончила Нью-Йоркский университет. Это очень долгий период времени, это сильно повлияло на меня. Поэтому я занимался бродвейской пьесой с Брайаном Коксом, который, кстати, до сих пор преподает здесь, в России время от времени. Это великолепный шотландский актер. Но кто-то прислал мне сценарий “Связи”, сценарий телесериала. Я говорю: “Я не хочу сниматься в телесериале”. А мне говорят: “На твоем месте я бы почитал”. Я так и сделал, прочитал из уважения к людям, связанным с этим сериалом, абсолютно уверенный, что потом с полным основанием объясню им, почему я не хочу сниматься. И где-то на 32 странице я подумал: “О, нет”. Я начал влюбляться в сериал, и к концу все становилось лучше и лучше. И я понял, что мне придется участвовать в этом. Я влюбился в сюжет. Это первая ступень – найти историю, которую хочешь рассказать. И как любой член группы ваш персонаж может быть солистом, бас-гитаристом, соло-гитаристом или барабанщиком, или тур-менеджером. Но если вам нравится история, вы пытаетесь найти инструмент, на котором сыграть. И я подумал, что я тут стану вполне достойным ритм-гитаристом. Я думаю, что, по сути, мальчик – это солист и соло-гитарист. Затем ты начинаешь думать, как встроиться в эту историю, встроиться в этот сюжет, как относиться к нему. Мне особенно понравилось развитие отношений отца и сына. Мне нравится много других сюжетных линий, мне нравится, как все закручено, для меня многое было непредсказуемо. Это мне тоже понравилось в сериале, но развитие отношений отца с сыном запало мне в душу. И во многом оно совпадало с моим личным опытом в качестве отца. Среди прочего больше всего с моей дочерью мне нравилось провожать ее в школу, держа ее за руку. И, естественно, наступает время, когда твоя дочь перестает держать тебя за руку. Именно поэтому я теперь помню это еще ярче. И мысль о том, что этот человек (отец) не мог держать своего сына за руку, не мог играть с ним в мяч, поговорить с ним перед сном, растереть его полотенцем после душа и что его сын никогда не мог сказать ему, что любит его, это дало мне… В этом персонаже было чувство одиночества, которое я глубоко понимал и которому очень сопереживал. И это сбалансировалось только в конце первой серии, когда произошел небольшой прорыв, незаметный для меня, но, безусловно, для этого персонажа… Когда произошел небольшой прорыв, и он стал понимать с помощью номеров: “Через этого мы можем общаться. Это еще не точно пока, но хотя бы надежда есть”, это был восторг. И это требует от человека большого мужества – жить день за днем, зная, что самые важные для него отношения будут меняться лишь по чуть-чуть. И он подошел к этому с той долей сочувствия, любви, надежды, которую он продемонстрировал. За это я очень уважаю этого героя. И к тому же, зная, что их возможность общаться будет расти, это мне давало возможность сыграть одиночество этого персонажа, но и, в конечном счете, надежду этого героя. Думаю, для меня драматическое сочетание этих двух вещей было невероятно впечатляющим.

    В.ПОЗНЕР: Есть ли роль, которую вы никогда не сыграли, но мечтали сыграть? Шекспира или что-то такое? Наверное, нет, судя по вашей реакции.

    К.САЗЕРЛЕНД: Нет, нет. Есть кое-что, о чем я очень мечтал в свое время. Я когда-то очень хотел сыграть в “Плейбой Западного мира”. Я пытаюсь ужиться сейчас со своим возрастом. Я слишком стар, чтобы сыграть многое, о чем давно мечтал. И я вступаю в возраст, который может быть очень и очень интересным. Я пока еще не думал о нем с этой точки зрения, поэтому каждый раз, глядя в зеркало, я точно знаю, сколько мне лет. Каждый раз, просыпаясь утром, я надеюсь, что, может, это не так. И поэтому мне нужно было сжиться с этим. Безусловно, “Чайка” – пьеса, в которой я хотел сыграть очень и очень давно. Если говорить про классический театр, то меня всегда больше привлекал Чехов, чем Шекспир. Не знаю, почему.

