Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 6 февраля 2012

    Владимир Познер. Прощание с иллюзиями (Издательство «АСТ», 2012 г.)

    Рубрика: Новости, Разное.


    Это не просто мемуары человека с очень сложной, но поистине головокружительной судьбой: Познер родился в Париже, провел детство в Нью-Йорке и только в 18 лет впервые приехал в Москву. Отчаянно желая стать русским, он до сих пор пытается разобраться, кто же он, и где его настоящая Родина. Книга интересна тем, что Владимир Познер видел многие крупнейшие события ХХ века «с разных сторон баррикад» и умеет увлекательно и очень остро рассказать об этом. Но главное — он пытается трезво и непредвзято оценить Россию, Америку и Европу. Познер знает изнутри наше и западное телевидение, политическое закулисье и жизнь элит. Впервые в русской литературе XXI века автор решается честно порассуждать о вопросах национального самосознания, вероисповедания, политики и особенностях русского менталитета. Эта книга, безусловно, изменит наше отношение к мемуарам, так как до этого с такой откровенностью, иронией и глубиной никто не писал о своей жизни, стране и нашей эпохе.

    В Нью-Йорке же я получил свою первую работу — стал разносчиком газет и заодно впервые вкусил то, что принято называть капиталистической конкуренцией. Читателю следует учесть, что в Америке не принято давать детям карманные деньги за так: их нужно заработать. Мне отец платил пятьдесят центов в неделю за то, что я накрывал и убирал со стола и по субботам чистил ботинки всем членам семьи. Но я хотел большего, и для этого следовало найти работу, поскольку на любую просьбу увеличить размер моего еженедельного пособия отец отвечал:

    — Деньги не растут на деревьях, их надо зарабатывать.

    Вот я и нанялся к Сэму, владельцу магазинчика за углом. Приходилось вставать в полшестого утра, чтобы успеть придти к шести. В первое мое рабочее утро Сэм показал мне весь маршрут и те дома и квартиры, у которых я должен оставлять номер той или иной газеты. На следующее утро я уже разносил газеты, но под бдительным оком Сэма, желающего убедиться, что я все правильно запомнил. С третьего дня я все должен был сделать сам: появиться у Сэма ровно в шесть, нагрузить здоровенную почтовую сумку газетами, перекинуть ее через плечо — и вперед! К семи требовалось сдать Сэму пустую сумку. Строго говоря, Сэм не нанимал меня, поскольку не платил мне ни цента.

    — Запомни, Билли, — сказал он мне в самый первый день (Билл и Билли — уменьшительные формы от Вильяма, а для американского уха Вильям и Владимир достаточно схожи), — чтобы ты у меня не стучался к клиентам в двери и не звонил в звонки, понял? Но по праздникам — дело другое. По праздникам ты звони в звонок и барабань в дверь, пока не откроют. И тут выдавай им улыбку на миллион долларов и говори: «Доброе утро, сэр, или мэм, я ваш разносчик, поздравляю вас с праздником. Вот вам ваши газеты». Они дадут тебе на чай, и эти деньги — твои. Сколько дадут — не мое дело, понял?

    Я понял. И в Рождество получил больше ста долларов чаевых — в то время это была большая сумма. Я купил себе английский велосипед с тремя скоростями, специальную корзину к нему и уже потом развозил газеты на велосипеде. Развозить и разносить — это принципиально разные вещи.

    Однажды я проспал. Примчавшись в киоск, обнаружил, что Сэма нет, он сам пошел разносить газеты. Я дождался его возвращения и стал извиняться:

    — Сэм, прости меня, у нас были гости, я поздно лег, что-то случилось с будильником…

    Мне ведь было только десять лет. Сэм похлопал меня по плечу и сказал:

    — Да не бери ты в голову, Билли! Нет проблем. Но когда в следующий раз проспишь, лучше совсем не приходи. Понимаешь, тут есть паренек, он очень хочет на твое место. Ему эта работа очень нужна, понял?

