Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 11 октября 2011

    Какое телевидение нужно современной России? (интервью на радио Финам ФМ)

    Рубрика: Новости.


    Слушать

    Audio clip: Adobe Flash Player (version 9 or above) is required to play this audio clip. Download the latest version here. You also need to have JavaScript enabled in your browser.

    Читать

    ПРОНЬКО: 19 часов и 5 минут – время в российской столице. Это радио Финам FM и наша ежедневная интерактивная программа «Реальное время». У микрофона Юрий Пронько. Всем добрый вечер! Рад, что вы настроили свои приемники на волну 99,6 здесь, в столице, ну а в любой точке мира слушайте нас на сайте в Интернете finam.fm. Сегодня на мои и ваши вопросы в прямом эфире без купюр и без цензуры, как это у нас всегда происходит с вами в ежедневном режиме, будет отвечать человек, которого не надо специально представлять, его вы все хорошо, по крайней мере, заочно точно знаете по телевизионному и радиоэфиру. Гость «Реального времени» – Владимир Познер. Владимир Владимирович, добрый вечер!

    ПОЗНЕР: Добрый вечер!

    ПРОНЬКО: Спасибо, что пришли! 730-73-70, finam.fm. Все средства коммуникаций, дамы и господа, к вашим услугам. Можете звонить, можете писать, задавайте вопросы, присылайте свои комментарии, свои мнения. Основная тема программы: «Какое телевидение нужно современной России?». Какое телевидение мы имеем на сегодняшний день? Владимир Владимирович, вот передо мной листы лежат с вопросами, которые вам адресуют наши слушатели, но вот если предметно говорить по теме телевидения, то здесь, я сразу подчеркну, это наши слушатели, это их позиция.

    ПОЗНЕР: Понимаю, да.

    ПРОНЬКО: Это не большинства, не меньшинства, это вот такой срез.

    ПОЗНЕР: Да. И не научный срез.

    ПРОНЬКО: Абсолютно. Но основная масса писем сводится к тому, что: «Владимир Владимирович, почему наше российское телевидение стало бесхребетным, почему Медведев и Путин захватили отечественное телевидение? Сейчас все телеканалы на одно лицо и все под контролем «вертикали», которая сама устанавливает, что хорошо, а что плохо для граждан России». Как вы прокомментируете?

    ПОЗНЕР: Я скажу прежде всего, что это очень не точно, то, что сейчас было сказано. У целого ряда каналов есть именно свое лицо. Например, у канала «Культура» свое лицо, у канала ТНТ свое лицо, у канала СТС свое лицо. Речь, как я понимаю, если так уж называть вещи своими именами, идет о федеральных каналах. Т.е. о «Первом», о канале «Россия» и о канале НТВ, вот об этом идет речь, потому что другие каналы действительно отличаются, имеют своего зрителя и по возрасту и по образованию и что хотите.

    ПРОНЬКО: И самое главное по содержанию.

    ПОЗНЕР: Естественно. Что касается федеральных каналов. Опять, как мне кажется, главное что ли острие этого копья направлено на то, что касается информации. Информации. И здесь я не могу не согласиться, в принципе, с вашими слушателями, что информация тщательно контролируется на федеральных каналах. Это безусловно так.И хотя нет никаких, скажем так, нет цензуры, как она существовала в Советском Союзе, когда был цензор, человек…

    ПРОНЬКО: Вы это знаете не понаслышке?

    ПОЗНЕР: Да уж как-нибудь. Когда человек должен был посмотреть ваш материал, поставить штамп, что-то вычеркнуть и т.д. Этого, конечно, нет. Но, в общем, люди понимают, что о чем-то говорить не надо, лучше не надо. Кого-то пригласить в эфир, ну, лучше не надо. Нет запрета. Как такового его нет. Но, тем не менее…

    ПРОНЬКО: Т.е нет прямых указаний, что вот этого не пускать?

    ПОЗНЕР: Да. И нет черных списков, ничего этого нет. Но поскольку есть некое общее направление того, что можно и чего нельзя, то, действительно, это все очень похоже друг на друга. Это зависит… на сегодняшний день главное отличие – это сам ведущий. Ну вот один непохож на другого, один очень нравится, другой меньше нравится, но по сути это все одно и то же, это правда.

    ПРОНЬКО: Я вспоминаю своего, сейчас уже покойного деда, который в советское время мне, маленькому еще говорил: «Юра, не надо читать все газеты, достаточно прочитать «Известия», все остальные газеты об этом также пишут». Вот примерно то же самое, Владимир Владимирович, получается сейчас с российским телевидением.

    ПОЗНЕР: Не с российским телевидением…

    ПРОНЬКО: С новостным.

    ПОЗНЕР: С определенными программами. Потому что, я смею, ну, так сказать, полагать, что, скажем, моя программа абсолютно не вписывается в те рамки, о которых мы сейчас говорим. Приходят разные люди, она в прямом эфире, я говорю там что я считаю нужным и, пожалуйста, смотрите или не смотрите, на ваше … Но если говорить об информационных программах, то если вы послушаете «Время», то нет необходимости слушать «Вести» или «Сегодня», потому что это будет все очень похоже.

    ПРОНЬКО: Это нормальная ситуация?

    ПОЗНЕР: Нет, это не нормальная ситуация. Т.е. что нормально? Когда происходит важное событие, то понятно, что оно, это событие будет в эфире у всех нормальных телевизионных станций, которые занимаются информацией. Это так. Но в каком порядке будет располагаться информация? О каких вещах говорить не будут? Тон того, как говорится. Кстати, хотел вот, забыл сказать. Есть еще один канал со своим взглядом на информацию, и это в частности РЕН ТВ. РЕН ТВ все-таки отличается сильно. Я поэтому возражаю против таких обвальных, вот всё одинаково. Да не всё, совсем. Есть совершенно конкретная вещь. Это не нормально, так не должно быть. Но, к сожалению, это так.

    ПРОНЬКО: Но так оно и есть?

    ПОЗНЕР: Да, так. Пока, по крайней мере, так.

    ПРОНЬКО: Но при этом вы подчеркиваете, что…, а вот смотрите, интересный момент. Вы говорите о том, что власть не дает прямых указаний. Т.е. нет вот этих черных списков,..

    ПОЗНЕР: Нет.

    ПРОНЬКО: …стоп-листов и т.д.

    ПОЗНЕР: Да.

    ПРОНЬКО: Но при этом сами журналисты берут на себя всю степень ответственности за то, что они выдают в эфир. А где вот балансировка, Владимир Владимирович, между, скажем так, реально произошедшим событием, реальными комментариями по этому событию разных спикеров с разными взглядами, в т.ч. политическими, и тем, что мы видим на телеэкране? Т.е. сам журналист определяет, вот это я даю. Ну, я вам так, совсем упрощенный вариант предлагаю. «Единая Россия» доминирует на всех этих вышеназванных каналах, позиция, скажем так, представителей оппозиции или как она, внесистемной оппозиции, очень редко проскальзывает на этих крупных федеральных каналах в новостном блоке. Здесь кто определяет это? Сам журналист?