    В.ПОЗНЕР: А Теннесси Уильямс нет?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. Я играл Тома в “Стеклянном зверинце”. Это был прекрасный опыт, это был персонаж, которого я хотел сыграть очень долгое время. Я его играл долго, 7 месяцев в Национальном театральном центре в Канаде. Но должен вам признаться, что я часто загораюсь на что-то совершенно новое, как в случае со сценарием сериала “Связь”, чтобы не быть связанным мыслями о том, какая постановка твоя любимая, как это должно быть сделано. Это меня очень всегда привлекает в исходном материале.

    В.ПОЗНЕР: Ваша мама хотела, чтобы вы играли на скрипке.

    К.САЗЕРЛЕНД: Да.

    В.ПОЗНЕР: Моя мама хотела, чтобы я играл на скрипке. До того дня, когда я прикнопил над постелью комикс, который нарисовал Джауз Эдамс: первая картинка – это толстый мальчик в шортах со скрипкой, потом он звонит в дверь и профессор открывает, такой, патлатый, в очках. Мальчик входит, кладет футляр на стол, открывает футляр, вынимает оттуда автомат и расстреливает профессора. И это был конец моих уроков, больше я на скрипке не играл.

    К.САЗЕРЛЕНД: Мудрое решение. А я научился играть на скрипке, потому что всегда хотел играть на гитаре. И такую сделку заключила со мной мама: “Играешь на скрипке энное количество лет, и куплю тебе гитару”. Я играл 6 лет. И самое парадоксальное, что пьеса, о которой я вам рассказывал, первая моя пьеса – это была пьеса знакомого моей мамы, который ее написал и поставил. Она была про Лодзинское гетто. По воспоминаниям обитателей Лодзинского гетто, которые должны были решать, кого отправить в лагерь смерти. И они оправдывали сами себя с тем, что спасают детей, что они пытались спасти детей задолго до того, как уничтожили всех. И режиссер, который был близким другом нашей семьи, его звали Дональд Фрид – он не очень любил детей, не очень ладил с детьми. И он спросил маму, могу ли я сыграть у него, потому что она могла поработать со мной. Это был мой первый театральный опыт, мне было 11 лет. Одна из причин, что он позвал меня, была в том, что я умел играть на скрипке. И я играл две композиции – одну в конце первого, другую в начале второго акта. Так что скрипка… По сути дела, с этого все началось. Не умел бы я играть на скрипке, я бы не получил бы своей первой сценической работы и не понял бы, что это что-то, чем мне нравится жить.

    В.ПОЗНЕР: Вот именно. Но вы таки получили свою гитару?

    К.САЗЕРЛЕНД: Получил.

    В.ПОЗНЕР: И научились играть на гитаре?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да.

    В.ПОЗНЕР: И у вас, я слышал, неплохая коллекция.

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. Я думаю, те, кто не могут как следует играть на гитаре, начинают их коллекционировать. У меня есть друзья великолепно играющие, и мне неудобно играть перед ними. Так что я предпочитаю играть поздно ночью, когда все спят. Но это моя большая страсть. И я считаю, это один из лучших способов расслабиться.

    В.ПОЗНЕР: Да, это прекрасно. “Связь” будет, вероятно, первым сериалом здесь, который смогут посмотреть многие. Сомневаюсь, что многие видели “24″, я имею в виду с вашим участием. Может быть, бывая за границей. Но здесь вас не видели в эфире. Я видел много серий, и вынужден постоянно напоминать себе, что вы не Джек Бауэр.

    К.САЗЕРЛЕНД: Даже близко.

