Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 12 августа 2011

    Владимир Познер на Эхо Москвы. Особое мнение.26.08.2008

    Рубрика: Новости.


    Версия для печати
    С. БУНТМАН – Добрый вечер. Владимир Познер как полагается по вторникам. Здравствуйте, Владимир Владимирович.

    В. ПОЗНЕР – Здравствуйте.

    С. БУНТМАН – Владимир Владимирович, сегодня президент Медведев подписал указ, сделал заявление о признании независимости Абхазии и Северной Осетии. Ваше отношение к этому акту и обстоятельствам вокруг него. Может быть, это не одно и то же.

    В. ПОЗНЕР – Во-первых, я хочу извиниться перед зрителями и слушателями, у меня голоса нет. Я заболел. Приехал вчера поздно ночью из Пекина. И поэтому только моя преданность «Эхо Москвы»…

    С. БУНТМАН – Спасибо вам. И разница во времени…

    В. ПОЗНЕР – Я нездоров. Любой человек, который смотрит дальше своего носа, должен был понимать, что после Косово неизбежно на 98% Россия признает независимость Абхазии и Южной Осетии. Причем об этом говорил тогдашний президент Путин довольно явственно. Он говорил, что это решение по Косово неизбежно приведет к тому, что схожие страны, желающие выйти из состава тех или иных стран, как Косово, которая все-таки является сербской территорией, была веками такой территорией. Но где образовалось албанское большинство. Вот с нашей точки зрения, не с моей, а с точки зрения российского взгляда ничем не отличается от Абхазии, где живет местное население, не приехавшие из Албании или откуда-то, и которое не хочет давно быть в составе Грузии. И было понятно, что если Грузия не изменит свою политику в отношении той же Абхазии и Южной Осетии, не найдет другого подхода, то этим кончится. Мне кажется, решение Саакашвили применить силу, это было подведение черты. Может, он сам этого не понимал. Наверное, что все, что после этого, слово «никогда» я не люблю, но представить себе, что Абхазия и Южная Осетия когда-нибудь будут частью Грузии очень трудно. И собственно говоря, я ко всему этому отношусь плохо. Ко всей этой ситуации. Она крайне неприятная. Но я полагаю, что с точки зрения русской государственности и политики России, это поступок правильный. Да, надо было признать их.

    С. БУНТМАН – В принципе или именно сейчас?

    В. ПОЗНЕР – Медведев же говорил, что мы будем поддерживать решение народа Абхазии и Южной Осетии. Каким бы оно ни было. Решение было. Было обращение. Если ты говоришь такие слова, то надо быть последовательным. Тогда не надо было говорить, что мы будем поддерживать. Надо было говорить, что мы все равно буде всячески иметь в виду территориальную целостность Грузии, а не то что как вы, господа, решите, так оно и будет. С нашей точки зрения.

    С. БУНТМАН – Владимир Владимирович, дело в том, что сейчас это отягощено обстоятельствами войны…

    В. ПОЗНЕР – Конечно.

    С. БУНТМАН – И получается так, что ситуация больше безвыходная, чем логически пришедшая к этому.

    В. ПОЗНЕР – Согласен.

    С. БУНТМАН – Много раз логически приходила и в 90-х годах и самом начале 2000 годов. И решить эту проблему и можно было и, наверное, было нужно особенно в части Абхазии. Ситуация, которую надо было решать и политически, и гуманитарно. Но сейчас очень многие действия эту ситуацию не то что замутняют, а может быть, слишком проясняют. Делают ее совершенно безжизненной.

    В. ПОЗНЕР – Не знаю, как это сказать, конечно, 90-е годы Гамсахурдиа, все-таки Россия тогда была совершенно другой. По многим параметрам. В том числе и по своим возможностям. Она была страна еще разоренная, бедная, ее никто не слушал. И вообще плевать на нее хотели. Она могла говорить все, что хотела. Никому до этого не было дела. В начале 2000 годов это стало меняться. Но еще не было той позиции, которую сегодня Россия, так или иначе, имеет. Это изменилось тоже. Я не сторонник того, чтобы распадались страны. Всегда это приводит к крови. Как правило, так происходит. В данном случае все-таки я считаю, что главными виновниками в этой истории является Грузия. Они это все сделали. Я много раз был в Абхазии. Тогда еще давно в 70-е годы, я видел, как грузины обращаются с абхазцами. Видел много раз.

    С. БУНТМАН – То есть еще до той войны.