    ПОЗНЕР: Нет. Т.е. и да и нет. Сам журналист понимает, что если он попытается что-то дать не разносное, разумеется, относительно т.н. радикальной оппозиции, потому что давайте определимся, ну, что КПРФ – оппозиция? Они говорят – да, и, наверно, да. И их позиция то и дело звучит, никаких секретов нет. ЛДПР себя якобы называют оппозицией, ну, дай бог всем такую оппозицию, но появляются. Т.е. те партии, которые представлены в ГД, так или иначе на экранах их точка зрения возникает. А вот если мы скажем о тех, которые относятся к радикальной оппозиции, я сейчас не даю оценку этой оппозиции, но вообще, то это не появляется. Я полагаю, что, во-первых, руководство просто не даст этому появиться, если вдруг кто-то отважится. И во-вторых, этот кто-то, грубо говоря, получит по шапке и может потерять работу. И все это понимают. Ну что я, вообще, герой, я должен на баррикады, лезть. У меня есть семья, мне надо зарабатывать, в конце концов, так, ну, зачем рисковать. Это все совершенно понятно. Это, конечно, гораздо менее страшно, чем это было в советское время, потому что там по шапке давали намного круче, скажем, да и вообще, была одна точка зрения и все. Но тем не менее это ненормальная ситуация. И я очень хочу надеяться, что все-таки она изменится.

    ПРОНЬКО: Владимир Владимирович, давайте я вновь вернусь к тем вопросам, которые слушатели вам задают. Ильдар: «Господин Познер, скажите честно, вы сами из российских или иностранных телеканалов черпаете информацию о ситуации в мире и у нас?»

    ПОЗНЕР: Вы знаете, я вообще из телеканалов не черпаю информацию, ни у нас, ни у них. Потому что, ну, за исключением буквально нескольких передач на BBC, ну, на американском телевидении, а получать здесь американское телевидение чрезвычайно сложно, надо иметь особую тарелку, которой у меня нет. Да и вообще, я считаю, что информацию серьезную лучше получать из газет, из письменных источников. Или же можно получать это по интернету.

    ПРОНЬКО: Т.е. вы, один из самых авторитетных российских телевизионных журналистов, вы говорите, что ребята, источник информации не телевидение?

    ПОЗНЕР: Я говорю, что если вас интересует вглубь вопроса информация,..

    ПРОНЬКО: Анализ?

    ПОЗНЕР: …то на телевидении вы это редко встретите. Телевидение сегодня во всем мире строится на понятии саунд-байт. Т.е. быстро, давай сразу, за одну минуту ответь на главные вопросы человечества, потому что якобы зритель не будет терпеть. Ему надо быстро, иначе он перейдет на другой канал. Я не верю, что это так, но это, безусловно, характерно для телевидения. Особенно для коммерческого телевидения. Я все-таки скажу, что вот есть общественное телевидение, BBS, BBC, Aмиджкей (GemsTV) в Японии и т.д. Это другое дело. Но я предпочитаю читать, скажем, «Нью-Йорк таймс», журнал «Тайм», французскую газету «Монд» и т.д. Там я получаю глубокую информацию, глубокую. И, пожалуй, в основном на мой взгляд очень сбалансированную. Т.е. не поддерживающую ту или иную политическую точку зрения, чем грешат все наши журналисты почти без исключения.

    ПРОНЬКО: Владимир Владимирович, вы ведете дискуссионную программу,..

    ПОЗНЕР: Интервью.

    ПРОНЬКО: …которая называется «Познер»?

    ПОЗНЕР: «Познер», да. Это интервью, это не дискуссионная программа, заметьте. Я же не спорю со своим гостем, я задаю вопросы.

    ПРОНЬКО: Да, вы не спорите. Вы осознанно это делаете?

    ПОЗНЕР: Абсолютно. Это интервью. Мне интересен человек. Вот если он не отвечает на мой вопрос, я, конечно, его буду несколько, ну как, давить. Но только, чтобы он ответил. А спорить с тем, что он говорит, я не стану.

    ПРОНЬКО: Смотрите, на российском телевидении сейчас вообще формат дискуссии тогда присутствует? Вот у вас была программа «Времена».

    ПОЗНЕР: Да.

    ПРОНЬКО: Это дискуссионная была программа. Вы приглашали разных экспертов.

    ПОЗНЕР: Это скорее всего, можно сказать, что это была итоговая программа, в которой мы брали одно главное событие недели и приглашали людей с разными точками

    ПРОНЬКО: Рассматривали с разных точек зрения.

    ПОЗНЕР: Обсуждать, да. Можно сказать, дискуссионной программой является «К барьеру» Но на мой взгляд, это личный взгляд, как понимаете, это выродилось в шоу. Это на самом деле не дискуссионная программа, а это люди орут друг на друга, а ведущий, так сказать, время от времени проявляет свою эрудицию или отсутствие таковой и чего-нибудь такое говорит. Это не дискуссионная программа ныне. По сути дела, и у Шевченко я не нахожу, что это дискуссионная программа.

    ПРОНЬКО: Почему этот жанр ушел с российского телевидения?

    ПОЗНЕР: А он был разве по-настоящему, дискуссионные программы? Были ток-шоу некоторые, где происходили…

    ПРОНЬКО: Были попытки.

    ПОЗНЕР: Да, были попытки. Я, например, считаю, что то, что делал в свое время Савик Шустер, «Свобода слова», это была, в общем, дискуссионная программа. Почему она ушла? Да потому что люди затрагивали темы, высказывали мнения, которые были не угодны властям. Это простой ответ на простой вопрос.

    ПРОНЬКО: Такое признание дорогого стоит на самом деле. Смотрите, вот в России, ну, или по крайней мере Леонид так считает, «если смотришь новости на CNN, то бросается большая разница в профессионализме их ведущих с ведущими наших новостных программ». Мы говорим сейчас о новостях.

    ПОЗНЕР: Да-да.

    ПРОНЬКО: «В т.ч. на Первом канале, у нас даже нет ротации. Люди сидят», я цитирую письмо, «на программе по многу лет. Это уже проблема телевидения изнутри. Как менялся уровень профессионализма наших ведущих за последние 8 лет? Что делать, чтобы он рос? А расти есть куда?»

    ПОЗНЕР: Ну, я не знаю, откуда у данного слушателя,..

    ПРОНЬКО: Леонид.

    ПОЗНЕР: …у Леонида такие знания по поводу CNN. На мой взгляд, CNN стал много хуже, чем он был после того, как Тэд Тернер продал его «AOL». Он стал менее острым, менее интересным. Не менее профессиональным, там вообще работают профессиональные люди. Кроме того, есть два CNN. Есть CNN международный и есть CNN домашний. Домашний много лучше международного, смею вам сказать. Потом, насчет ротации. Но вы меня извините, на CNN работают люди по 15-20 лет.

