Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 12 августа 2011

    Эхо Москвы . Человек из телевизора (Владимир Познер). 25.10.2008

    Рубрика: Новости.


    Дата : 25.10.2008 11:08
    Передача : Человек из телевизораВедущие : Алексей Венедиктов

    Гости : Ирина Петровская, Владимир Познер

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Добрый день. Сегодня здесь соведущая Ирина Петровская. Ира, добрый день.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Доброе утро.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – И Владимир Познер. Вологодская газета вчера написала про вас, Владимир Владимирович. Добрый день.

    В. ПОЗНЕР – Добрый.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Она написала, что известный журналист Владимир Познер приедет в Вологду, известный журналист он же не президент академии, он просто известный журналист.

    В. ПОЗНЕР – Меня гораздо больше устраивает. Тут меня представили как телеведущий. Тут нормально.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Раньше было понятно – президент. Что, жалко?

    В. ПОЗНЕР – Нет. Потому что я правда 15 лет уже просто надоело слегка. Один человек сказал: вы же понимаете, вы медведь, на вас висят разные собаки. Я сказал: я бы хотел быть собакой теперь уже.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть вы будете висеть на Швыдком.

    В. ПОЗНЕР – Возможно. Я не обещаю. Но на самом деле положение было безвыходным. Ни Добродеев, ни Кулистиков, ни Сенкевич, ни Петренко со мной встречаться и разговаривать не хотели. Без участия этих каналов все-таки, как ни говори академия теряет, ТЭФИ становится ущербной. И понятно, что нужна фигура гораздо более компромиссная, которая бы всех устраивала. Я очень надеюсь, что Швыдкой окажется именно такой фигурой. Я не могу сказать стопроцентно, но мне передавали, что якобы Олег Добродеев уже звонил Швыдкому, и они договариваются о встрече. Если удастся всех вернуть, ну так ура. Я только за.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Сегодня в газете “КоммерсантЪ” Арина Бородина приводит высказывание Романа Петренко, которое слегка противоречит тому, что вы сказали. «Я ничего не имел против Познера. Да и Швыдкой вполне нормальная кандидатура. Все определяет не личность президента, а сама академия, которая давно прогнила». Роман Петренко считает, что в телеакадемии наступило полное растление. Мало кто из академиков вообще смотрит тот продукт, который представлен на конкурс, и знает, что происходит в реальности в эфире. Как правило, все голосуют либо так, как их просят, либо ориентируются на то, что слышали. Знаете, состояние в академии напоминает процесс коррупции: его можно начать, серьезно запустить, а закончить уже невозможно». То есть дело не в вас. А в том, к чему пришла…

    В. ПОЗНЕР – Я полагаю, что дело в значительной степени именно, сколько бы я ни пытался встречаться с этими людьми, в частности с Добродеевым, мне не удавалось. Я звонил много раз, мне говорили: он занят, вышел, перезвонит. Но раз 8 я так звонил. Я же не мальчик, в конце концов, бегать за ним. Я понял, что это все бесполезно. Петренко не в курсе тех изменений, которые произошли, я имею в виду гильдии и то, что все решается в гильдиях, что, на мой взгляд, очень правильна штука. Но может быть прав и Эрнст, который сказал, что академия находится в состоянии клинической смерти. И нужна реанимация. Позже добавив, что вы знаете, если клиническая смерь длится больше 12 минут, мозг умирает и его не восстановишь. Посмотрим, мне было бы жалко.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Но Эрнст сказал и другое, он поставил диагноз. В той же статье он говорит: «Причина клинической смерти — удушье от межканальных амбиций».