    В. ПОЗНЕР – 70-е годы. С презрением, что это только что слезли с дерева. Вообще их били. Я все это видел. Причем не один раз. И абхазцы ненавидели грузин, а грузины просто презирали, вообще не люди. Это привело к тому, что произошло. И когда казалось, все изменилось, и можно было вести свою политику, вне зависимости от Советского Союза, и приблизить и изменить отношение, что произошло. С Гамсахурдиа я вообще не говорю. Грузия для грузин. Россия для русских. Это легко перевести на любую другую страну. Они виноваты в том, что это случилось. А вы правы, когда говорите, что это не то чтобы логическое развитие, а уже какое-то…, отсутствие выхода. Это когда единственные ходы можно в шахматах, только так. Иначе шах и мат. Сказали, будем признавать ваше решение, они его приняли. Значит, мы говорим: да, мы признаем. Будут крупные неприятности. И когда Медведев говорит в ответ на вопрос Маргариты Симонян, что мол, мы ничего не боимся, когда она говорит: вы не боитесь того-то и того-то, этот ответ «мы ничего не боимся» лично меня никак не устраивает. Но когда он говорит, что мы не хотим холодной войны, мы надеемся, что нас поймут. Если нас не поймут, ну что же…

    С. БУНТМАН – Владимир Владимирович, у нас миллион вопросов, за сотню просто. Но все они в основном идут об информационном обеспечении с той или другой стороны. Об освещении событий, конфликта. В более даже широком контексте. Насколько вы знакомы с этим? Вы из Пекина и насколько вам удалось следить за освещением того, что произошло?

    В. ПОЗНЕР – Довольно-таки внимательно.

    С. БУНТМАН – Ваши собственные наблюдения. То есть вы следили за тем, как российские СМИ освещают.

    В. ПОЗНЕР – Да, телевидение.

    С. БУНТМАН – Европейское, американское вам удавалось смотреть? Ощущения общие какие у вас?

    В. ПОЗНЕР – Ощущения мерзотные, простите за такое не литературное возможно выражение.

    С. БУНТМАН – Мерзотные по всем, как говорит де Голль, азимутам?

    В. ПОЗНЕР – Мерзотные по всем азимутам. Но самые мерзотные, мне трудно говорить, но самые мерзотные американские, конечно.

    С. БУНТМАН – Чем?

    В. ПОЗНЕР – Просто полное вранье. Там вообще не говорилось о том, что что-то было в Цхинвали. То есть у рядового американца такое впечатление, что Россия вторглась в Грузию. Почему вторглась, вот потому что русские такие. Россия такая. Путинская Россия. Медведев это с их точки зрения, опять как он подается, это прилежный ученик Путина. Насчет того, что такое Южная Осетия, что такое Абхазия, ну ни малейшего, ноль. То есть и мне так это было обидно, потому что я помню, какое было американское телевидение, какие там были люди. Как это все подавалось. Сейчас это просто какой-то ужас. Я смотрел английское телевидение, Би-Би-Си, все-таки для себя…

    С. БУНТМАН – Я тоже смотрел английское.

    В. ПОЗНЕР – Не пятерка, но троечку…

    С. БУНТМАН – А кто-нибудь вообще пятерку заслужил?

    В. ПОЗНЕР – Нет. Наше преимущество было только в том, что действительно было нападение на Цхинвали, это можно было показать, а дальше бесконечные плачущие лица, несчастные дети. Это же пропаганда. Она правдива, но она сделана, чтобы настроить людей определенным образом.

    С. БУНТМАН – Чем дальше продвигались войска, тем менее правдивой она становилась.

    В. ПОЗНЕР – Конечно. Поэтому мерзотно по всем азимутам. То есть сказать, что была какая-то даже, я всегда говорил так: ну, посмотрите это телевидение, то, потом у вас получится некая общая картина, которая соответствует действительности. В данном случае это не соответствует действительности. Как бы вы ни сложили все, что вы там увидите, вы не получите истины.

    С. БУНТМАН – Получилась странная история, о ней уже столько говорили, что она, наверное, мимо вас прошла, история с включением в короткие новости 12-летней девочки, которая рассказывала…

    В. ПОЗНЕР – Я видел.

    С. БУНТМАН – Но там было все в порядке.

    В. ПОЗНЕР – В каком смысле?

    С. БУНТМАН – В том, что им дали сказать.

    В. ПОЗНЕР – Но потом их убрали очень быстро.

