Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 17 июля 2008

    Владимир Познер на Эхо Москвы. Народ против… 17.07.2008



    С.БУНТМАН: Ну что ж, мы начинаем программу «Народ против…» Всех заинтриговали уже в Интернете – и RTVi, и «Эхо Москвы», и в теле- и в радиоварианте. Программа у нас сегодня своеобразная. Гость-то у нас, как обычно. Гости у нас большие. Вот Владимир Владимирович Познер у нас сегодня. Добрый вечер.

    В.ПОЗНЕР: Добрый-добрый.

    С.БУНТМАН: А народ у нас сегодня своеобразный. Это те люди, которые очень внимательно смотрят телевизор, потом об этом пишут, а сегодня будут задавать вопросы Владимиру Владимировичу Познеру. Но сначала я задам короткий вопрос человека два-три ответят на него, потом слушатели ответят и, конечно, Владимир Владимирович тоже. Вопрос такой. Скажите, пожалуйста, положа руку на сердце: изжила себя премия «Тэфи»? вот вся история с Академией, с вручением премий профессиональный по многим номинациям? Изжила ли себя такая форма? Пожалуйста. Евгений К., потом скажу, кто это.

    Е.КУЗИН: Я надеюсь, что нет.

    С.БУНТМАН: Есть какие-то обоснования? Короткий хотя бы…

    Е.КУЗИН: Да просто хочется верить в лучшее. Хороший праздник, место, где собираются самые разные люди и, может, раз в году встречаются. Вот мне приятно смотреть на то, как они встречаются.

    С.БУНТМАН: Понятно. Хорошо. Приятно смотреть. Пожалуйста, Ирина П. хочет? Пожалуйста.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Совершенно, на мой взгляд, не изжила. Более того – по идее ее жизнь могла бы только начинаться сегодня. Пройден некий этап, начинается новый этап телевидения, и «Тэфи» вполне соответствует и может задавать определенные критерии и стандарты телевидения.

    С.БУНТМАН: Хорошо. Да.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Умирание может, конечно, произойти, но очень этого не хочется. Именно потому, что всегда есть надежда, что телевидение не заканчивается только тогда, когда оно начиналось, когда в романтическую эпоху несколько учредителей главных каналов создавали эту премию. Потому что сейчас телевидение гораздо более серьезное, масштабное, интересное и важное дело в стране. Поэтому вряд ли надо сделать так, чтобы она умерла.

    С.БУНТМАН: Ну хорошо. Пускай Александр М. возьмет и скажет. Это последнее будет высказывание.

    А.МЕЛЬМАН: Еще год назад я, в общем-то, иронизировал, ехидствовал по этому поводу и хотел и изгалялся, как мог. Но теперь не хочу, жалко, потому что «Тэфи» слаба. А слабого надо защищать. Я за защиту слабых.

    С.БУНТМАН: Хорошо. Вот это несколько мнений. Пожалуйста, Владимир Владимирович, ваше соображение на этот счет – умерла или не умерла? Изжила себя не изжила премия «Тэфи»? и я через минуту-другую запущу голосование. Пока Владимир Владимирович, пожалуйста.

    В.ПОЗНЕР: Что, положить руку на сердце, как вы сказали, нет?

    С.БУНТМАН: Ну да.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо, положил.

    С.БУНТМАН: Я вижу, да. И многие зрители тоже.

    В.ПОЗНЕР: Я думаю, что «Тэфи» может исчезнуть, это вполне реально в связи с тем, что происходит последний год, может полтора. То, что исчезновение «Тэфи» это плохо для телевидения, для меня это очевидно. То есть то, что телевизионная премия нужна, полезна и важна для людей, которые работают в телевидении… я хочу увидеть человека, который получил «Тэфи» и сказал бы: «Это несправедливо, я отдаю». Что-то я таких не встречал. Как в региональном «Тэфи», так и в общенациональном. При всех недостатках, которые имелись и имеются. Так что я полагаю, что совсем не изжила своего значения.

    С.БУНТМАН: Я хочу задать этот же вопрос слушателям. Если вы считаете, что премия «Тэфи» себя изжила, тогда вы звоните 660 01 13. Если вы считаете, что не изжила, 660 01 14. В течение двух минут мы будем голосовать.

    ГОЛОСОВАНИЕ

    С.БУНТМАН: Итак, если вы считаете, что изжила себя как премия, как явление, 660 01 13. Если вы считаете, что не изжила, 660 01 14. Сейчас я передам микрофон всем присутствующим, которых я представлю. Но у меня дополнительный вопрос на ту же тему Владимиру Владимировичу. Когда вы говорили, что может исчезнуть и это было бы очень жаль, вы говорите об искусственной смерти, насильственной смерти «Тэфи» по многим причинам? Или внутренне в ней есть такой уже достаточно сильный элемент, который ее приводит сам к смерти естественно?

    В.ПОЗНЕР: Нет, такого элемента нет, на мой взгляд, а есть внутренние разборки, которые происходят, это да. Есть личные притязания, недовольство, обиды. Это все есть. Ну, я бы сказал, что это будет насильственная смерть, если это произойдет.