    ПРОНЬКО: Господин Кинг, как пример.

    ПОЗНЕР: Господин Кинг, это пример, но их много таких. И даже на международном. Вот эта вот, как его, Лариса Васильева, которая до сих пор говорит по-английски с легким болгарским акцентом, она там бог сколько знает времени. Насчет ротации, мне кажется, заблуждается. Но, давайте запомним вот что:CNN – это канал, созданный только для информации. Все. Это его смысл. Разумеется, он умеет управлять информацией. Но я вам советую посмотреть «Вести», но «Вести» российские. Вот это специальные «Вести-24».

    ПРОНЬКО: Информационный канал.

    ПОЗНЕР: Да. Вы знаете, очень профессионально работают. На мой взгляд, очень профессионально. Мне не хватает некоторых тем, это другой разговор. Но сказать, что наши телевизионные ведущие, авторы программ, ведущие и т.д. менее профессиональны, я не могу сказать. Другое дело, что, я уже это вам по ходу пьесы сказал, мы считаем и наши ведущие тоже, что они должны высказывать свое мнение по поводу всего, что происходит. А это не дело ведущего новостей. Ведущий новостей должен рассказать мне новости. И должен как можно больше мне рассказать, чтобы я понимал, что господин А считает, что это очень плохо, но господин Б по таким-то причинам считает, что это совсем не плохо. Т.е. он должен дать мне полную картину. А его личное мнение меня не интересует. Он не комментатор. Это разные вещи. Вот у нас почему-то считается, что ведущий новостей может и даже должен дать понять, как он относится к данной новости. Лицом ли, словцом ли и т.д. Вот это, на мой взгляд, непрофессионально.

    ПРОНЬКО: Но вы помните 90-е годы, когда по Светлане Сорокиной определяли температуру вообще в стране.

    ПОЗНЕР: Да, конечно. И этого быть не должно.

    ПРОНЬКО: Этого не должно быть, это новости.

    ПОЗНЕР: Да, но я вам больше могу сказать. Скажем, кто вот, Татьяна Миткова, которая, я считаю, блестяще вела новости. Я помню, как она говорила: «А почему я не могу высказать своего мнения по этому поводу?». И вот возражение, что это не…

    ПРОНЬКО: Уходите в авторскую программу.

    ПОЗНЕР: Да. Не принимается. Ну, что делать.

    ПРОНЬКО: Владимир Владимирович, другой аспект тогда затронем, содержательную часть. Не, даже не паритет, о чем вас, кстати, спрашивают, почему у нас за, сейчас я найду, где это было письмо. Там смысл такой, что почему за Медведевым идет Путин, хотя у нас слушатель считает… а, вот: «Что касается освещения работы Медведева и Путина», Николай пишет, «на отечественном телевидении, обязательно ли должен быть паритет? Если говорят о президенте, тут же говорят и о премьере». По мнению Николая, главным критерием должен быть информационный повод.

    ПОЗНЕР: Я с ним согласен.

    ПРОНЬКО: Понятно. Смотрите, что я наблюдаю. Я сегодня специально, зная, что мы с вами встречаемся, посмотрел все новости. Заставил себя, посмотрел все новости наших каналов. Очень интересная складывается ситуация. Процентов 70% – это новости за пределами России. Это могут быть США, это даже в первую очередь США, далее идет Европейский Союз и вот событие во Франции, то, что там происходило сейчас. И по нисходящей, но при этом 70%, знаете, такого с аппетитами – рухнуло, забастовки, все очень плохо, все падает там и т.д. и 30% – это новости России, я не знаю, от Владивостока до Москвы. Владимир Владимирович, для вас вот такой паритет – это нормальная ситуация? Даже не 50 на 50.

    ПОЗНЕР: Вот я вам скажу, что я думаю по этому поводу. Есть региональное телевидение. Очень много станций в стране. Они должны давать и дают локальные новости. То, что происходит в их области, в их городах и т.д. И на этом, собственно, строится их популярность.

    ПРОНЬКО: На местных новостях, я согласен.

    ПОЗНЕР: У них нет бюро за рубежом. Вообще, нет, они не могут иметь, нет денег и т.д. Кто может рассказать о том, что происходит за рубежом? Только федеральные каналы. Больше ни у кого нет возможности. Было время, когда очень мало рассказывали о том, что происходит вне страны. Я считал, что это плохо. Другое дело, если ставится цель рассказать о том, что происходит там, потому что то, что происходит там, плохо и как бы подспудно мы намекаем на то, что, видите, как у них плохо, а у нас все-таки ничего. Тогда это плохо. Но если речь идет о том, чтобы просто дать мне информацию – вот что происходит в Америке, вот что происходит во Франции, вот что происходит в мире, я не возражаю. Вы сегодня послушали, но вы же не станете утверждать, что каждый день именно 70 на 30. У вас нет этих данных. Может быть, скажем, в течение хотя бы месяца за деньги поручить компании какой-то вот это отследить. И посмотреть на самом деле какое соотношение. Это любопытно было бы.

    ПРОНЬКО: Но не представляется ли вам, что новости международные, как это было, кстати, в советское время, Александр Бовин, да, «Международная панорама».

    ПОЗНЕР: Ну, в частности.

    ПРОНЬКО: Как один из вариантов. И советские новости или новости Советского Союза, в Политбюро ЦК КПСС и т.д. Владимир Владимирович, т.е. я сторонник того, чтобы разделять эти вещи. Не должно быть соотношения 70 на 30. Я хочу знать собственную страну, я хочу знать, что происходит в Благовещенске, в Брянске и т.д.

    ПОЗНЕР: Понятно.

    ПРОНЬКО: Но мне при этом небезынтересна Америка или Франция или Китай, я хотел бы, чтобы это разводили. Это надо делать?

    ПОЗНЕР: Что значит разводить?

    ПРОНЬКО: Разные программы.

    ПОЗНЕР: Совсем разные программы?

    ПРОНЬКО: Российские новости, международные новости.

    ПОЗНЕР: Ну, это дело вкуса. Я лично хотел бы получать новости.

    ПРОНЬКО: Т.е. вот так вот, винегретом?

    ПОЗНЕР: Абсолютно. Я не против того, чтобы была программа как «Международная панорама». Я не против этого. И более того, я даже за. Но когда мне дают вечерние новости, основные вечерние новости, я хочу получать и то, и то. Вопрос, с чего мы начинаем. Со своих новостей или с новостей оттуда. Нет принципа, а есть вот что: что важнее? Конечно, если в твоей стране выступил твой президент, то, наверно, ты начинаешь с этого. Это естественно, это нормальная вещь. Разделять на блоки, вот сейчас только наши новости, о нашей стране, а потом другие, я тоже не вижу никакого смысла. Я не понимаю, почему это надо делать. Я считаю, что берутся новости и тот человек, который их ведет, который является, ну, если угодно, ведь дикторов у нас больше нет, это на самом деле и журналист. Он просто для себя решает так – вот это, на мой взгляд наиболее важная новость, вот это вторая, это третья, это восьмая. А в программе всего может быть, не знаю, 12.