    С. БУНТМАН – Ну как убрали.

    В. ПОЗНЕР – Им 30 секунд дали.

    С. БУНТМАН – После рекламы. Мы же прекрасно знаем, что в краткие новости включение, там подарили 30 секунд…

    В. ПОЗНЕР – На самом деле ее позвали не для этого.

    С. БУНТМАН – Но, тем не менее, дали договорить.

    В. ПОЗНЕР – Дали что-то сказать. Конечно. Дали.

    С. БУНТМАН – Там тетя сказала все, что она думает о Саакашвили.

    В. ПОЗНЕР – И не только, а то, что она думает о русских.

    С. БУНТМАН – Девочка сказала спасибо русской армии, никто ее не прерывал.

    В. ПОЗНЕР – Это правда.

    С. БУНТМАН – И девочку потом назвал ведущий настоящей героиней.

    В. ПОЗНЕР – Это я не слышал.

    С. БУНТМАН – В концовке.

    В. ПОЗНЕР – Молодец.

    С. БУНТМАН – Он отвел, очень спешил, 5 секунд у него было, но он успел сказать, что, слава богу, что девочка в безопасности и что она настоящая героиня в этой войне.

    В. ПОЗНЕР – Ну, молодец.

    С. БУНТМАН – Шоу господина Стюарда, которого я видел в первый раз на американском телевидении. Было замечательно, когда он задавал вопросы всем американским политикам. Смешные вопросы. Он показывал и задавал политикам. Когда говорили: это недостойно 21 века. Когда он показывал насчет требования изменения строя в суверенных государствах. Как так можно, – говорил он, при этом показывали статую Саддама.

    В. ПОЗНЕР – Давайте не путать. У нас есть федеральные каналы. В Америке нет федеральных каналов. Но есть общенациональные каналы. Это Эй-би-си, Эн-би-си, Си-би-эс и теперь Фокс. Так вот о них можно говорить почти в этом конкретном вопросе почти как о наших федеральных. А вот масса других Эйч-би-оу, и прочие, где и Стюард и не только он.…

    С. БУНТМАН – Стюард на Эйч-би-оу? Я просто не мог его найти…

    В. ПОЗНЕР – Там они шикарно делают. Но это доходит до очень небольшой части населения. Конечно, я очень завидую, я сожалею, что у нас нет такого. Это да. Но я говорю, я вас уверяю, что если вы сейчас, если бы у нас были деньги, опрос общественного мнения в США: считаете ли вы, что Россия совершила агрессию против Грузии. Знаете ли вы, что такое Южная Осетия и что там произошло. Вы увидите, что единицы знают, что происходило. Потому что все-таки смотрят главные, а не нишевые.

    С. БУНТМАН – Вообще больше не стоит говорить о газетах как о каком-то выразителе…

    В. ПОЗНЕР – У нас не стоит. У них стоит.

    С. БУНТМАН – Потому что мне довелось читать британские газеты…

    В. ПОЗНЕР – Стоит. В Америке есть несколько газет, которые действительно влияют на общественное мнение. В Великобритании есть такие газеты. Во Франции. В Италии. У нас нет. У нас с газетами совсем плохо. Газеты перестали, ведь в свое время газеты в России это была мощная штука. Даже в Советском Союзе. Они могли вполне соревноваться с телевидением. Но в связи с тем развитием, свидетелями которого мы являемся, газеты потеряли это влияние. Может быть вернется. Потому что все-таки газеты дают возможность подумать, почитать, вернуться. Но для этого нужен другой настрой. Сегодня газеты не определяют.

    С. БУНТМАН – Потому что в тех сообщениях и комментариях, которые я читал в тех же серьезных британских газетах, я не говорю обо всем известных таблоидах, это было чрезвычайно серьезно.

    В. ПОЗНЕР – Я согласен с вами.

    С. БУНТМАН – И были и досье, и тем, кто не помнит или не знает, напоминалось о существовании Южной Осетии.

    В. ПОЗНЕР – Это правильно.

    С. БУНТМАН – Скажите, пожалуйста, телевидение, хорошо, получается так.

    В. ПОЗНЕР – Ничего хорошего.

    С. БУНТМАН – Хорошо – мы понимаем, с какой интонацией это говорится. Практически однозначный не то что испуг, а какая-то оторопь от того, что произошло. И от дальнейшего развития наверное ситуации в отношении России. Как вы это объясняете? Не под влиянием же собственного телевидения политики начинают принимать те или иные решения.