    И вновь я понял. Сэм не стал ругать меня, выговаривать, читать нотации. Но он преподал мне урок на всю жизнь, урок простой и ясный: либо ты держишься на плаву, либо тонешь. Сэм относился ко мне хорошо, я знаю это совершенно точно, вообще он был добрый человек. Но с той минуты я не сомневался: как бы он ко мне ни относился, если я еще раз опоздаю — прощай моя работа.

    Такие уроки способствуют взрослению человека, и этому же способствовали мои столкновения с расизмом. Одно произошло на Лонг-Айленде, в местечке Миллер-плейс. Недалеко от дома, который снимали мои родители летом (в русском понимании это была дача, но в том-то и дело, что дачи не может быть нигде, кроме России, дачный мир — мир совсем другой, далекий от американского), находилась небольшая бензоколонка, принадлежавшая двум братьям. Им было по двадцать с небольшим лет, мне же — лет тринадцать. Я торчал у них целыми днями, болтая о том о сем, запивая болтовню кока-колой. Как-то подъехал негр. Они заправили его машину, помыли ветровое стекло, и он отправился прочь. А они принялись обсуждать этих «ниггеров» (черномазых), которые уж больно стали воображать, и высказывались в том смысле, что с удовольствием пристрелили бы их, представься подходящий случай. Ну, я тут же вступился:

    — Вы что это такое говорите?

    И выступил с пламенной речью о Декларации Независимости, братстве и равенстве, Аврааме Линкольне и тому подобном, полагая, что потом мы пожмем друг другу руки, а они, стыдливо опустив очи долу, скажут что-нибудь вроде: «Спасибо тебе за то, что прочистил нам мозги, Влади».

    Вместо этого они сказали:

    — Ты, парень, видно, взасос целуешься с этими черномазыми. Пошел-ка ты на х… отсюда. И не попадайся нам, а то жопу на голову натянем.

    Я был потрясен. Ведь мне эти парни очень нравились. Мы же были друзьями. И вдруг оказалось, что какая-то абстрактная чепуха (ведь цвет кожи — это же чепуха!) способна превратить двух симпатичных людей в самых отъявленных сукиных сынов. Я прекрасно понимал, что они не шутят и в самом деле готовы избить тринадцатилетнего пацана до полусмерти. Этот урок я тоже запомнил.