    В. ПОЗНЕР – Я с ним согласен.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – А куда они денутся. Какая разница, кто президент. вот Познер поставлял свой продукт на Первый канал. Ира. Швыдкой долгое время возглавлял ВГТРК и канал «Культура». Куда денутся межканальные амбиции. Никуда не денутся. То есть причина не денется, можно подкрасить этого смертельно больного Черненко, извините за сравнение, я вспомнил.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В Петренко.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Петренко совершенно здоров.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Прости, Рома.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ир, так куда денутся межканальные амбиции?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Да вообще ото всей этой истории осталось отвратное, отвратительное послевкусие, что мы участвовали в каком-то, я имею в виду собрание, заранее срежиссированном, каком-то очень неприличном мероприятии. Причем шли на поводу у конкретных людей, которые шантажировали…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Так это ты шла на поводу, ты академик, Познер академик.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Дай я расскажу. Потому что получается, что эти люди, которые себя считают совершенно всемогущими, руководители каналов, которые отказались участвовать в ТЭФИ, они шантажируют все сообщество тем, что академия развалится окончательно, если они не будут там участвовать. И они правы, потому что есть совет учредителей, они платят деньги, взносы. Но еще помимо всего прочего, меня Владимир Владимирович, до сих пор это, меня и со многими коллегами обсуждали, вы с самого начала первые два часа говорили, что вы никуда не уходите. Вы не подаете в отставку. И часть людей, которые пришли на это собрание, они были мучимы определенным чувством. Отношение к вам, уважение и понимание того, что вы непроходная фигура.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Почему?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Подожди. Так было сформулировано с самого начала, когда задавали вопрос.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Познер, вы проходная фигура? – Нет, я не проходная фигура. Я моделирую, я не был там.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Часть людей знала, что не проходная, не договорная. Не договорятся, если что. Но при этом понимали, что их моральные чувства и прочее не позволяют при живом президенте голосовать за кого-то другого. Почему вы тянули-то до перерыва, после перерыва объявили, что вы уходите. Оставив безальтернативного Швыдкого и тоже довольно в глупом он оказался положении. Но еще в более глупом положении оказались те люди, которые глотку за вас рвали на этом собрании и говорили, что только вы и никто другой. Именно исходя из того, что это неприлично менять вот так, потому что под влиянием шантажа. И правда уходили мы все в сознании, как будто нас во что-то окунули. И я бы, например, проголосовала за Швыдкого, потому что я к нему хорошо отношусь. Но когда уже открытое голосование, нарушение всех регламентов, не было уже кворума к моменту голосования. И вдруг вы еще снимаете свою кандидатуру. Почему тогда не в начале?

    В. ПОЗНЕР – Я вообще не собирался снимать свою кандидатуру. Хотя говорил много раз, что я устал, хочу уйти. Но нам звонили в академию из ВГТРК, в частности от Добродеева, от Златопольского, от Пауховой, что они придут.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – На собрание.

    В. ПОЗНЕР – Да. Для меня это был в какой-то мере сигнал, что может быть мы, изложив те предложения, которые выработали члены правления, это не учредители, то есть люди, которые возглавляют гильдии, а их 8 гильдий. Что появится предмет для переговоров. То есть мы предлагаем, я не член правления, но говорю «мы», потому что я имел к этому отношение, радикальные изменения в самой академии, которые могут устроить и ВГТРК и не только. И вот они не пришли. Вообще не пришли. Я не ожидал такого. Потому что обычно они не говорят, что мы придем, а тут они специально звонили. И когда один человек задал вопрос: так я хочу понять, Владимир Владимирович, вы снимаете свою кандидатуру или нет. Я был в некоторой растерянности. И я сказал, что все-таки нет. Хотя я оговаривал, что я не хочу и так далее, но все-таки я остаюсь.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Это было непосредственно перед перерывом, после которого было голосование. Боря Берман задал вопрос: я не понял, будет ли самоотвод. Вы сказали: нет, – раздраженно очень. Что случилось за 10 минут перерыва?

    В. ПОЗНЕР – Ничего не случилось. В этом списке изначально было, если не ошибаюсь, 8 человек. В списке возможных кандидатов.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Любой член академии мог выдвинуть любого члена академии?

    В. ПОЗНЕР – Да. Было 6 человек. Манана Асламазян, ей позвонили в Париж. Она взяла самоотвод. Было понятно, что эта кандидатура не реальная. Потому что она не может пока приехать в свой собственный дом. Лесневская взяла самоотвод.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Очень смешно сказав при этом, что давно отошла от дел на телевидении, от телевизора ее тошнит и вообще она максималистка, раньше была драчунья, а сейчас просто все время хочется дать кому-нибудь в морду.

    В. ПОЗНЕР – И что она для этого не годится.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Хороший президент.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В связи именно с этим.

    В. ПОЗНЕР – А потом был выдвинут Сагалаев, который пока был в списке, ваш покорный слуга и Акопов. Акопов отказался…

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В пользу Познера.