    В.ПОЗНЕР: Я знаю. Но в то же время, понимаете, как вы рассказывали, видели свою мать и вдруг она уже не ваша мать, понимаете, да? Бауэр в “24 часах” – вы смогли добиться того же. Он – очень жесткий человек, в некотором смысле циничный, я бы сказал, многих убил, некоторых пытал. И вы вообще не похожи? Или, все-таки, есть что-то похожее? Что-то общее?

    К.САЗЕРЛЕНД: Невозможно стать другим человеком. Поэтому изображая другого человека, ты действуешь как с эквалайзером на стереосистеме, подстраиваешь характеристики своей личности. И сказать, что во мне нет какой-то злобы, я не могу срываться на гнев, это было бы неправдой. Очевидно, что, исполняя Джека Бауэра, я мог. Вы попробуйте угрожать моим детям – увидите, как из меня появится другой человек. Нужно просто представить это. И я, кстати, удивляюсь, как много… Мне впору начать платить своим детям.

    В.ПОЗНЕР: А вам нравится Джек Бауэр?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, он мне очень нравится. И я скажу вам, почему. Это человек, столкнувшийся с непреодолимыми обстоятельствами. И он все равно борется с ними. Борется с ними из чувства ответственности. И он знает: ему не выиграть. И, безусловно, Джек Бауэр из первого сезона и Джек Бауэр из восьмого сезона – это не один и тот же человек. Происходившее с ним повлияло на него, он многим пожертвовал. Он мог защитить президента США, но в результате потерял свою жену. В течение многих лет сериала он был чужим для своей дочери. Всем, что он ценил и больше всего любил, он вынужден был пожертвовать, чтобы сделать то, что он сделал, то, что считал своей ответственностью. И то, чему его учили. Чтобы в конце быть преданным правительством, которому он отдал все. Но я считал, что он действует, исходя из некоторой морали того, что он считал правильным или неправильным, и вел себя соответственно. И что еще интересно в этом сериале, были моменты, когда он был не прав. Мы знали, что он не прав, было очевидно, что он не прав. По-моему, в начале пятого сезона есть эпизод, где он дает показания в Конгрессе. И речь идет о том зле, которое он творил, в том числе пытал людей. И он отвечает: “Когда вы вызывали меня, у вас уже не было вариантов – вам нужно было решать конкретную задачу. И вы обращались ко мне именно потому, что знали: я именно так и поступлю. Так почему вы задаете мне эти вопросы теперь?” Что, опять же, на мой взгляд, возвращает нас к вопросу о лицемерии властей задним числом.

    В.ПОЗНЕР: Давайте не будем про политику – меня от нее тошнит. Скажите, вам нравится отец из “Связи”?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да.

    В.ПОЗНЕР: Он близок вам?

    К.САЗЕРЛЕНД: Очень. И он очень открыт эмоционально по сравнению с персонажем вроде Джека Бауэра. Есть эпизод в одной серии, которую вы скоро увидите. Там происходит большой прорыв в их общении. И это пробивает насквозь его. Он говорить не может. У него дыхание перехватывает. Такого не могло случиться с Джеком Бауэром.

    В.ПОЗНЕР: Что должно зацепить зрителей в “Связи”?

    К.САЗЕРЛЕНД: Надеюсь, то, что зацепило меня. Его отчаянные попытки наладить общение с сыном. Есть целый ряд сцен, искусно расставленных сценаристами по всему сериалу, показывающих, как все в нашем мире взаимосвязано. Даже в первой серии. Ситуация, связанная с моим сыном, заставляющая меня уронить телефон, который потом путешествует по миру. Больше всего мне нравится в “Связи” то, что вместо того, чтобы фокусироваться, как все мы делаем, как я делал, на разделяющих вещах в нашем мире, будь то культура, религия, политика, язык, мы начинаем говорить об общих связях, об общем и всепронизывающем языке культуры. Нет на этой планете культур, не ценящих детей, не ценящих семью, не защищающих ее, культур, которые не понимают, что необходимо уважать стариков и ценить свою историю. Это вещи, общие для всех культур. Это превыше культурных рамок, религии и расы. И наш сериал старается сосредоточиться на них. Я думаю, что чем больше мы будем думать о том, что нас сближает, тем лучше будет всем.