    Такой же поворот в отношениях на сто восемьдесят градусов произошел в Америке применительно к русским, хотя это было событие совершенно иного масштаба и с другой подоплекой. Во время войны все обожали Советский Союз, существовали различные организации помощи России, восхищение вызывало то, как русские воюют с Гитлером. Признаки этого встречались на каждом шагу. Я страшно гордился своим русским именем. Более того, я так хотел, чтобы меня принимали за русского, что ради этого однажды пошел на обман. Летом 1942 или 1943 года я находился в детском летнем лагере в Кетскилских горах, когда туда с визитом приехала делегация советских женщин. В течение всего лета я врал ребятам и взрослым, что я — русский и, разумеется, говорю по-русски. И вдруг — на тебе! Прибыли мои «соотечественники», а я по-русски ни бум-бум. Я спрятался под своей койкой, но меня нашли и вытащили. Потом, крепко держа за руки, повели знакомить с ними. Меня, красу и гордость летнего лагеря «Ханкус-Панкус» (даю слово, название истинное) — единственного лагеря во всей Америке, способного похвастаться тем, что среди детей есть один всамделишный русский. Благодаря папе и его русским друзьям я знал несколько слов, типа «да», «нет», «спасибо», «до свидания» и «пожалуйста». Каким образом состоялось наше знакомство при таком словарном запасе — загадка. Думаю, все объясняется тактичностью этих женщин. В этот же день в честь советских гостей устроили концерт, который должен был открываться песней «Полюшко-поле…». В Америке эту песню знали из-за популярности Краснознаменного ансамбля Красной Армии, я же слушал ее десятки, если не сотни раз на патефоне моей тети Лёли. К сожалению, слов песни я не помнил, кроме первых двух, которые, собственно, и составляют ее название. Угадайте с трех раз, кому было поручено солировать по-русски (хор подхватывал на английском языке)? У меня не было проблем во время репетиций: я начинал со слов «Полюшко-поле…» и дальше выдавал различные звукосочетания, которые все принимали за русские. И все мне сходило с рук, пока не появились эти женщины! Я был бессилен изменить что-либо. Уж лучше бы разгневанный Зевс метнул молнией и уничтожил меня. Но Зевсу было угодно послушать мое пение — и я спел нечто совершенно невообразимое, полнейшую абракадабру, выводя дрожащим дискантом «Полюшко, поле…» и мечтая провалиться сквозь землю. И кто спас меня? Спасли те самые советские женщины, которых я так боялся. Он говорили всем, что я замечательно пел, ласково трепали меня по головке и нежно улыбались — а я пишу об этом спустя сорок пять лет и поныне краснею от мучительного стыда. Словом, в те годы американцы относились к СССР как нельзя лучше. Например, о маршале Тимошенко шутили, что никакой он не русский, а американец ирландского происхождения, и зовут его Тим О’Шенко. Все понимали, что именно русские дерутся не на жизнь, а на смерть с фашистами, именно Красная Армия и русский народ переломили Гитлеру хребет. Тогда это открыто признавали такие люди, как Рузвельт, Черчилль и многие другие. Сегодня удобно об этом не помнить. Об этом не говорится в американских учебниках. Это такое же извращение истории, какое практиковалось в Советском Союзе и вызывало праведное возмущение в мире. В результате многие американцы, если не большинство, по сей день не знают, какой народ в самом деле победил в войне против нацизма. Говоря об этом, я вовсе не хочу уменьшить вклад Соединенных Штатов, роль ленд-лиза и прочего. Но именно нашей стране пришлось вынести основную тяжесть гитлеровской военной машины на своих плечах, именно она нанесла ей смертельный удар, это даже не вопрос. И в те дни американцы знали это, ценили, что проявлялось в их отношении к Советскому Союзу.
    * * *

    Потребовалось чуть более одного года, чтобы произошел полнейший поворот в головах. К 1947 году в школе имени Стайвесанта меня уже били за мои просоветские высказывания. Все изменилось в одночасье. В американцах глубоко засело до времени спящее чувство антикоммунизма, оно восходило к двадцатым и тридцатым годам: надо было только чуть пошевелить его, и оно тут же зарычало во всю свою глотку. Чувство это было скорее иррациональным, оно основывалось на «красном страхе» прошлых лет. Если сегодня заговорить о рейдах Пальмера, окажется, что девяносто девять процентов американцев не имеют о них ни малейшего представления. Тем не менее страх, внушенный американцам в двадцатых и тридцатых годах, имел прямое отношение к тому, как быстро и легко сумели добиться радикальных перемен те, кто имел на то свои интересы, кто стремился надеть мантию распадавшейся на глазах Британской империи, кому необходимо было оправдать распространение американской экономической и военной мощи во всем мире. Все получилось у них наилучшим образом. Надо сказать, что в этом помог им Сталин. Его поведение — в частности, сокрытие подлинных потерь и разрушений, понесенных СССР в результате войны, не говоря о проведенных по его указке репрессиях против целых народов, — чрезвычайно облегчало задачу воссоздания образа Красного Пугала.

    Есть несомненная ирония в том, что свою лепту в это дело внесло и международное левое движение.