    В. ПОЗНЕР – Он сказал, что он очень поддерживает Швыдкого, что у него есть все качества, но, по его мнению, должен президентом быть Познер. На этом мы ушли на перерыв. И мне стало уже совершенно понятно, что неприход ВГТРК и то, как складывается ситуация, понятно, что я не смогу договориться. Честно говоря, я не хочу. Мне эти люди неприятны. Я долгое время сдерживался в этом смысле. Но просто мне неохота. Я подумал, что Швыдкой для этого лучшая из всех кандидатур. Он умеет, он компромиссная фигура. За время перерыва дозвонились до Сагалаева, который снял свою кандидатуру в пользу Швыдкого. Таким образом, в списке оставалось нас двое. Я думаю, ну чего дурака валять, а чего мне оставаться в этом списке. Чтобы что? Я уж лучше скажу, что нет, а потом скажу какие-то слова дополнительные.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – А не означает ли это, Владимир Владимирович, что вы просто за эти 10 минут походили, подумали и поняли, сейчас будет меньше голосов, и вам неприятно проигрывать.

    В. ПОЗНЕР – Я изначально понимал, что с момента, когда началось это все и Павел Корчагин, который вел собрание, сказал: у кого есть какие предложения. И никто вообще даже руки не поднял.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Это всегда.

    В. ПОЗНЕР – И тогда он сказал: давайте я зачитаю вам письмо от Льва Николаева. И было письмо. Лев Николаев сейчас болен, он не мог быть на собрании. Вероятно, он бы сказал это сам. И он зачитал письмо, в котором говорились добрые слова в мой адрес. Но также что, времена изменились, что ситуация другая. И что он предлагает Швыдкого. В этот момент я понял, я слышал, конечно, разные разговоры об этом, что это кандидат, который так или иначе является, он обсужден.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Кем?

    В. ПОЗНЕР – Разными людьми. Очевидно, каналами.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – И Первым?

    В. ПОЗНЕР – Я думаю, что да.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Неужели вам Костя не сказал до того?

    В. ПОЗНЕР – Не сказал. Кто-то мне стал говорить: а вы не думаете, что это кандидат Кремля. Я думаю, что Кремлю в высшей степени плевать на то, кто возглавляет академию российского телевидения. Абсолютно безразлично.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Конечно, не кандидат Кремля. Спецпредставитель президента, какой кандидат Кремля.

    В. ПОЗНЕР – Что я боялся проиграть, это не в моем характере.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Я все равно настаиваю. Почему молчали люди и не произносили других фамилий.

    В. ПОЗНЕР – Не знаю.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Это к вам.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Потому что сидел живой Познер, который никуда не делся, не заболел, не уехал. И которого отодвигают именно потому, что он не устраивает каких-то конкретных людей. И очень большая часть людей в академии и присутствовавших на собрании сидела и думала, что это как-то неприлично. Вот неприлично, ничего не объяснив, задвигать этого конкретного Владимира Владимировича, которого многие любят, уважают и так далее. Если бы он сразу заявил, что я ухожу…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Тогда бы появились другие кандидатуры.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Конечно.

    В. ПОЗНЕР – Их и так было шесть.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Обсуждали бы реальные кандидатуры. Думали бы о том, что реально может работать. Или же действительно все с чистым сердцем проголосовали за Михаила Ефимовича, потому что он вполне себе подходящий человек. А создалась коллизия вот этой безальтернативности, давежки, было ощущение, что всех…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вы же академики, кто вас может задавить? Я просто знаю значительное число людей, это люди все самостоятельные, состоявшиеся. Это творческие личности.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Всех 280 даже мы не знаем. Три четверти сидело молча.

    В. ПОЗНЕР – 144 человека было точно. До перерыва. А, может быть, было чуть больше, потому что люди опаздывали. Но было максимум 150 из 283. Во время перерыва как всегда кое-кто слинял и я думаю, что было максимум 120. То есть кворума не было. Но на самом деле это мы все знаем, он же не президент Швыдкой. Это рекомендации тех, которые были, которые должны утвердить учредителя. Они утвердят.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Да там на каждый чих возникло…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Контрчих.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Да. Когда на вопрос кто-то обратил внимание, что уже нет кворума, мгновенно сказано было одним из членов правления, что и списочный состав академии уже не 283, потому что многие или часть вышла.

    В. ПОЗНЕР – Нет. Это не член правления. Это вице-президент академии, который сказал, что несколько человек из ВГТРК вышли из академии, поэтому на самом деле не 283, а меньше. Откуда он это взял, я не знаю. Я первый раз об этом слышал. Все равно своеобразная легитимность произошедшего. Именно потому, что не было все-таки кворума. Но с другой стороны это неизбежная совершенно вещь. Мое идиотское желание, это звучит так, но я готов еще пострадать, походить, постараться, потому что мне…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Унижаться.

    В. ПОЗНЕР – Да.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Вы об этом и сообщили в первой части.