    В.ПОЗНЕР: Позвольте задать вопрос, совершенно не связанный с этим. У вас много татуировок?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, много.

    В.ПОЗНЕР: А почему?

    К.САЗЕРЛЕНД: Первая татуировка, которую я сделал, это до сих пор вызывает у меня улыбку, это китайский иероглиф. Я специально наколол его. Это китайский иероглиф, обозначающий силу. И под ним сердце, то есть сила сердца. С точки зрения шестнадцатилетнего это было нечто важное для меня. Мне было около шестнадцати. Я чуть было не наколол Микки Мауса в шлеме космонавта. Мне же было 16. Если бы я наколол Микки Мауса в шлеме космонавта, я бы никогда больше ничего в жизни не наколол и, вероятно, вывел бы эту татуировку вскоре. Но сила сердца имела для меня некое значение. И 4 или 5 лет спустя я был в Новой Зеландии. И половина съемочной группы были маори, половина белые. А я приехал туда, пробыв в течение 10 лет в тех местах США, где расовое разделение было невероятным. И вот я вижу группу из маори и белых, работающих в абсолютной гармонии. Я ничего подобного в жизни не видел. И мы очень близко сошлись с ними. И я тогда сделал татуировку маорийского мастера тату. Это тоже было значимо для меня. Потом еще одно обстоятельство.

    В.ПОЗНЕР: То есть это всегда какое-то обстоятельство?

    К.САЗЕРЛЕНД: Всегда. И место. Я наколол здесь Святую Гваделупу. Я жил в районе Лос-Анджелеса, населенном, в основном, выходцами из Сальвадора. Я был буквально единственным белым в своем квартале. Я жил на старом складе, который превратил в жилище. Это оказался прекрасный район, у меня ни разу не было там проблем. Но никто не мог понять, почему я там живу, считая, что там опасно.

    В.ПОЗНЕР: А в самом деле, почему вы там жили?

    К.САЗЕРЛЕНД: Этот склад стал небольшой студией звукозаписи, которая в свою очередь стала небольшой компанией звукозаписи. Я только мог позволить себе этот склад. И я тоже нервничал поначалу из-за окружения. А они прекрасно отнеслись ко мне. Это был важный символ для них, и я это наколол.

    В.ПОЗНЕР: Первая татуировка – в 16 лет, а последняя?

    К.САЗЕРЛЕНД: В 43, 42-43.

    В.ПОЗНЕР: То есть, возможно, будут еще?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, это как моя записная книжка. Своего рода дневник для ленивого.

    В.ПОЗНЕР: Интересно. Как вы относитесь к рекламе?

    К.САЗЕРЛЕНД: В каком смысле? Я участвую в озвучке.

    В.ПОЗНЕР: В смысле, когда вы смотрите телевизор, коммерческое телевидение. Там ее очень много и некоторых это просто бесит. Они говорят, что в Европе хотя бы ее нет посреди программ, только после.

    К.САЗЕРЛЕНД: Мой отец был среди них, когда начал смотреть “24 часа”. Он говорил, что не мог смотреть сериал в США – только во Франции. Вопрос, кто за что платит. Я смотрю на это таким образом. Стоимость производства на телевидении за последние 30 лет возросла многократно, просто гигантски. Это требует денег. И в США решили оплачивать это таким образом. В Англии за это платит правительство на Би-Би-Си. В каждой стране свой подход к этому. Но хочу сказать, что в случае, например, с “24 часами” были рекордные продажи DVD. И никто в компании “Двадцатый Век Фокс” этого не ожидал. Миллионы и миллионы DVD. Люди хотели смотреть это по-другому. Но в то же время они тратили эти 70 долларов на DVD, то есть столько стоил вам просмотр без рекламы.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, меня вот что очень заинтриговало. У вас был большой перерыв в какой-то момент, когда вы перестали…

    К.САЗЕРЛЕНД: Наполовину добровольно, наполовину по необходимости. Это продолжалось почти 10 лет. Я жил в Монтане, на центральном побережье Калифорнии.