    После войны моральный авторитет Советского Союза и его лидера Иосифа Сталина был необычайно высок. Ведь советские люди победили Гитлера, а Сталин в одиночку, казалось, почти не имея никаких на то шансов, уничтожил самую могучую военную машину в истории человечества. Еще не всплыла правда о его тяжелых ошибках, обошедшихся советскому народу миллионами потерянных жизней, — в частности, о его отказе поверить информации как советских разведчиков, так и Уинстона Черчилля, о точной дате начала реализации Плана Барбароссы, о его отказе дать приказ о приведении Красной Армии в полную боевую готовность. Не знал мир и о страшных преступлениях, совершенных в СССР под его руководством между 1929 и 1938 годами. На самом деле, никакого секрета не было, но для левых, которым пришлось долго терпеть унижения и преследования за свои «красные» убеждения, советская победа над нацистской Германией стала, можно сказать, личным торжеством и триумфом. Эта победа означала, что они правы были, когда стояли твердо, не меняли своих убеждений, не желали ни видеть, ни слышать ничего, что могло бы противоречить им. В их числе был и мой отец, хотя он и не являлся членом какой-либо коммунистической партии. Партии эти, будь то американская, французская, итальянская или британская, верно следовали генеральной линии КПСС, несмотря на действия и заявления Сталина. Ясно, что это подливало масло в ярко разгоравшийся костер теории всемирного коммунистического заговора, в первую очередь в США.

    К 1947 году уровень антисоветизма достиг такой отметки, что я почувствовал себя неуютно и начал мечтать о том, чтобы уехать из Америки. Я не особенно переживал из-за этого, ведь я понимал, что я — не американец. Это понимание достигло особенной ясности благодаря дружбе с Юрием Шиганским, русским парнем моего возраста, сыном советского дипломата при ООН. В те годы советским дипломатам очень мало платили, естественно, они снимали плохонькие квартиры в неприглядных районах Нью-Йорка и жили весьма скромно. Отец мой всячески стремился к дружбе с этими людьми, часто приглашал их в гости в нашу квартиру на Десятой стрит — даже по завышенным представлениям Нью-Йорка, это был роскошный район. Собственно, так я и познакомился с Юрой. Для меня он олицетворял все то замечательное, что я знал о Советском Союзе, то, о чем рассказывал мне отец. Будь Юра девушкой, я сказал бы, что был в него влюблен. Благодаря ему я смог посетить советскую школу в Нью-Йорке и сравнить уважительное отношение советских учеников к своим учителям с абсолютно наплевательским — моих соклассников по Стайвесанту. По мере ухудшения американо-советских отношений банды американских подростков стали поджидать своих советских сверстников перед школой, чтобы затеять драку. Два или три раза я бился конечно же на стороне русских, при этом во всю глотку матерился (английский язык весьма экспрессивен в этом отношении), замечая, с каким удивлением смотрели на меня американские ребята («Ты же американец, какого х… ты на их стороне?»); затем их удивление переходило в ненависть («сраный коммуняка-предатель!»). В свою очередь свирипел я, ненавидя все и всех. Да, я был готов покинуть Америку.

    Мы уехали в конце 1948 года. Думаю, жизнь моя еще более усложнилась бы, оттяни мы отъезд. Ведь худшее для США было впереди. Еще не наступило время маккартизма, американцы еще не могли представить себе, что появится Комитет по расследованию антиамериканской деятельности. Понятно, ФБР следило за нами в четыре глаза, наш телефон прослушивался. Но в этом не было ничего необычного.

    Незадолго до нашего отъезда отцу пришлось уйти с работы. Как он рассказал мне несколько лет спустя, его вызвал босс, который, кстати говоря, очень хорошо относился к нему, и сообщил, что в нынешней обстановке он не может держать у себя советского гражданина. «Откажись от этого гражданства, подай на американское, я удвою твое жалование. Иначе должен с тобой расстаться».

    Отец отказался от пятидесяти тысяч долларов в год. Он отказался бы и от пяти миллионов. Он не торговал своими принципами — никогда. Ни за какие деньги. И потерял работу.