    В. ПОЗНЕР – Потому что мне важна академия, но потом я понял, что моя готовность никому не нужна. То есть она нужна очень небольшой группе людей, которые ко мне относятся хорошо. И может быть в какой-то степени лучше всех сказал Дибров, который сказал: мы все любим Познера, но нужен Швыдкой.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Мы разрываемся перед необходимостью, то есть перед любовью и уважением к Познеру и необходимостью голосовать за Швыдкого. Совершенно верно.

    В. ПОЗНЕР – Абсолютно прав. И в этот момент я про себя решил: все.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В этот момент часть людей, поскольку до перерыва никто не снимал свою кандидатуру, именно решили, что этот разрыв они решат для себя совсем иначе.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ира, ходим по кругу. Я понимаю, что внешняя история случилась. А все-таки Владимир Владимирович, а что является причиной по отношению к академии, может быть, слово «кризис», хотя бы по отношению к академии…

    В. ПОЗНЕР – Я сказал на этом собрании, я это скажу сейчас, я абсолютно не согласен с Петренко, Петренко изначально и почему собственно он мне объяснил свой выход из академии тем, что ТНТ никогда не получало ни одного ТЭФИ, а это плохая реклама для канала. И поэтому лучше им в этом не участвовать, чтобы потом не могли сказать: а вы же ничего не получаете. Мое убеждение, что именно абсолютно личностные амбиции, потому что смотрите, НТВ давно получало массу призов. А потом стало меньше и меньше получать. Телевизионное сообщество за них не голосовало. По каким причинам, я считаю, что абсолютно объективным. Вот и ушли. И когда в позапрошлом году РТР получило всего 7 статуэток, а Первый канал 24, после этого собственно и было… Это личные вещи.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Но это же никуда не денется. Я не понимаю, причем тут Познер. Или они должны расписываться…

    В. ПОЗНЕР – Я только хочу сказать, есть предложение правления резко расширить количественный состав академии. О чем я говорил очень давно. То есть, чтобы было тысяча, две, три тысячи человек. При таком количестве межканальные вещи растворяются. Слишком много голосов. Их не организуешь. Это единственный способ. Он существует во всем мире. Чем меньше будет людей в академии, тем больше будет играть роль…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ты согласна?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Не уверена, потому что мне кажется, что такая академия вообще может быть, неуправляемой и нерабочей. 280 и то не соберешь. На нашей гильдии последний раз, когда мы голосовали за информационные программы на ТЭФИ, сколько было народу?

    В. ПОЗНЕР – У нас проголосовало 22, до того…

    И. ПЕТРОВСКАЯ – А в секции 60 с чем-то человек.

    В. ПОЗНЕР – И нас было, наверное…

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Человек 15.

    В. ПОЗНЕР – Я хотел сказать 18.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Поэтому я не знаю, способ ли это решить проблему и устранить кризис. Но дело в том, что в этом году, когда вернулись к тайному голосованию, то уже отчасти эта острота проблемы корпоративного голосования, когда оно явно бывало на открытой процедуре, она уже была снята отчасти. Поэтому можно всегда найти любую причину для того, чтобы…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть это вопрос в технологии что ли?

    В. ПОЗНЕР – Да, в значительной степени. Гильдии, это впервые у нас, что именно гильдии сами определяли и финалистов и победителей. И это казалось на самом деле абсолютно правильным. Не только тайное голосование, но при этом не общее, а только гильдии, которые решают все. От и до. Конечно, всегда будут недовольные. Но, Алексей Алексеевич, нет такого голосования, где не остаются недовольные.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы все время говорим про голосование. Академия это только голосование, Владимир Владимирович? Люди были недовольны в академии только голосованием?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – А что еще.

    В. ПОЗНЕР – Они выдвигали, а почему нет семинаров, а почему вы не помогаете ветеранам. Это все ерунда. На самом деле все вращалось вокруг этой статуэтки. У кого она есть, у кого ее нет.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Это значит, что она очень престижна, замечу я.