    ПРОНЬКО: Ну, в зависимости от хронометража.

    ПОЗНЕР: Да. И заканчиваю какой-нибудь смешной, любопытной историей, как правило, произошедшей не у нас. Как правило.

    ПРОНЬКО: Но согласитесь, ненормально, когда третья новость в российском выпуске новостей федеральных вот этих каналов идет новость о том, что господин Обама ищет собачку для своих дочерей.

    ПОЗНЕР: Ненормально.

    ПРОНЬКО: Это ненормально?

    ПОЗНЕР: Ненормально.

    ПРОНЬКО: И при этом на протяжении нескольких дней эта тема может сохранять свою актуальность.

    ПОЗНЕР: Ненормально. Эта новость, если ее можно назвать новостью, не имеет ни малейшего значения для моей жизни, для вашей жизни, для жизни вообще остального мира. Не имеет значения. Поэтому это, вы знаете, я считаю, что это ошибка, навеянная вот этим жанром, который называется инфотеймент, когда есть убеждение, что нельзя просто информировать, а надо развлекать. Английское слово «интертеймент», вот берется конец – теймент и инфотеймент.

    ПРОНЬКО: Добавляются новости.

    ПОЗНЕР: Этим отличался, кстати, очень, можно сказать, что сторонником этого подхода был и, наверное, остается Леонид Геннадьевич Парфенов, талантливейший человек, к которому я отношусь с большим почтением. Но одно дело, когда талантливый человек это делает и понимает, как это делает. А другой: «А, давайте что-нибудь, этакое». И вот сунули про собаку.

    ПРОНЬКО: Ну это как пример. И таких примеров я могу привести массу.

    ПОЗНЕР: Это абсолютно неоправданно.

    ПРОНЬКО: Смотрите, чтобы завершить вот этот блок, я последний раз обновил наш сайт finam.fm, голосование. Вот по поводу, я вам за эфиром уже сказал об этом, но озвучу для радиослушателей. Мы вас спросили: «Новости на ведущих российских телеканалах отображают реальную ситуацию в стране?» При этом я не уточнял, политика, экономика, вообще – вот они отображают, чем вы живете? 82% – это 2072 голоса, сейчас, подождите.

    ПОЗНЕР: Сколько процентов?

    ПРОНЬКО: 82%. Т.е. это очень большой процент, львиная доля. 82% говорят – нет, они субъективны, эти новости. И только 18%, 440 голосов говорят – да, они объективны. Я, честно говоря, даже, да, 2074 говорят – нет. Вот 440 человек…

    ПОЗНЕР: Вы знаете, что я хочу вам сказать. Мне не нравится определение объективные и субъективные. Мы все субъективны. Мы все субъективны. И если стараюсь быть максимально объективным, отбираю 10 событий, считая, что вот главное, я все равно субъективен в своем выборе. Ничего с этим не поделаешь. Если бы мне сказали, вот вопрос – отражает ли действительность? Это правильный вопрос в том смысле, что новость, она раскрывает, она помогает мне действительно понять, что происходит в стране, в любой стране, в моей стране, или нет. Вопрос не в субъективности. Вопрос в том, в каком виде мне дают эту новость.

    ПРОНЬКО: Согласен, любой человек – это субъект, его позиция, она, да.

    ПОЗНЕР: И здесь я бы сказал, что, конечно, правы ваши слушатели. Даже удивительно, что аж 20% или около того…

    ПРОНЬКО: 18.

    ПОЗНЕР: 18 считают, что да…

    ПРОНЬКО: 440 голосов.

    ПОЗНЕР: Ну, в данном случае это 440, это не научный, конечно, расклад и все такое прочее. Но тем не менее невооруженным глазом это видно, что,..

    ПРОНЬКО: Две тысячи.

    ПОЗНЕР: ну, это не то, так сказать, не дают, нет вот стремления, насколько я понимаю, давать вот этот полный объем информации.

    ПРОНЬКО: Проблема лишь только в телевидении или в обществе? Как вам представляется?

    ПОЗНЕР: Проблема телевидения заключается в том, опять, как мне кажется, что все это делается с оглядкой через плечо: «А что подумают там?».

    ПРОНЬКО: Там – это во власти?

    ПОЗНЕР: Ну, конечно. Что касается вообще СМИ в России, то, я считаю, что их самый главный дефект, есть оппозиционные, где, пожалуйста, тебе поругают Путина и Медведева и все подряд, несут по всем кочкам, так что это все есть, это предвзятость. Вот я могу сказать, что если завтра мне скажут – вот, я не хочу сейчас называть, потому что обижаются люди, но вот в такой-то газете или по такому-то радио будут обсуждать то-то, я вам скажу точно, что они скажут. Не дословно, но точно. Они скажут, что это ужасно, а эти скажут, что это замечательно. Это все заранее известно. Кто-то с гордостью говорит: « Мы – оппозиционная радиостанция». Да идите на фиг. Кому это нужно? Мне нужна не ваша оппозиция. Я хочу понять что-то. А вы мне говорите. И т.д. Вот это главное. Я считаю, что все-таки у журналиста есть ответственность. Свобода слова в отличие от воли предполагает ответственность за то, что ты говоришь.

    Ты должен думать, ты влияешь на многих других людей. И я всегда это привожу и не устаю приводить, это один из выдающихся членов Верховного суда США, в 20-х годах такой Оливер Уэнделл Холмс-младший сказал: «Человек не имеет права кричать «Пожар!» в битком набитом кинотеатре только потому, что он хочет кричать «Пожар!». Это ограничение его свободы слова? Да. Но это ограничение называется ответственностью.

    ПРОНЬКО: То же самое применительно и к СМИ.

    ПОЗНЕР: Абсолютно. И вот мне кажется, что именно этого понимания не хватает в наших СМИ.

    ПРОНЬКО: Мы сейчас прервемся на пару минут на новости середины часа, а затем продолжим в «Реальном времени» наше общение с Владимиром Познером.

    ПРОНЬКО: 19:35 – время в российской столице. Продолжаем вечернюю программу «Реальное время». Владимир Владимирович, вот еще один вопрос все-таки из Интернета задам. Антон спрашивает: «Будет ли в России цифровое телевидение? Федеральным эфирным каналам это, конечно, не нужно, монополия эфира». Насколько реальна все-таки цифровизация российского пространства?

    ПОЗНЕР: Я думаю, что, безусловно, будет. Россия, если бы даже не хотела, все равно придется, поскольку во всем мире это происходит. Самая большая проблема, конечно, это проблема людей, у которых телевизоры не принимающие цифрового…

    ПРОНЬКО: И это, причем, массово.