    В. ПОЗНЕР – Нет, конечно. Хотя и не без того. Но конечно не только это. Странная вещь, употребляется терминология «холодная война». Холодная война на самом деле относится к войне двух политических систем. Одна, которая продвигает так называемый коммунизм, а другая, которая продвигает другую систему, условно называя ее капитализмом. И можно не условно. Смотрите как легко они на Западе встроились в старую схему. Элементарно. Новая холодная война. Она не может быть. Она не может быть, здесь нет этой системы, нет идеологической войны. Нет желания навязать свою систему политических ценностей другим странам. Этого нет совсем. Но, тем не менее, все прошлые слоганы, принятые словосочетания сразу. Это о чем говорит? Это на самом деле говорит о том, что все равно внутри у этих политических деятелей, в мозгах и сердце то все еще живет.

    С. БУНТМАН – А в России?

    В. ПОЗНЕР – В меньшей степени, но тоже живет. А в отношении Китая, откуда я только что и где я кое-что увидел, можно говорить, вот там да. Там есть другая политическая система, есть стремление навязать ее всему миру гораздо более тонко.

    С. БУНТМАН – Есть стремление?

    В. ПОЗНЕР – Есть, конечно. Есть полное отсутствие всякой свободы и ничего, и все в порядке.

    С. БУНТМАН – А как вы думаете, почему?

    В. ПОЗНЕР – А потому что не было противостояния с Китаем. Не было ощущения, что Китай угрожает. У меня есть дома толстая книга карикатур 1918 год. На первой странице одной из самых видных американских газет – американский флаг, под ним проползает человек в бороде, меховой шапке, в зубах нож, и написано: большевик. 1918 год. Революция только произошла. Сразу поняли: это опасно.

    С. БУНТМАН – А в 1949 году, когда Мао пришел к власти, а все 50-е годы, а когда Китай завладел ядерным оружием.

    В. ПОЗНЕР – Китай не имел возможность угрожать. Он не имел средств доставки. А Советский Союз оказался после войны в особенности страной единственной, которая могла уничтожить США. Правда, и самой быть уничтоженной. А Китай нет. А потом Китай изменился и сегодня конечно Китай может кое-чего наломать, но это другая просто сейчас политика. Но оставим, может быть, Китай в покое в этом смысле. В ответ на ваш вопрос, мне кажется, что очень многие решения, высказывания, которые мы слышим сегодня на Западе, подсознательно связаны с этим прошлым. Люди сами себе не отдают в этом отчет.

    С. БУНТМАН – Россия ничего не делает для этого?

    В. ПОЗНЕР – Как вам сказать. Что бы Россия ни делала, все равно это рассматривается под тем углом зрения, а надо рассматривать под другим. Сказать, что я в восторге от того, что Россия делает, я последний человек, который вам это скажет.

    С. БУНТМАН – Владимир Владимирович, дело в том, что было в частности положение о договоренности так называемой Медведев-Саркози. В нем было несколько пунктов.

    В. ПОЗНЕР – Шесть.

    С. БУНТМАН – От которых стали потом методично уходить и интерпретировать.

    В. ПОЗНЕР – Ну, например.

    С. БУНТМАН – Во-первых, вывод, отвод войск. Возвращение к положению 6 августа. Где стоит подпись России. Уже сейчас нет никакого возращения. Сегодня это все.

    В. ПОЗНЕР – Сегодня Медведев говорит, что мы выполнили все эти пункты. Он это заявляет. Я слышал своими ушами, так сказать. На территории Грузии нет российских войск за исключением так называемых буферных зон, которые оговорены нашей договоренностью. Я задаюсь вопросом, есть западные наблюдатели, пускай они скажут: мы хотим посмотреть. Им не откажут. Пускай приедут…

    С. БУНТМАН – Им не откажут?

    В. ПОЗНЕР – Пусть им откажут. Тогда будет разговор. Они даже не интересуются. Ну, приезжайте и посмотрите, отвели или не отвели. Есть эти буферные зоны или нет.

    С. БУНТМАН – Дело в том, что они предлагали и были там, уходили наблюдатели ОБСЕ, с ними очень сложная работа по интерпретации этого документа.

    В. ПОЗНЕР – Возможно.

    С. БУНТМАН – Началась она на следующий день. Не знаю, мне кажется ошибкой такое отношение к тому же Саркози, который проявил наибольшую инициативу. Сейчас подведем итог международный и подумаем, как это повлияет и как на эту ситуацию повлияют выборы в США. Потому что то, что они повлияют, это хорошо смеяться, что все это затея Маккейна. Чтобы выиграть выборы. Если коротко. В какой ситуации оказывается Россия? Объективно.