    В. ПОЗНЕР – Когда стали говорить, что она не та, я говорил: а вы сдайте свою. И чего-то никто не сдает, знаете.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ирина.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Что?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Я пытаюсь понять, Владимир Владимирович в начале говорил, вот Швыдкой договорный. О чем договариваться. Прежде чем найти договорную фигуру, надо понять, о чем договариваться и на какой платформе.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Насколько я понимаю, самая главная сейчас проблема – вернуть этих участников основных…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – На каких-то условиях они вернутся.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Это условие я думаю одно из главных – заменить президента. Сделать фигуру, которая устраивала бы всех. Судя по всему, Михаил Ефимович устраивает.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Я задаю вопрос, Познер имеет один голос на голосовании. Заменили одного, и он остался академиком, его голос остался. Заменить президента это еще не значит заменить процедуру голосования или распределения статуэток. Я не понимаю.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Один из пунктов повестки дня был помимо всего прочего – реорганизация вообще всей академии. Потому что она сегодня существует, как нам объяснили, фактически формально. То есть это фонд, а при нем есть академия, у которой нет даже юрлица, и она даже не имеет права, члены академии выбирать президента. То, что мы сделали, это якобы мы рекомендуем и не якобы тоже вот эту кандидатуру, чтобы ее утвердил совет учредителей, в который все равно входят каналы. Поэтому будет меняться сам устав, тип, характер самой организации и как объяснил Михаил Ефимович…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Будете помогать ветеранам?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Менеджмент будет меняться. И так далее.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Менеджмент он свой приведет. Это я понимаю. Я просто не понимаю, возможно автоматически расширить число академиков за счет людей с любого канала. Возможно сделать не 300 статуэток, а 3 тысячи. О чем договариваться?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Можно вообще без конкурса. У меня идея более радикальная. Точнее, она проще. Обиделись ТНТ, да возьмите ТЭФИ. Давайте просто вас по факту наградим. НТВ обижаются. Давайте всех, Пьяных, Соловьева, всем раздадим. Ну тогда вообще все это маразм этот шантаж, ощущение у многих людей, что действительно дошло до какого-то края именно в силу того, что доведено до абсурда и абсурд все больше и больше крепчал.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Абсурд крепчал. Сменили президента, и?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Может быть, Швыдкому удастся каким-то образом…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Что удастся?

    В. ПОЗНЕР – У меня такое ощущение, что может быть даже те же люди, тот же Добродеев понимает, что абсурд, и замена Познера дает ему возможность без потери лица переиграть какие-то вещи.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Долго я подталкивал вас к этой мысли. Всех тут слушателей. Пришла еще одна не очень приятная новость – Муслим Магомаев скончался на 67-м году жизни. После долгой продолжительной болезни.

    В. ПОЗНЕР – Он такой молодой был?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, он такой молодой, Владимир Владимирович.

    В. ПОЗНЕР – Я почему-то считал, что ему около 80.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Он 1941 года.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – В Москве, к сожалению, в 67 лет. В правительстве Москвы Интерфаксу подтвердили эту информацию. Я хочу нашим слушателям ответить, что Михаил Швыдкой, номинированный на пост президента академии, спецпредставитель президента по вопросам гуманитарного сотрудничества будет гостем «Эхо Москвы» в следующее воскресенье в 18 часов. Владимир Владимирович, вот вы там как мне сказали на академии, вы сказали в интервью «Московскому комсомольцу», вы говорите: уходя, я цитировал Мартин Лютера Кинга «свободен, свободен, наконец-то свободен». И меня эта фраза задела.

    В. ПОЗНЕР – Я сказал, что я конечно не Мартин Лютер Кинг.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Дело в том, что она высечена на его надгробии. Там история ровно в этом. То есть вы – это надгробие академии. Все знают это по надгробию.

    В. ПОЗНЕР – Он это сказал, выступая в Вашингтоне, это была его потрясающая речь, я ее почти всю знаю наизусть. И это ощущение, что, наконец, не висит этот груз, а он действительно был груз. За последние годы очень неприятный груз. Я просто вздохнул.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – И вы повисните как собака на Швыдком.

    В. ПОЗНЕР – Нет, я предпочитаю быть собакой на медведе, чем медведь, на котором висят собаки. Я вообще постараюсь ни на ком не висеть. Вообще человек я считаю конструктивный, а не деструктивный. Я буду всячески помогать Швыдкому, если я смогу и если будет в этом нужда. А вовсе не заниматься кусанием или подкусыванием или подлаиванием, чем занимаются очень многие. Я вспомнил замечательную фразу Бунина. Собака бежала за телегой молча: копила лай. Так вот я его не коплю.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ир, ты с оптимизмом смотришь, наверное, в будущее академии?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – У меня все больше оптимизма и относительно будущего нашего телевидения. И вообще будущего.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Я сейчас говорю про академию, потому что слушатели спрашивают: зачем нужна академия, когда рейтинги меряют все.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Рейтинг рейтингом, это коммерческий измеритель, а академия и решения ее, во всяком случае, в деле как это предполагалось, это такая оценка профессиональная, хотелось бы, как предполагалось по гамбургскому счету. Потому что как мы знаем, самый рейтинговый продукт бывает абсолютно с точки зрения качества и с точки зрения телевизионных каких-то профессиональных стандартов ужасен. И наоборот. Самый качественный продукт не набирает рейтинга. Но при этом важно, чтобы он был. И когда академики голосовали, часто они присуждали статуэтку не рейтинговому, но очень качественному продукту.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Владимир Владимирович, я хочу проапеллировать к вашему знанию опыта проклятых империалистов. Французскому César и американскому Emmy. Скажите, пожалуйста, там наверняка тоже есть недовольные, скандалы.