    В.ПОЗНЕР: А почему? Что случилось? Вы не был востребованы?

    К.САЗЕРЛЕНД: Меня не приглашали в фильмы, которые я хотел. Я снялся в паре фильмов неоднозначных, прямо скажем. И я быстро понял, что если продолжу сниматься в таких фильмах, велики шансы, что не смогу больше сниматься вообще.

    В.ПОЗНЕР: В каком-то смысле вы просто ушли в сторону?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да. Повторюсь, у меня особо не было выбора. И я к тому же подумал, что если сделаю небольшой перерыв, то кто-то позовет меня назад.

    В.ПОЗНЕР: Что вернуло вас после стольких лет?

    К.САЗЕРЛЕНД: Спустя 7 лет меня, все же, позвали назад.

    В.ПОЗНЕР: Вас могли забыть за 7 лет.

    К.САЗЕРЛЕНД: Вы абсолютно правы. И я очень боялся этого, потому что, честно говоря, я только умею телефонный кабель укладывать в провинции Онтарио, если не сниматься. Я отдал этому всю свою энергию, сложил все яйца в одну корзину. Так что я переживал из-за этого.

    В.ПОЗНЕР: Я читал, вы где-то рассказывали, что участвовали в родео?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, в родео, я соревновался на профессиональном уровне, выходил в национальный финал в 1994, 1996. Выиграл несколько родео.

    В.ПОЗНЕР: Катались на горных лыжах?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, это тоже.

    В.ПОЗНЕР: Любите спорт, да?

    К.САЗЕРЛЕНД: Мне нужно было найти, чем занять себя. И в итоге, в основном, я занялся перегоном скота в Монтане. В основном, в центре Калифорнийского побережья.

    В.ПОЗНЕР: Настоящий ковбой.

    К.САЗЕРЛЕНД: Отчасти. У меня было 4 тысячи акров, около 500 молочных коров, 16 быков. Выходило примерно 95% воспроизводство, то есть мы получали примерно 490 коров каждый год. Мне очень нравилось заниматься этим, и мне так легче было переживать этот простой, имея чем заняться. Если бы мне нечем было заняться, я б валялся под стойкой самых отстойных кабаков.

    В.ПОЗНЕР: Так, ведь, это бывало.

    К.САЗЕРЛЕНД: Не сказать, что я там не бывал, но мог бы не вылезать оттуда. Так что с этим мне, все-таки, очень повезло. Да и мне тоже нужен был этот перерыв, хотя я и сказал, что не получал ролей, которые хотел бы получать. Я вернулся в такой проект как “24 часа” с обновленным чувством уважения, энергии, воодушевления. “Уважение” тут очень важное слово. Я отмахивался от этого раньше. Я говорил “Молодые стрелки 1″, “Молодые стрелки 2″, “Пропащие ребята”, “Коматозники”, “Три мушкетера”, “Несколько хороших парней”. Это все первоклассные фильмы. И ты постепенно все больше расслабляешься, воспринимаешь все это как должное. После этих семи лет я не скоро опять начну воспринимать эти вещи как должные.

    В.ПОЗНЕР: Мои добрые друзья, Бернар Пиво и Марсель Пруст хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы знаете, о ком я говорю, да?

    К.САЗЕРЛЕНД: Да, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. Ваше любимое слово?

    К.САЗЕРЛЕНД: Ну, чтобы не повторяться… Надежда.

    В.ПОЗНЕР: А нелюбимое слово?

    К.САЗЕРЛЕНД: Нигер.