    ПОЗНЕР: Это массово. Что делать? Покупать новые, это, знаете ли, накладно. В Швеции, стране маленькой и богатой просто само правительство оплатило для всех, кто имеет телевизоры дома, специальные приставки, которые позволяют принимать цифру. Нам тоже придется что-то, я имею в виду руководство, придется думать над этим. Но я вот что хотел сказать просто к слову. Вот я слушал ваши новости сейчас. Их было 6 штук. Начали со столкновения американской подлодки с кораблем. Ведь ничего не произошло. Ну, 15 человек получили ранения. Разве это самая главная новость? Да конечно, нет. Главное то, что сказал Шувалов. Это самая главная новость.

    ПРОНЬКО: Кризис закончился.

    ПОЗНЕР: Вроде мы подошли ко дну. Это уже обозначилось. Это первая новость. Вторая новость – это что якобы наши самолеты облетели американские корабли, что может вызвать… Т.е. понимаете, кто начал с этой новости. Ну, вот ваш новостник, редактор и т.д., сам выбрал такой ход. Почему? Я не знаю, понимаете. Вот здесь возникает концепция о том, что на самом деле важно для слушателя.

    ПРОНЬКО: Как и на любой радиостанции это авторская программа, а есть служба информации. И вот я выйду из этой студии, пойду к своим коллегам и скажу то, что действительно, вот эта новость номер один была.

    ПОЗНЕР: Да. А Шувалов оказался третьей новостью.

    ПРОНЬКО: Поймали, Владимир Владимирович. Я вам благодарен.

    ПОЗНЕР: Да я не поймал, я же не ловил. Я просто говорю к слову. Вот оно, пожалуйста.

    ПРОНЬКО: Я согласен. Давайте теперь к слушателям.

    ПОЗНЕР: Давайте.

    ПРОНЬКО: 730-73-70. Единственное, лаконично, т.е. чтобы я по максимуму мог запустить звонки в эфир, а господин Познер по максимуму смог на них ответить, вот вы лаконично задаете вопросы.

    ПОЗНЕР: Я тоже постараюсь коротко.

    ПРОНЬКО: Давайте. Добрый вечер, вы в эфире. Представляйтесь.

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Меня зовут Иван. Я в эфире?

    ПРОНЬКО: Да, вы в эфире.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я практически перестал смотреть наше сегодняшнее телевидение. И стараюсь, чтобы мой сын тоже его совсем не смотрел.

    ПРОНЬКО: Что так?

    СЛУШАТЕЛЬ: Потому что как бы те вот каналы, ТВ-6, ТВ-7, мне кажется, какие-то передачи такие вообще несерьезные, мультфильмы такие злые стали. Много рекламы. Т.е. хочется смотреть фильм, расслабится, предаться чувствам, и какая-то реклама врезается. Неужели нельзя сделать рекламу в начале фильма и после? Но не во время, когда человек смотрит, что-то переживает. Вот мое такое мнение к сегодняшнему телевидению.

    ПРОНЬКО: Спасибо.

    ПОЗНЕР: Понятно. Вы знаете, можно.В целом ряде стран существуют законы по этому поводу, что рекламу нельзя давать во время фильма.Во Франции, в частности, такой закон. По-моему, в Германии тоже. Просто они приняли такое решение. Ну, наше телевидение, как всякое коммерческое телевидение, хочет заработать по максимуму и пока вот нет…

    ПРОНЬКО: Особенно в условиях кризиса.

    ПОЗНЕР: И вообще. И поэтому, собственно говоря, действует так же. Вот как американское телевидение. Кстати, у нас разрешается не больше восьми минут в час. А в США 16 минут в час. Т.е. вообще все время появляется эта реклама. Но я сторонник…

    ПРОНЬКО: Либо, Владимир Владимирович, есть другой вариант.

    ПОЗНЕР: Ну-ка?

    ПРОНЬКО: Общественное телевидение.

    ПОЗНЕР: Это совсем другое. Общественное телевидение, которое не зависит от рекламы вообще. Это другое телевидение.

    ПРОНЬКО: В России его нет?

    ПОЗНЕР: Его нет, оно есть в 49-ти странах, если мне не изменяет память. Но его надо же финансировать. Или его должны финансировать сами зрители. Скажем, в Англии сегодня за каждый телевизор, который у тебя дома, ты платишь порядка 130 фунтов в год. Это серьезные деньги. Все эти деньги поступают на счет BBC, больше никуда. Напрямую. И BBC за этот счет существует.

    ПРОНЬКО: Согласятся ли россияне на это?

    ПОЗНЕР: Они не смогут. Даже если они согласятся, таких денег у них нет. Можно по-другому, как например в Канаде – CBC. Там целиком и полностью это процент бюджета.

    ПРОНЬКО: Госбюджета?

    ПОЗНЕР: Да. Причем оговорено, что этот процент не может быть уменьшен, чтобы нельзя было давить. Но при этом закон строжайшим образом запрещает власти вмешиваться в вещательную политику канала.

    ПРОНЬКО: А соблазны очень большие, в т.ч. и в Канаде.

    ПОЗНЕР: В Канаде соблюдают это. Все-таки другие традиции. У нас я сомневаюсь, что это бы стали соблюдать. Но это другое телевидение. Оно вообще более элитарно. Оно обращено к людям с высшим образованием, людям, готовым не только сидеть на диване и всасывать как губку то, что им предлагают, но думать, сопереживать и прочее и прочее. Но претензия вот позвонившего человека, Иван, кажется, я его прекрасно понимаю.

    ПРОНЬКО: Идем дальше. Владимир Познер в «Реальном времени». 730-73-70. Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Андрей. Очень приятно слышать Познера у вас в передаче.

    ПОЗНЕР: Спасибо.

    СЛУШАТЕЛЬ: Я вот такой хочу вопрос задать. Я очень люблю США и Россию. Я и там и там часто живу. Скажите пожалуйста, есть ли на самом деле в мире федеральные, как вы сказали, информационные передачи, совершенно независимые от власти. Потому что последний пример даже, то, что было у нас здесь с Осетией, вот то, что показывала Америка…

    ПОЗНЕР: Все правильно.

    СЛУШАТЕЛЬ: И там с девушкой с нашей в Америке произошел казус, когда она дала интервью, ее остановили. Это первый вопрос. И еще второй, маленький-маленький вопросик. Вот то, что сказал Черчилль, что в любой газете есть только две правды: это дата выпуска и само название газеты.

    ПОЗНЕР: Ха-ха.

    СЛУШАТЕЛЬ: Это вот о печатных источниках.

    ПРОНЬКО: Спасибо.