    Источник




    К записи "Владимир Познер. Прощание с иллюзиями (Издательство «АСТ», 2012 г.)" 9 комментариев

    Жду – не дождусь книжечки!

    “Деньги надо зарабатывать!”. Сколько раз я уже слышал эту священную для САСШ фразу! Это – давно уже общее место. Да, надо их зарабатывать и мы в России это знаем. Но надо, я думаю, добавить:честно зарабатывать, а не на корыстном обмане неопытных молодых людей (как это делает “золотой мальчик” Навальный). А Росссию советского периода и постсоветское её состояние и совершенно специфические проблемы “понять… измерить…” штатовскими и европейскими мерками их давно (в течение веков) сложившейся жизни и менталитета невозможно: это методологическая ошибка. Любому человеку, который родился в САСШ или в Европе и вырос там, всегда будет трудно в России.И наоборот. Даже просто ностальгия часто “достаёт”. Даже птицы возвращаются в то место, где они возникли.Вывод: давно надо было вернуться на родину.К тому же дело осложнясильно осложняется тем, что у Госдепа душа болит за россиян, ночами не спят,всё думают, как их жизнь сделать лучше.Вот поэтому навальных “революционеров”, грубо говоря,навалом. И растут,как грибы-поганки. Не верю я в чистоту их помыслов.С другой стороны, “нет худа без добра”:если госдепу не удастся добить Россию (во что я верю), то нашим властям будет о чём подумать хорошенько.
    А книга В.Познера обещает быть весьма интересной.

    А когда можно будет купить книгу??? И можно ли ее будет купить через Интернет???

    Уже можно;)

    Цитата: “Это не просто мемуары человека с очень сложной, но поистине головокружительной судьбой: Познер родился в Париже, провел детство в Нью-Йорке и только в 18 лет впервые приехал в Москву. Отчаянно желая стать русским, он до сих пор пытается разобраться, кто же он, и где его настоящая Родина….” (и т.д.). (Дальше текст моего комментария).
    Ребята! Где вы учились журналистике? У В.В.Познера есть сайт. Он- публичный человек. А ваше молодёжное сообщество – его команда. В.В. занят и ему некогда проверять ваши бредни.Вся ваша команда находится в ауре В.В. Познера. Так не позорьте его своими пошлыми рекламными клише! Он в этом не нуждается. Мне обидно за вас, что вас учили плохие люди и научили вас не той журналистике, в которой работал Эрнест Хемингуэй!
    Моё личное мнение: Хема надо читать! Это один из лучших учебников для сеьёзного журналиста Вам подсунули портянку, а вы её зажевали. Время не потеряно, можно очнуться.

    С большим уважением к Вам гос. Позднер! Стараюсь не пропускать Ваши передачи. Сегодня не выдержала, чушь, которую несёт гос. Леоньтьев. Я так называемое быдло или отстой 90-х, с университетским образованием, доживаю (год рож.-1964) в маленьком забытом государством уголке нашей необъятной родины. Слушая высказывания, Леоньтьева и таких как он , думаю или дебил или лизоблюд.
    Какая Америка, Данное правительство довело людей до ручки.
    И у меня лично складывается впечатление, что нынешнее правительство , специально организует стимулирует митинги, разжигают споры , неависть между людьми, лишь по одной причине:
    Когда много обещаешь и постоянно; когда забрёл туда от куда выхода нет, необходимо придумать виновного и обязательно врага. Всегда вспоминаю слова своей бабушки: они могут стать вечной палкой – выручалкой для руковадства страны, прктически лозунгом для такого быдла как я “лишь бы не было войны”. Неужели нас совсем за дураков держат!

    Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Из-за Вашей программы я полюбила понедельник почти как пятницу, жертвую сном, хотя утром рано вставать. Если не будет больше этого свежего глотка, жизнь станет унылее…Но Вас понимаю и поддерживаю.
    Хочу озвучить одну проблему, которая совсем не о политике, но в которой отражается подход нашего государства к народонаселению.
    Как Вы помните, в нашей стране дважды вводили “перевод времени” с летнего на зимнее и обратно. Потом отменяли. Но как-то так удачно отменяли, что в результате украли 2 часа: теперь у нас полдень (т.е. время, равноудаленное от восхода и захода солнца) не в 12, а в 14 часов. Соответственно, просыпаться утром приходится на 2 часа раньше. Для взрослых трудновато, но преодолимо, а для детей, живущих по биологическим часам – это большая нагрузка, не способствующая оздоровлению слабых организмов.
    Вопрос: это получилось нечаянно? – Тогда нами руководят некомпетентные люди.
    Если же это сделано специально, то зачем? – С точки зрения экономики уже было озвучено: никакой экономии это не дает ни в чем.
    Чтобы приблизиться к Европе? (недавно премьер обмолвился, что “разница с Европой на 3 часа, это неудобно, болельщики жалуются!”) И еще в его речи проскользнуло, что, возможно, они вернутся к переводу времени “по просьбе трудящихся”. Только, боюсь, что введут они это опять так удачно, что от биологических часов мы будем смещены уже на те самые 3 часа, на которые “отстали” от Европы.
    Итог: без всякой пользы для экономики, в ущерб здоровью для подавляющего большинства населения (бомонд и прочая верхушка, живущая по своему расписанию, не тот процент, под который надо подстраиваться) вводится режим, вынуждающий людей насиловать свою природу. Дети становятся неврастениками, из-за недосыпания плохо усваивают школьную программу, – вырастает целое поколение невысыпающихся, а потому аппатичных людей.
    Думаете, я преувеличиваю? – Возможно. И даже понимаю, что сейчас не тот момент, чтобы обсуждать эту проблему, а у Вашей программы не тот профиль. Но ведь, это тоже политика, – отношение к здоровью, к настроению, а в конечном итоге – к будущему нации.
    Не так?

    Уважаемая Лидия, а у меня другое мнение. У меня двое сыновей. Младший дошкольник, а старший второклассник, учится во вторую смену. Каждый будний день с младшим сыном идем в школу за старшим, забираем его и гуляем, играем. Мамочки спокойно забирают детей из детских садов и есть возможность засветло погулять. Красота. Домой возвращаемся засветло, а сколько школьников гуляет на свежем воздухе…

    Лишний час чве

    Уважаемый Владимир Владимирович! Из-за Вашей ночной программы я полюбила понедельник почти как пятницу. Если Вы уйдете, станет унылее… Но понимаю, если это случится, значит, у Вас не было другого выхода.
    Хочу поделиться одной проблемой, которая, на первый взгляд, не имеет отношения ни к политике, ни Вашей программе. Но она наглядно показывает отношение государства к тем, кому оно должно служить.
    Несколько раз у нас то вводили, то отменяли перевод времени с летнего на зимнее. Как-то так выходило, что всякий раз при отмене у нас “крали” час времени, и в результате сейчас полдень (середина между восходом и заходом солнца) вместо 12-ти приходится на 14 часов.
    В результате, огромному большинству населения нашей страны (ведь тех, кто может себе позволить вести свободный образ жизни, гораздо меньше) приходится по утрам вставать на 2 часа раньше. Взрослым это трудно, но терпимо, а детям, живущим еще по биологическим часам, губительно для психики и здоровья. Миллионы издерганных, нервных мам разводят по утрам сонных, капризничающих деток по садикам. Миллионы сонных учеников не воспринимают школьный материал и вырастают слаборазвитыми и апатичными.
    Вопрос: для чего? – Ведь было же доказано, что никакой экономии эл-энергии или чего-то еще перевод времени не приносит. А уж смещать время на 2 часа в одностороннем порядке категорически вредно. Если это произошло нечаянно, значит, надо признать ошибку и исправить. Очень не хочется думать, что это сделано намеренно…