    В. ПОЗНЕР – Всегда.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Что делает эти премии устойчивыми и престижными?

    В. ПОЗНЕР – Во-первых, традиция. Она существует давно. Во-вторых, то, что в американской академии телевизионных наук и искусств около 15 тысяч человек. Имеются отделения во многих городах страны, которые делегируют своих людей на решения и так далее. То есть количество людей, участвующих в голосовании, придают легитимность самому призу. Это очень важно. И поэтому это принимается. Конечно, бывают споры, нет, надо было дать не этому сериалу, а этому. Это неизбежно.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – И пресса это должна обсуждать.

    В. ПОЗНЕР – Да. Это нормально. Но, в общем и целом все понимают, что в этом принимают участие профессионалы, там нет приза зрительских симпатий. И быть не может. Это профессиональная вещь. Так же как Оскар, там нет приза зрительских симпатий. Только актеры, только члены академии американского киноискусства. И тоже по номинациям. Оператор и так далее. Только в телевидении гораздо больше номинаций. В Америке их 450. И в году бывает 5 торжественных церемоний. По телевидению показывают только 2. Прайм-тайм и дневное телевидение, куда входят сериалы, «мыло» и ток-шоу. У нас мы пытались разделить это, сразу появились: ага, значит, по телевидению идут люди первого сорта, а вы не показываете второго сорта. Амбиции, количество амбиций у нас…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Они же никуда не денутся.

    В. ПОЗНЕР – Когда-то мне сказали, что никогда не научатся водить машины в Москве. Постепенно я смотрю, учатся. Пропускают, делают знак ручкой. Это вопрос времени. А если сказать «никогда», тогда вообще о чем говорить.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Может быть имело смысл создать новое. На новых условиях. Закрыли и открыли. Как перегрузить компьютер.

    В. ПОЗНЕР – Я не очень понимаю, как это сделать и на каком основании. Но я лично считаю, что если не нужна эта академия, так закройте ее на самом деле. Если телевизионное сообщество считает, что это бесполезное дело или ненужное, так избавьтесь.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – А потом, хорошо закрыли. По-новой создали. А где других писателей-то взять. Телевизионщиков. Все те же самые. Те же каналы, руководители. Ну да, появляются молодые какие-то. Но все равно все то же самое. Только на другой основе или что. Я не вижу смысла.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы, конечно, тяжело учимся на вашем опыте. Я имею в виду, мы создали в этом году свою радийную академию. Туда вошли только менеджеры. И мы приняли решение не присуждать никаких призов. Вообще. И когда нам предложили забрать «Радиоманию», я сказал: ребята, нет.

    В. ПОЗНЕР – А для чего эта академия тогда?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Это лоббистская организация, которая занимается прежде всего продвижением интересов радио среди власти, рекламодателей и так далее. И когда мы обсуждали, кого в нее включать, кстати, по поводу амбиций, у нас было предложение одного нашего коллеги, давайте включим известных радиоведущих. Я сказал: никогда. Через мой труп. Если мы включаем Вову Соловьева, который заслуживает, наверное, то мы должны включить Матвея Ганапольского, того-то, во что мы превратимся. Они будут меряться статуэтками, а нам нужно двигать проекты законов.

    В. ПОЗНЕР – Но вы же призы не даете.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Не даем. Но там сразу после этого будем давать. Это на вашем опыте.