    ПОЗНЕР: Черчилль был необыкновенно остроумным человеком, и действительно, это здорово сказано. Понимаете, когда вы говорите: «Абсолютно независящее», то, конечно, нет, потому что власть так или иначе оказывает влияние, поддавливает то тут, то там. Но прямой зависимости, скажем, в Америке, просто не существует. Там нет государственных каналов. Вообще. Во Франции есть, например. В Германии нет. Но мы все понимаем, что, скажем, может поднадавить на рекламодателя, рекламодатель снимает свою рекламу. А это уже действует. Понимаете, есть ходы, конечно же. И ваш пример в отношении того, что происходило в Южной Осетии, это очень яркий пример. Они все на Западе запели, как будто бы это один хор с одним дирижером, это было поразительно. Даже я, много чего повидавший, поразился этому.

    ПРОНЬКО: А что произошло? Почему вот так в унисон, симфония произошла в западных СМИ?

    ПОЗНЕР: Несколько причин. Первое – это вообще антироссийские настроения, которые существуют уже несколько лет в связи с изменением политики России. Второе – это то, что Россия не очень-то пускала иностранных журналистов в Южную Осетию, в то время, как Грузия широко раскрыла ворота, мол, приезжайте к нам.И поэтому они получали одну сторону. Ну и, конечно же, это желание быть первыми и дать, вот как русский танк движется на Тбилиси, все эти вместе взятые вещи, они сыграли. Мы, конечно, проиграли эту войну пропагандистскую, безусловно.

    ПРОНЬКО: Потом появилось мнение, что мы выждали пазу. Я, конечно, поражался этим высказываниям.

    ПОЗНЕР: Да-да-да, ну прямо, конечно. Ну там… ну еще бы.

    ПРОНЬКО: Ха-ха. Владимир Владимирович, а откровенно мне ответьте на такой вопрос. В газете «Лос-Анджелес таймс» вышла статья о вас.

    ПОЗНЕР: Я еще не читал.

    ПРОНЬКО: И там приводится пример. Вы общались, по-моему, с послом США в России новым. Вы общались с ним?

    ПОЗНЕР: Он у меня был в программе гостем.

    ПРОНЬКО: Да. Там приводится пример, когда вы за эфиром с ним общались. Вы с ним общались? Вы говорили с ним по-английски. Правда?

    ПОЗНЕР: Ну, я говорил с ним по-английски, да. За эфиром – что имеется в виду?

    ПРОНЬКО: Я хочу заметить, что написала «Лос-Анджелес таймс» по этому поводу. Что если посмотреть со стороны, это беседовали два успешных американца. Т.е. вот господин Познер и новый посол США в России. Но когда Познер зашел в студию и включились софиты и камеры, он стал таким заскорузлым россиянином. Вот вы как себя вообще ощущаете? Вы как российский…

    ПОЗНЕР: Вы знаете, я должен сказать, что этот самый корреспондент «Лос-Анджелес таймс», эта дама, ну, видимо, тоже должна зарабатывать свой хлеб.

    ПРОНЬКО: На некой сенсации?

    ПОЗНЕР: И более глупой вещи я вообще не слышал. Наоборот, она бы спросила, кстати говоря, самого посла, какое у него было ощущение от этого. Да, я задавал жесткие вопросы. Естественно. Иначе и быть не может в этой программе. Но я не знаю, что она имеет в виду под заскорузлостью русского или еще чего-то. Это срабатывает тот самый стереотип. Какой у вас ко мне был вопрос в связи с этим?

    ПРОНЬКО: Нет, я вам благодарен за этот ответ. Но вы мне скажите, вы больше себя ощущаете человеком российским, американским, вне границ, вот где?

    ПОЗНЕР: Конечно, я космополит.

    ПРОНЬКО: Космополит?

    ПОЗНЕР: Конечно. И, конечно, тот фактор, что я вырос не в России, играет роль. И, конечно, я внутренне понимаю, что во мне русского очень мало. Ну, язык, конечно, да, который я обожаю, кстати, и который я выучил, когда уже был взрослым человеком. Русскую литературу, которую просто…

    ПРОНЬКО: Вы в своей книге «Одноэтажная Америка» пишете, что вы достаточно поздно, ну, относительно поздно с ней познакомились.

    ПОЗНЕР: Поздно, конечно. Вообще, русское искусство и культура и т.д. Но если говорить о том, об ощущении дома что ли, если вот так. Ведь это состоит из массы мелочей. Как люди ходят, как они разговаривают, что они едят, то, что окружает тебя каждую минуту. Вот это. Либо ты думаешь – ага, я у себя. Или – ой, это замечательно, но все-таки…

    ПРОНЬКО: Это не мое.

    ПОЗНЕР: … я не у себя. Так вот, в этом смысле я более всего у себя, хотя я нигде полностью у себя не являюсь именно из-за сложностей моей жизни, но я более всего у себя во Франции вообще и в Нью-Йорке в частности.

    ПРОНЬКО: А в Москве?

    ПОЗНЕР: Меньше.

    ПРОНЬКО: Идем дальше. Вновь вернемся к слушателям. Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Александр. Во-первых, я хочу большую признательность Владимиру Владимировичу высказать, я уже не первый десяток лет слушаю и смотрю его передачи.

    ПОЗНЕР: Спасибо вам.

    СЛУШАТЕЛЬ: А вопрос у меня следующий. Говорили о субъективизме новостных каналов и некой политизированности федеральных. Скажите, но есть же такие вещи, которые нельзя разорвать одно от другого. Т.е. некие новостные блоки. Или, скажем, даже новости. К примеру. Если у нас на Дальнем Востоке возникло, скажем так, движение против повышения пошлин, у нас почему-то на первых каналах показали только половину, т.е. первую часть, что пошлины повысили. А что было дальше, не показали, но это же взаимосвязанные вещи.

    ПРОНЬКО: Для объективности все-таки скажу. Один канал показал, и этот канал мы называли сегодня в эфире.

    СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, это было вскользь и потом…

    ПРОНЬКО: Нет, не соглашусь, один канал не вскользь и не потом. Я назову тогда. Это РЕН-ТВ.

    ПОЗНЕР: Да.

    ПРОНЬКО: И они показали.

    ПОЗНЕР: Ну вы правы. Значит, я вам скажу следующее. Во-первых, вы абсолютно правы. Абсолютно. Теперь давайте так. Что важнее с точки зрения того, чтобы зритель понимал, в какой стране он живет и что происходит? Вот принято такое решение. Оно принято в связи с такими-то, такими-то обстоятельствами, которые были изложены властью и в частности премьер-министром. Дальше на это отреагировали. Отреагировало большое количество людей. Ну там 100 тысяч, сколько-то тысяч, не знаю, отреагировало. Я хочу понять: а) почему они так отреагировали? Выясняется не потому, что все хотят ездить с рулем с правой стороны, а потому что это бизнес для многих.

    ПРОНЬКО: Это рабочие места.

    ПОЗНЕР: Это рабочие места, это бизнес, это заработок. Почему они вышли на улицы? Это как? Спонтанно, организованно? Вот вышел один господин, кажется, Сечин его фамилия, который сказал, что это провокационная какая-то вещь и т.д. Я хочу все это знать. Я хочу знать, что сказал господин Сечин, я хочу понять, а провокационно это или не провокационно. Т.е. я хочу получить картину. Я ее не получаю. А коль скоро я ее не получаю, то будучи нормальным человеком, я начинаю подозревать гораздо больше, чем то, что есть на самом деле.