    В.ПОЗНЕР: А что вас заводит?

    К.САЗЕРЛЕНД: Много разных вещей. Дайте подумать. Давайте пропустим.

    В.ПОЗНЕР: Ладно. Что вас удручает?

    К.САЗЕРЛЕНД: Расизм. Ненависть, на самом деле. Просто ненависть.

    В.ПОЗНЕР: Какой звук вы любите больше всего?

    К.САЗЕРЛЕНД: Гитара.

    В.ПОЗНЕР: А самый не любимый звук?

    К.САЗЕРЛЕНД: Ногтем по школьной доске.

    В.ПОЗНЕР: Помимо вашей, какой еще профессией вы бы хотели владеть?

    К.САЗЕРЛЕНД: Как ни странно прозвучит, но, думаю, я был бы хорошим разведчиком.

    В.ПОЗНЕР: Какой профессией вы не хотели бы заниматься ни при каких обстоятельствах?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я бы не хотел быть моим бухгалтером.

    В.ПОЗНЕР: Когда вы лжете, если лжете?

    К.САЗЕРЛЕНД: Лгу, когда мне страшно.

    В.ПОЗНЕР: Так что вас заводит?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я бы ответил своим любимым словом – надежда.

    В.ПОЗНЕР: Оказавшись перед небесными вратами, что вы скажете Богу?

    К.САЗЕРЛЕНД: Я вообще-то предполагал, что ты здесь будешь, но не был уверен. Рад убедиться.

    В.ПОЗНЕР: Это был Кифер Сазерленд. Спасибо большое.

    К.САЗЕРЛЕНД: Вам спасибо. Я получил огромное удовольствие.

    В.ПОЗНЕР: Я рад. Спасибо.




    К записи "26 марта 2012 года в программе «Познер» Кифер Сазерленд" 23 комментария

    Много текста, а что Познер будет с гостем обсуждать – не сказано.

    Хороший актёр ,хорошее интервью ,наконец то ведущий отдохнул,очень люблю этого актёра за мини-сериал The Confession.

    Больше пиарили сериал “Связь” на Первом канале. Эрнст, наверное, попросил. Вот вам и Познер!

    Блестящая программа. Получила огромное удовольствие, похоже что и Познер и Сазерленд были искренне интересны друг другу. Кефир открылся совершенно с неожиданной стороны.
    До этого я только знала об его отце, прежде всего, по фильмам. Рассказы о деде и матери невероятно интересны. В результате интервью получился такой многогранный портрет Кефира. Огромное спасибо.

    Может быть и блестящим, но судя по кол-ву комментов, точно никому не нужным.

    Поправка. “Блестящая”(программа).

    Sergio, это ж не про “Россия вперед!”, не совсем ваша тема.

    Не цепляйтесь, Коля. Даже если мы с вами тут побузим за Россию, больше 50-ти коментов не наберецца. Потому что тема – ничья, чистой воды промоушен сериала. Заказ Эрнста.

    Не нравицца, не смотри. А количество комментов значения не имеет,Серёга.

    Я и не смотрел. А кол-во комментариев, хотите вы этого, Николай, или нет, отражает степень интереса аудитории и резонанс вызванный интервью. Это своего рода индикатор или рейтинг, если хотите, интересности. Комментарии – это впечатления после просмотра. Не согласны?

    Прозвучала мысль, что нет культур, не заботящихся о детях и т.д. Но проблема вовсе не в этом. Кто считал, сколько людей живёт вообще вне какой-либо культуры? Как можно договориться о жизни со смертником?
    Можно было полюбопытствовать, а как быть с Нигером в Африке? Да, простой случился в работе, но как-то трудновато русского зацепить наличием собственного ранчо с полутысячью голов скота. И не стоит каждого артиста из промотура спрашивать, хотел ли он нас посетить раньше.