    В. ПОЗНЕР – Слава богу, что ТЭФИ не сопряжен с деньгами. Это было бы совсем хорошо.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Честно говоря, не знаю. Мы, конечно, будем наблюдать за тем, что будет происходить. Потому что мне кажется, что на самом деле это воспитание вкуса. Я имею в виду то, что делала академия. И при всем моем несогласии с отдельными номинациями, я всегда с вниманием смотрел, как мое мнение расходится с мнением профессионального сообщества или сходится. И мне это было приятно. Я думаю, нашим слушателям тоже. Я хотел бы вернуться к сущностным вещам. Ира уже сказала, все хужее и хужее…

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Я ни слова не сказала.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ты сказала: я грустно смотрю.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Я верю, чем дальше, тем больше. В будущее.

    В. ПОЗНЕР – Но не видели вашего лица в этот момент слушатели.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Меня некоторые процессы совершенно не пугают как зрителя, что становится много развлекательного, если оно качественное. Вопрос всегда один: оно качественное или нет.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Количество еще. Количества этого качественного или некачественного.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, количество качественного всегда лучше, чем количество среднекачественного.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Но количества однородного. Количества одного и того же.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Не буду спорить. Я хочу задать вопрос, который связан для меня с обсуждением в течение двух лет такого жанра как документальная драма или полудокументальное кино, которое рассказывает о разных людях. Я кстати туда бы включил и проект «Имя России». Потому что оно такого полудокументального плана. По всем опросам люди чрезвычайно стали интересоваться историей не только родины, но мировой. А история для людей всегда идет через личность. Не интересует сам Крестовый поход, интересует Ричард Львиное сердце и Салах ад-Дин. Естественно, что телевидение отвечает на этот вызов времени. И мы начинаем последнее время сталкиваться с тем, что, снимая те или иные передачи, мы сталкиваемся с протестами определенных групп, людей против искажения исторической действительности или биографической. Или акцентирование не на тех фактах биографии, на которых нам хотелось бы. Последний случай, о котором сегодня пишет «Российская газета», это обращение президента Академии наук к руководству Первого канала с просьбой снять с эфира фильм, документальную драму о жизни Ландау. Потому что, по мнению президиума академии наук, общественная организация, там искажен образ Ландау. Часть на сплетнях, слухах. Мы не видели это кино. Я говорю о подходе. Может быть, Осипов видел. Может быть, видели его сотрудники. Как вы относитесь к таким вещам. Уважаемые академики, представители профессионального сообщества, я не иронизирую. Владимир Владимирович.

    В. ПОЗНЕР – К каким вещам?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Тем, что общественная организация, не родственники, это отдельный разговор, я тоже хотел бы его провести. А вот общественная организация, членом которой был весьма уважаемый человек, обращается с просьбой снять фильм, потому что он…

    В. ПОЗНЕР – Если общественная организация в лице всех подписавших это обращение видела фильм, это один вопрос.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Предположим, видели.

    В. ПОЗНЕР – Потому что если не видели, не о чем говорить.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Предположим, видели.

    В. ПОЗНЕР – Они имеют, на мой взгляд, полное право обращаться. Это их право выразить свое отношение к этому и обращаться к Первому каналу. Право Первого канала…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Фильм еще не был показан. То есть они как-то его видели.

    В. ПОЗНЕР – Они его видели.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Они говорят: зрители не должны это видеть.

    В. ПОЗНЕР – Они могут это говорить. Но они не могут ничего запретить. Дело Первого канала, на мой взгляд Первый канал имеет полное право учесть или не учитывать этого, а скорее всего не будет учитывать и выдаст в эфир. И можно вокруг этого устроить потом дискуссию. Пригласив и президента академии наук и так далее, это будет полезно, и пускай выясняют свои точки зрения.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть когда общественные организации, политические партии, группа граждан обращаются в телевидение, иногда государственные органы власти с просьбой повлиять на телевидение. Это нормально?

    В. ПОЗНЕР – Нормально.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ира.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Вообще группа граждан, организации, родственники могут и должны обращаться. После того как они посмотрели. Потому что действительно очень много разных интересов сходится так же как в нашей академии, также и по поводу разных персон и так далее. Другой вопрос, что мне кажется, действительно наше телевидение сегодня злоупотребляет этими биографическими так называемыми фильмами, когда все смещается. Я не знаю, как в случае с Ландау. Но мы видели неоднократно разные произведения, где фигурируют совершенно реальные люди, которые умерли не очень давно. У которых живы родственники. Где меньше всего зрителю понятно, чем они славны эти люди. Почему они вообще вошли в историю. Почему их именами названы эти персонажи. Делается упор на какой-то интимной, частной жизни. Вообще не надо этого касаться? – нет, надо. Но все зависит от меры вкуса.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Кто определяет меру вкуса, Владимир Владимирович. Кто на телевидении должен определять меру вкуса. Отлично сказала.