    ПРОНЬКО: Додумывать.

    ПОЗНЕР: Я додумываю. Раз мне не рассказывают, значит там ой-ей-ей. И вот странно, что люди, отвечающие за эту информацию, не понимают этого.

    ПРОНЬКО: И равно вот на том потоке новостей, за которые вы нас сегодня поймали, мне также по Шувалову. Понимаете, мне не достаточно фразы «Россия подошла ко дну или где-то на дне находится».

    ПОЗНЕР: Это новостная.

    ПРОНЬКО: Но дальше должно быть продолжение.

    ПОЗНЕР: А это у вас должна быть программа.

    ПРОНЬКО: И это будет в 9 вечера сегодня. Обязательно.

    ПОЗНЕР: Обсудить, что же, да-да.

    ПРОНЬКО: Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Алексей. Я хотел бы возразить Владимиру Владимировичу, во-первых, насчет того, что в России как бы не дают по шапке телевидению российскому. И не говорят то, что можно говорить и что нельзя. Вот даже не так давно, я не помню, какая-то передача была, но Масляков младший заявил, т.е. открыто по телевидению, заявил, что в КВН запретили шутить по поводу политики. Я уже не говорю там как бы о властях и прочем. Т.е. даже шутить на политические темы запрещено. Причем, это запрещено сверху. И это его, это практически цитата того, что он сказал. И как можно вообще говорить о том, что если бы можно говорить все, что угодно и за это не дают по голове, по шапке и т.д. И вообще получается на самом деле, что телевидение у нас стало, сейчас многие называют телевизор «зомбоящиком». Т.е. это на самом деле, т.е. в народе так вот.

    ПРОНЬКО: Спасибо.

    ПОЗНЕР: Спасибо за вопрос. Значит, вы меня не поняли. Я сказал, что как раз люди не говорят чего-то, опасаясь, что им дадут по шапке. Я, правда, сказал, дадут не так, как давали в советские времена, но дадут. Т.е. человек может лишиться работы, к примеру. Это раз. Во-вторых, сын Маслякова все-таки это сказал в эфире. Он же это сказал.

    ПРОНЬКО: И вы это услышали.

    ПОЗНЕР: И мы это услышали. И между прочим, это был не прямой эфир, наверно, а запись. Потому что на самом деле прямого эфира почти нет. Так что, здесь у нас с вами нет никаких разногласий. Опасаются, предпочитают не говорить именно, чтобы не получить по шапке. Сверху ли запрещают, не сверху запрещают, я не знаю, понимаете. И я думаю, что сын Маслякова не знает. Это кто? Сверху, это кто? Это Путин, это Медведев? Или кто-то из администрации президента сказал – знаете, ребята, лучше не надо шутить по поводу наших властей, ну, не надо. Это не то, что сказали – да мы вас! Это не так делается. Но сказали, если сказали, да. Намекнули – вот по поводу КНВ чудно, но давайте не шутить по поводу наших руководителей. Могли сказать? Могли. И все послушались. Взяли под козырек и, значит, не шутят. А если бы пошутили, я думаю, ничего страшного.

    ПРОНЬКО: Владимир Владимирович, а как вам новый вот этот российский термин – «зомбоящик»?

    ПОЗНЕР: Э-эх.

    ПРОНЬКО: Я, честно говоря, об этом услышал только, точнее прочитал в письмах, которые вам адресовали наши слушатели. Вот «зомбоящик».

    ПОЗНЕР: Ну, это зомбирование, да, что телевидение зомбирует?

    ПРОНЬКО: Ну, конечно.

    ПОЗНЕР: Я не очень люблю этот термин. Люди употребляют его даже не зная, что такое зомби. Зомби – это мертвец, чтобы вы знали, которого оживляют для определенных целей. Но то, что телевидение, к сожалению, оглупляет, или не повышает наш уровень интеллектуальный, не поднимает планку, это правда.И это правда вообще. Вот опять, если исключить, оставить в стороне общественное телевидение, которое этим занимается, то любое на сегодняшний день коммерческое телевидение, а у нас только коммерческое в мире остальное телевидение,..

    ПРОНЬКО: Кроме «Культуры», применительно к России.

    ПОЗНЕР: … да, зарабатывает, размещая рекламу. И чем больше зрителей, тем дороже реклама. И поэтому идет поиск самого общего знаменателя. А самый общий знаменатель это не самый, так сказать, образованный и т.д. Вот отсюда оглупление. Это не то же самое, что зомбирование, уважаемые слушатели. Зомбирование – это когда вы создаете зомби, который выполняет любое ваше указание. Это оживленный мертвец. А оглупление, да, увы, это происходит.

    ПРОНЬКО: Очень коротко. Почему ваша программа в столь позднее время идет?

    ПОЗНЕР: А потому что она находится в линейке т.н. документальных программ. И потому что Константин Львович Эрнст и не только он, считает, что программы такого уровня не будут смотреться большим количеством людей. Вот отсюда. Ну, я надеюсь, что в будущем году все-таки мы будем выходить раньше, потому что программа, ну, как вам сказать, мне не скромно говорить так, но показала, что ее будут смотреть.

    ПРОНЬКО: Вы знаете, ну, ладно, у меня-то еще будет возможность вам пару вопросов задать.

    ПОЗНЕР: Да, пожалуйста.

    ПРОНЬКО: Еще слушатели, потому что линии все заняты. Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Александр. Фактически я сейчас и хотел на эту же тему сказать, как Владимир Владимирович и это…

    ПРОНЬКО: Саша, я прошу прощения. Идем дальше тогда. 730-73-70. Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Василий. Скажите пожалуйста, вот с вами конкретно пытались договариваться и вас просили не шутить относительно власти конкретно? И еще второй маленький вопрос относительно зомбирования, не зомбирования. Просто реально сейчас последнее время, да и вообще, запрещаю всем близким смотреть телевизор уже в течение двух лет, детям тоже. Потому что даже позавчера начинаются новости с того, что маньяк убил каких-то школьников. Причем, на центральном канале «Вести». Это чтобы нам было легче кризис пережить, видимо. И постоянно идет жесткий негатив. Вот с этим уже давно надо заканчивать.