    Если сравнить территории России и Канады на душу населения, то нас больше. Так почему же мы живем так бедно и убого? Почему у нас кругом бардак. Почему мы не бережем природу-матушку? Почему мы “валим” вокруг себя. Частенько мы ссылаемся на огромные территории, которые виноваты в том, что мы ни как не можем обустроить свою жизнь. В богатейшей стране мира живет бесправный и нищий народ.Нулевые годы взрастили господ и холопов. Вот перестроились, так перестроились! Где же нам взять такого дедушку, как у знаменитого актера? До каких пор нами будут управлять воры и бандиты, хотелось бы знать. У нас что больше половины населения проворовались? Думаю, что честные и нормальные люди не стали-бы голосовать за Путина. В программе “Гражданин Гордон” один из членов ЕР заявил, что Путину мешала проводить реформы Демократия, она ему что, во сне приснилась? По моему господину Путину ничто не мешало, чтобы провести в жизнь антинародные законы, уничтожить социальное государство, одновременно обогатиться самому и своим друзьям. Он сделал со страной то, что он сделал. Вот только чтобы до конца уничтожить нас, ему 12 лет не хватило. Посмотрим, время покажет, куда нас дальше кривая выведет.

    Ваши все вопросы имеют один ответ: у человека только одна жизнь. У нас Кифер просто не застал бы дедушку, потому что тот жил бы очень непродолжительное время.

    На данный момент речь идёт о совсем другой знаменитости, которая меня не колышет. И Вас тоже? Или Вы только проснулись? Путина обсуждали раньше.

    Обсудить ту “знаменитость”,которая посадила всю Россию в полную, простите,”задницу”, ни кому не рано, и никогда не поздно!

    Лида, вы умница. Подписываюсь под каждым словом.

    Лида, Вам 5 баллов за комментарии,жаль, что так думает о России и ее несменяемом правителе подавляющее меньшинство. Что-то не отреагировал на Ваш коммент постоянный путинский пропагандист на познеровском сайте товарищ Sergio или нюх утерял от упоения, по словам его любимого лидера,- “победой” -интересно только,кого над кем.
    Но им с Путиным видней. Завтра, 2 апреля, олигарх Путин ответит Познеру заготовленными заранее ответами на , надеюсь , незаготовленные заранее вопросы.
    Это будет момент истины для Познера. Sergio, готовся писать много,получишь много нелицеприятных комментов. Лида, СПАСИБО.

    Ну во-первых, не надейтесь, у Познера почти все вопросы(и цитаты), как правило, заготовлены. Во-вторых, всякий бред комментировать – это не мое. И в-третьих, Игорь Ермаков, как-то не по-джентельменски, из-под Лидочкиной юбки тявкать на меня, да еще пугать нелицеприятными коментами. Имеете что сказать, говорите прямо, а не через третьих лиц. Смелее, Игорек! “Лучше геройски пукнуть, чем предательски бзднуть!”Лол. Вы ведь себя мните, не иначе, как борцом с “кровавым режимом”, если вокруг мерещатся путинские пропагандисты с заготовленными вопросами?

    О, дорогой Sergio,как-же без Вас. Вы, как всегда прыгаете по чужим комментариям, с “пеной у рта”. А, под бабьи юбки у нас заглядывает поп Чаплин, у которого очень развратные мыслишки. Поэтому и мечтает всех баб в холщовые мешки укутать

    Извините, что прерываю нашу светскую беседу(так и не начавшуюся), но… Вы дурно воспитанны, дорогая Оксана. Неинтересно.

    Очень интересный, трогательный разговор с открытым и искренним человеком. Спасибо большое за разговор, удачи!

    Pozhaluista,publikuyte video bez perevoda, tolko na angliyskom. Ochen priyatno shto s vashimi gostyami vy govorite bez perevodchika. Pozhaluista dayte zritelya tozhe vozmozhnost smotret bez perevodchika.

    Познера тошнит от политики? Я что, в паралельной вселенной?