    В. ПОЗНЕР – На сегодняшний день она оказывается в международной изоляции.

    С. БУНТМАН – Реальной.

    В. ПОЗНЕР – Да.

    С. БУНТМАН – Чем это чревато для России? И как из этого выходить и кому? Или само выйдет, мы им нужны, как говорят.

    В. ПОЗНЕР – Мы им нужны, это правда. Я не уверен, что поступок России, который лежит на весах с одной стороны, перевешивает все остальное, что мы им нужны. Не думаю, что это так. Я не думаю, что это приведет к исключению России из «восьмерки». Но это сильно ухудшит отношения в целом, имидж России в мире. Вероятно, меньше к нам будет приезжать народу. Поначалу во всяком случае. С инвестициями могут быть проблемы. И потом на нас будут смотреть с неприязнью. Я не думаю, что будут какие-то, ведь пока еще Совет Безопасности не созван по этому поводу. Они отдают себе отчет, что они ничего сделать особенно не могут. И потом они знают на самом деле, что произошло. Просто они не могут иначе реагировать. Потому что им дали по морде публично. И это конечно, очень тяжело. Но в результате мы оказались сейчас изгоями в определенной степени.

    С. БУНТМАН – Так что это само рассосется или как?

    В. ПОЗНЕР – Насчет само, даже советское время не рассосалось. Как я вам только что сказал. Все остается. Все вызывает повышенное недоверие, настороженность. Даже когда вроде все хорошо, все хорошо, хорошо, но как только что-то происходит, сразу все это вспоминается. Поэтому да, рассосется. Но войны не будет, скажем так. Или каких-то страшных вещей, железный занавес. Этого не будет. Но остается неприятное состояние.

    С. БУНТМАН – Внутри России как это скажется?

    В. ПОЗНЕР – В каком смысле? Все ура.

    С. БУНТМАН – Нет, это я понимаю. Я имею в виду политическое развитие России, развитие свобод в России.

    В. ПОЗНЕР – Вы знаете, обычно так. Если вокруг все становится жестче и неприятнее, то и внутри становится жестче. Как правило. То есть я не думаю, что это может способствовать развитию демократии в России. А скорее наоборот. И то, что сегодня мой коллега, который возглавляет «Раша тудей», Рита Симонян брала интервью один на один у президента, ведь это тоже не просто так. Почему Рита Симонян? Ведь она не самый известный журналист в России. Почему именно она?

    С. БУНТМАН – Это огромная компания, которая вещает туда…

    В. ПОЗНЕР – Она не такая уж огромная, но она действительно вещает туда на английском языке. Она сделана, чтобы изменить к лучшему имидж России. Для этого она создана… Это бесполезное дело.

    С. БУНТМАН – Понятно. Скажите, пожалуйста, выборы, было очень много заявлений. Мы обычно подчеркиваем, что стоит на 185-м месте в глазах американских избирателей. Отношение с Россией.

    В. ПОЗНЕР – Это меняется. Вообще для американца все на 185-м месте кроме тех, кто, так или иначе, на них могут повлиять неприятным образом. Франция, они не любят Францию. Франция это плохая страна для американцев. Потому что Франция посмела в свое время сказать по поводу Ирака совсем не то, что надо было сказать. И тогда они отменили картошку по-французски, картошка свободы стала. Выливали французское вино прямо на улице и так далее. Россия. Долгое время безразлична, потом вдруг стала появляться, которая не желает плясать под определенную музыку, которая говорит, речь Путина в Мюнхене. Вот главный момент. Когда в СМИ это стало появляться. Как только это появляется в СМИ, так и люди начинают интересоваться. И сейчас конечно Россия, причем не потому что она угрожает, потому что они понимают, что Россия не угрожает США, а просто поскольку все время пишут о России и по телевидению показывают и конечно отрицательным образом, то есть этот интерес и конечно в основном отрицательное отношение. Мне звонит мой приятель из Америки и говорит: а теперь кого вы будете бомбить? Услышав, что мы разбомбили аэродром в Тбилиси. Я говорю: а ты не подумал, что может быть, не бомбили.

    С. БУНТМАН – Там много чего разбомбили.

    В. ПОЗНЕР – Конечно.