    ПОЗНЕР: Понятно. Давайте так. Во-первых, мне никто ничего не говорит. Я человек независимый. И у нас есть договоренность с Константином Львовичем следующего рода. Что если мне что-то там запретят или отрежут, тогда я просто уйду с телевидения и все. К счастью, я могу не бояться этого, потому что я не буду на паперти, скажем так. Теперь насчет этого. Послушайте, сегодня все телевидение мира, все газеты мира на первом месте, на первой полосе дали информацию о том, как приговорили к пожизненному заключению этого маньяка, который насиловал собственную дочь в течение многих лет и т.д. Вы поймите, так устроены СМИ, когда они хотят получить зрителя. Потому что вы, может быть, вы лично нет, но большинство очень хочет вот рыбненького, ну, посмотреть через замочную скважину. Вот что-нибудь такое. Да, представляете, школьник в Германии расстрелял 15 человек. Это первая новость будет у всех. Не для того, чтобы отвлекать от кризиса. Будет кризис, не будет кризиса, они дадут это первой новостью. Ничего с этим не поделаешь. Вот СМИ такое, извините, животное. Вот оно так себя ведет, а не иначе.

    ПРОНЬКО: Ну и потребители этого, СМИ из той же серии.

    ПОЗНЕР: Если бы большинство из нас, зрителей дали понять, что нам это не хочется смотреть, если бы мы все хором выключали телевизоры при этом и рейтинг бы резко упал, уверяю вас, изменили бы эту политику.

    ПРОНЬКО: Давайте еще, наверно, один звонок успеем принять. Алло, добрый вечер! Как вас зовут?

    СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Константин. Владимир Владимирович, я хотел по поводу вашей передачи. Вы отслеживаете, как ваша передача выходит в эфир в том плане, что сейчас у вас крупный план очень сильно доминирует. С чем это связано и у меня ассоциации, когда сидишь в театре на первом ряду и видишь все такое, т.е. когда актер говорит и понимаете, что у него выходит вот, и смотреть это не очень приятно, когда у вас…

    ПОЗНЕР: Понятно, я понял вас.

    ПРОНЬКО: Спасибо.

    ПОЗНЕР: Значит, есть разные мнения, в т.ч. такое, как ваше. Я очень люблю крупный план. Я хочу, чтобы вы видели глаза, причем как можно больше, выражение лица как можно четче. Т.н. «пасхальный план», которым когда-то мы грешили на нашем телевидении, т.е. до пояса, он вообще ничего не дает. Может быть, иногда грешат крупным планом. Я понимаю. Более того, женщины не очень хотят прийти в мою программу, особенно некоторого возраста.

    ПРОНЬКО: По понятным причинам.

    ПОЗНЕР: По понятным совершенно причинам и мне придется тут что-то придумать. Но мне вообще крупный план очень и очень нравится. Больше он ничего не спросил?

    ПРОНЬКО: Все-все.

    ПОЗНЕР: Хорошо.

    ПРОНЬКО: И у нас две минуты. Уж позвольте на правах ведущего позадавать вам еще несколько вопросов.

    ПОЗНЕР: Да, а как же. Давайте.

    ПРОНЬКО: Я хочу прилюдно выразить вам благодарность за проект «Одноэтажная Америка».

    ПОЗНЕР: Спасибо.

    ПРОНЬКО: Но, скажите мне пожалуйста, значит, начинал я смотреть в 22:30, затем на следующий неделе я узнал, что в 23:30.

    ПОЗНЕР: Не ко мне вопрос.

    ПРОНЬКО: Т.е. вот такая политика канала?

    ПОЗНЕР: Вопрос к Константину Львовичу. Да, документальные фильмы должны идти вот в это время.

    ПРОНЬКО: Вопрос дальше. Вы обещали, насколько я понимаю, продолжить этот цикл,..

    ПОЗНЕР: Да.

    ПРОНЬКО: … но не применительно к США,..

    ПОЗНЕР: Естественно.

    ПРОНЬКО: …а к другим странам. В частности, Франция.

    ПОЗНЕР: Да.

    ПРОНЬКО: Вы работаете сейчас над этим?

    ПОЗНЕР: Да-да. Причем нам очень повезло. Мы решили – Франция. И только потом мы узнали, что 2010 год – это т.н. перекрестный год. Т.е. год Франции в России и год России во Франции.

    ПРОНЬКО: Т.е. когда вы задумывали, вы еще не знали об этом?

    ПОЗНЕР: Мы не знали этого. И поэтому сейчас у нас поддержка. Фильм будет называться «Тур де Франс». И отчасти на велосипедах проедем. И, вообще говоря, это выйдет в эфир в 2010 году. Снимать будем вот этим летом.

    ПРОНЬКО: Понятно. И последний момент. Вы собираетесь написать собственную биографию? Очень популярный жанр.

    ПОЗНЕР: Уф-ф.

    ПРОНЬКО: Подождите, я не просто…

    ПОЗНЕР: Да нет, я все понял. Я вам сразу отвечаю.

    ПРОНЬКО: Масса людей сейчас у нас занимается этим.

    ПОЗНЕР: Да, причем графоманы страшные. И вообще, читать, ну, читать, вообще видеть это противно. Но.

    ПРОНЬКО: Но книжки надо читать.

    ПОЗНЕР: Да, ну только не такие. В 1990 году в Америке у меня вышла книга, которая была написана мною на английском языке, называлась она «Прощание с иллюзиями». Это была история того, как я потерял веру. Очень тяжелая история. Она оказалась бестселлером в Америке. 12 недель она была в списке бестселлеров. Я-то ее написал по-английски, потому что жизнь моя начиналась не по-русски. И решил, что я потом ее сам переведу. Она далась мне с таким трудом, что когда я закончил, у меня даже мысли о том, что переводить, не могло быть и речи. И вот я 18 лет этим не занимался. Но все-таки решил, что я должен это сделать. Книжку я перевел, прочел еще раз, понял, что то, что было в 90-м году и то, что сегодня, очень многое изменилось. И в том, что я думаю. Значит, переписать ее, сделать вид, что это книга, уже тогда я понимал, что будет сегодня, не совсем хорошо. Оставлять ее в таком виде тоже странно. И поэтому я сейчас занимаюсь тем, что другим шрифтом по ходу книги я ввожу то, что изменилось для меня сегодня, 19 почти лет спустя. Вот когда я закончу эту работу, она, есть несколько издательств, которые как бы охотно, выражают желание, вернее, эту книгу издать и вот она выйдет, когда я закончу. Я не могу сказать когда, но закончу точно.

    ПРОНЬКО: Это будет интересная работа, как минимум, интересная. Спасибо вам огромное!

    ПОЗНЕР: И вам!

    ПРОНЬКО: Мне доставило удовольствие с вами общаться в эфире.

    ПОЗНЕР: И мне. Единственное, что не было ни одного женского звонка. Вот странно.

    ПРОНЬКО: Да, Владимир Владимирович.

    ПОЗНЕР: У вас что, мужская станция такая?

    ПРОНЬКО: Да, да, да. Но иногда прорываются, нет, ха-ха, иногда все-таки прорываются дамы наши.

    ПОЗНЕР: Ну, хорошо.

    ПРОНЬКО: Владимир Познер был сегодня в «Реальном времени». Я же с вами встречусь через час уже в программе «Сухой остаток». Как раз поговорим про господина Шувалова. Ну а сейчас на Финам FM новости.

    Финам ФМ




    Комментирование закрыто.