    В. ПОЗНЕР – Да тот, который делает телевидение.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – И тот, кто потом принимает этот продукт. И говорит: ребята, Ландау условно…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Кто принимает продукт?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – А как по-твоему, принес автор и поставил сам…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть это люди профессионалы, которые сделали и представители канала, которые выпускают.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Они думают при этом о том, какая репутация…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Они определяют меру вкуса?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В том числе. Они думают о репутации своего канала. Повредит ли это репутации канала.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ира, я сейчас просто пытаюсь проследить эту цепочку. Итак, вы, уважаемые профессионалы, определили, что меру вкуса определяют те, кто делают и те, кто выпускают. Хорошо, пришла группа, она сделала некий фильм о Константине Симонове. Канал его принял и показал. И все стали кричать: это не та мера вкуса. Они принимают те, кто уже принял, остальные просто зрители.

    В. ПОЗНЕР – Ну и что?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Вопрос в чем?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ты сейчас говоришь, что меры вкуса это те люди, которые выпускают. Вот они выпустили, считают это нормальным.

    В. ПОЗНЕР – Да.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Это ложится в их меру вкуса.

    В. ПОЗНЕР – Причем есть два подхода. Один – это я сделал на свои деньги. Принес на канал, сказал: вот. Они посмотрели и вот тут их мера вкуса такова, что да, мы у вас берем, или нет, мы у вас не берем. Второй – канал заказал. Заплатил деньги. Я сделал. И дальше канал, уже потратив, пытается в любом случае спасти свои деньги. И чуть-чуть меняется, то есть забывать о финансовой стороне этого вопроса никак нельзя.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Но когда канал уже принял работу в том или ином случае, значит, что мы обсуждаем право канала на свой вкус, Ир?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Нет, почему, мы обсуждаем право канала не оскорблять чужой общественный или личный вкус. И не право, а обязанность канала.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Ира, вопрос оскорбления вкуса не кодифицируется.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Почему же?

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Потому что здесь некоторые ведущие, которые оскорбляют мой вкус эстетически.

    В. ПОЗНЕР – Это не во вкусе дело.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – В данном случае этический вопрос.

    В. ПОЗНЕР – Должны существовать законы. Я насчет России не в курсе, к сожалению. Но в некоторых других странах существуют законы, в соответствии с которыми если в художественном фильме о ком-то можно доказать преднамеренное желание извратить, оскорбить, унизить, но доказать в суде, это можно сделать и будут колоссальные штрафы. Это я понимаю. То есть если усматривается преднамеренное…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Искажение, оскорбление.

    В. ПОЗНЕР – Это нормально.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Но когда фильм уже вышел.

    В. ПОЗНЕР – Конечно.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Так там все общественные советы, которые существуют, они оценивают продукцию уже после того, как она была показана. И выносят свое суждение. Кстати, по поводу Ландау, речь идет о «Закрытом показе». С участием потом в дискуссии и родственников Ландау. Это меня единственное, что примиряет с этим произведением. Если все так ужасно, как говорят те, кто вроде бы его видел.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Безусловно, и мы тоже позовем людей…

    В. ПОЗНЕР – А вы знаете, когда это будет, Ира?

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Пока не знаю.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Я узнаю, позвоню, Владимир Владимирович вам.

    В. ПОЗНЕР – Очень интересно.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Потому что вдруг совершенно неожиданно на каких-то пустых местах, казалось бы пустых, фильм «Колчак».

    И. ПЕТРОВСКАЯ – «Адмирал» фильм.

    А. ВЕНЕДИКТОВ – Да. Я прошу прощения. С одной стороны общественная организация под названием Коммунистическая партия РФ, искажение и так далее, с другой стороны казаки. Это нормально, когда идет обсуждение. Но ненормально, когда художественное произведение начинают воспринимать как факт. На самом деле подвески вернул Д’Артаньян, мы-то понимаем, и так и изменилась история Франции.

    И. ПЕТРОВСКАЯ – Дело в том, что это очень далекая история. Когда близкая история, это многих…

    А. ВЕНЕДИКТОВ – А потомки Д’Артаньяна могут вам еще вкатить. А фильм «Мумия» потомки фараонов. Там просто оскорбительно. Спасибо большое. Ирина Петровская, Владимир Познер. Я хотел бы сказать, что сегодня пришла новость только что о том, что скончался Муслим Магомаев. Мы даем вам послушать одно из самых известных исполнений, одну из самых известных песен Муслима Магомаева.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.