    С. БУНТМАН – Очень много. И поэтому возникают вопросы не такие наивные, как кажется иногда. Может ли это повлиять на результаты выборов?

    В. ПОЗНЕР – Нет, не может. Я понимаю, что для большинства американцев, это показывают опросы, Маккейн лучше умеет вести дела с русскими, чем Обама. Хотя бы, потому что Маккейн, так он представлен, имеет большой международный опыт. Что неправда, но так он представлен.

    С. БУНТМАН – Там было несколько ярких действий, пока Обама где-то отсиживается, Маккейн разъезжал…

    В. ПОЗНЕР – Но сам русский вопрос не является главным сегодня в Америке. Главным является экономический вопрос. И поэтому вопрос России не может никак влиять на исход выборов.

    С. БУНТМАН – В этом отношении новая связка, в которой выступают почти уже явные кандидаты от демократов, как вы ее себе представляете?

    В. ПОЗНЕР – Джозеф Байден как раз олицетворяет собой опыт. Опыт международный. Это сенатор уже какой срок, в Америке 6 лет и причем сколько раз тебя изберут, столько раз ты и будешь. Но он, по крайней мере, пять сроков. То есть 30 лет в сенате. Он много куда ездил. Он при всех администрациях был. Обама выбирает человека, причем он говорит: мне нужен такой вице-президент, который имеет свое мнение и который может мне сказать, что я не прав и который меня может в этом убедить. Опытный Джозеф Байден, уважаемый, умный, принципиальный. Пока что никаких черных пятен. И желающий все изменить к лучшему Обама. Вот такое довольно хорошо придуманное сочетание.

    С. БУНТМАН – Вы думаете, есть серьезные перспективы у этой связки?

    В. ПОЗНЕР – Да, конечно, я даже думаю, что они победят.

    С. БУНТМАН – В ноябре.

    В. ПОЗНЕР – Конечно.

    С. БУНТМАН – Как вы думаете, понятно, что предвыборная и экономика собственно внутри, политика США, место США, действительно ли Обама даже с опытным Байденом, который будет несколько уравновешивать, это поворот? Это несколько иная ситуация в Америке и мире.

    В. ПОЗНЕР – Чем?

    С. БУНТМАН – Чем были последние 8 лет.

    В. ПОЗНЕР – Да, конечно.

    С. БУНТМАН – В чем принципиальность, мы заговорили, нельзя не договорить.

    В. ПОЗНЕР – Принципиально вот что. Принципиально к власти приходит афроамериканец, это просто меняет всю страну кардинальнейшим образом. И, во-вторых, приходит человек, который для многих олицетворяет Кеннеди. Новый подход ко всему. И мы увидим, что это так и будет, извините, что я кашляю. Умираю потихоньку.

    С. БУНТМАН – Не надо. Вот это совсем не нужно.

    В. ПОЗНЕР – Потихоньку.

    С. БУНТМАН – И потихоньку тоже нехорошее занятие.

    В. ПОЗНЕР – Неужели мы уже кончаем?

    С. БУНТМАН – Да, Владимир Владимирович…

    В. ПОЗНЕР – 42минуты?

    С. БУНТМАН – Сейчас будет 43, потом будет 44. У меня к вам один вопрос. Мы сейчас говорили о ситуации в мире, о положении России в мире. Многие говорят, вы гордитесь, не гордитесь тем, что вы живете вы российский гражданин. И так далее. Я спрошу проще. Вы в перспективе себя достаточно комфортно как человек, гражданин, профессионал ощущаете. Потому что все мы сейчас себя выстраиваем в перспективе жизни в России, какой она развивается. Правильно, неправильно, это не оценочно. Вы себя комфортно чувствуете в России сейчас?

    В. ПОЗНЕР – Нет.

    С. БУНТМАН – А в перспективе?

    В. ПОЗНЕР – Никто не мог предсказать Горбачева. Не знаю. Но сейчас нет.

    С. БУНТМАН – Даже в 1984-м.

    В. ПОЗНЕР – Именно так. Прямо накануне.

    С. БУНТМАН – Спасибо большое, Владимир Владимирович. Выздоравливайте.

    В. ПОЗНЕР – Постараюсь.

    С. БУНТМАН – Очень быстро, во всяком случае, до следующего вторника вы просто обязаны. Спасибо. Владимир Познер в программе «Особое мнение».

    Особое мнение: Владимир Познер

    Мне кажется, решение Саакашвили применить силу, это было подведение черты…


    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.