    С.БУНТМАН: Владимир Познер, и я хочу представить, раскрыть всевозможные псевдонимы, повторить эту гнусную компанию, которая когда-то была. И я должен представить, что это Ирина Петровская, Анна Качкаева Александр Мельман, Сергей Варшавчик, Евгений Кузин и Мария Гореславская. Те люди, которые смотрят внимательно телевидение и говорят о нем, сейчас имеют возможность задать вопросы Владимиру Познеру. Пожалуйста. И этим мы все время будем заниматься. Через полминуты у нас голосование завершится и я скажу о его результатах, которые очень интересны. А пока вопрос. Пожалуйста, Сергей Варшавчик.

    С.ВАРШАВЧИК: Владимир Владимирович, на мой взгляд, сейчас, конечно, «Тэфи» и Телеакадемия на некоей развилке находятся. И как пойдут события, так оно, собственно говоря, видимо, и произойдет. Скажите – на ваш взгляд, нет ли все-таки усталости некоторой в рядах телевизионщиков от того, что достаточно узок круг людей, которым вручается эта телевизионная премия, от того, что многие телепрограммы, получив «Тэфи», закрываются? Не многие, но некоторые. Есть такая тенденция. И не происходит ли некоего девальвирования премии?

    В.ПОЗНЕР: Ну, я не могу с вами согласиться, что есть тенденция к закрытию тех программ, которые получают «Тэфи».

    С.БУНТМАН: Я прошу прощения. Можно я объявлю результаты голосования?.. В последнюю секунду, когда я уже нажимал на стоп, вот тогда только у меня появился во втором положении одна десятая процента. 49,9% считают, что изжила себя, 50,1%… Вот все время. Мне так хотелось поймать ровно на 50-50 голосование. Пожалуйста.

    В.ПОЗНЕР: Да, так что это вот по первому вопросу. А что значит ограниченный круг получает? 280 академиков, которые голосуют. Да, часто голосуют корпоративно. Попытка найти идеальный способ голосования пока что не удалась. Ни открытое голосование, когда появлялись фамилии голосующих, поскольку многие беспокоились, что если они не так проголосуют, не за свой канал, то у них будут неприятности, ни тайное голосование, когда все голосуют за все, тоже не дало результата. Я прихожу к выводу, что на самом деле, наверное, надо было бы решать все на уровне гильдии, в самих гильдиях решать сразу победителя, а не общим голосованием, но тайным, разумеется, в гильдиях. Но пока этого нет. Усталость… А от чего усталость-то? Я не очень понимаю. Мне не кажется, что произошла девальвация самой премии. Мне кажется, что те программы, которые выигрывают, как правило, достойно выигрывают и достойные программы. Не всегда. Бывают спорные вещи. Но вы мне покажите премию, начиная с Нобелевской, в области литературы, в которой этого не происходило. Вы знаете, что Лев Толстой, умерший в 1910 году, так и не получил Нобелевскую премию по литературе, которая была учреждена в 1901-м. Чехов не получил ее, а получили люди, чьи фамилии все забыли. Уж если в Нобелевской премии могут происходить такие вещи, почему, когда это происходит на Оскарах, это не может произойти и будет происходит, если сохранится «Тэфи»? обязательно. Такого стопроцентного попадания не будет. Я буду счастлив, если будет попадания хотя бы 85%. Это высокий процент. Так что у меня нет этого ощущения.

    С.БУНТМАН: Пожалуйста, Аня.

    А.КАЧКАЕВА: Владимир Владимирович, что вы уже как президент Академии предприняли, чтобы кризис был преодолен?

    В.ПОЗНЕР: Вопрос трудный. Потому что если на него отвечать открыто, я должен говорить о том, с кем я встречался, а эти встречи были не публичными. Понимаете? И если я скажу, что этот мне так сказал, этот так, это, возможно, может только усугубить эти дрязги, которые сейчас имеют место. Я могу только сказать вам, что я встречался со всеми, кроме Кулистикова, который просто не захотел со мной встретиться.

    А.КАЧКАЕВА: Это генеральный директор НТВ, чтобы было понятно нашим слушателям.

    В.ПОЗНЕР: Да. Но я, естественно, встречался с Добродеевым, разговаривал с Сеславинским, разговаривал с другими людьми, которые имеют опосредованное отношение к телевидению. Мы собирали – было совещание – всех учредителей, когда вроде все со всем согласились, как быть дальше. Потому что одна из главных претензий заключалась в том, что три главных канала федеральных представлены неравномерно. У Первого канала, например, больше членов Академии, чем у Второго или у НТВ. И хотя это странный подход, но мы вышли на то, что давайте делать, чтобы было одинаково. Давайте тщательно подсчитаем, сколько кого чего, и пускай тогда ВГТРК или РТР скажет – мы вот этих людей предлагаем, и их принимают без спора и без возражений. То же самое НТВ – вроде все сказали: «Да, хорошо, это годится», и дальше ничего не пошло. Что на самом деле происходит, какие на самом деле претензии, я до сих пор не понимаю. Я много раз говорил – если моя фигура является помехой, то нет ничего проще, чем просто это сказать. Я сам минимум три раза говорил – я 14 лет президент Академии, давайте меня сменять. Я готов в любую секунду. Никто мне этого не говорил.

    А.КАЧКАЕВА: Тогда почему вы отменили пресс-конференцию минувшую?

    В.ПОЗНЕР: Я вам скажу. Потому что желание высказаться было эмоциональным. Я хотел резко высказаться, а потом я подумал: все-таки это о тебе или все-таки это об Академии или о «Тэфи»? И я решил воздержаться.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну, у меня здесь двойственной положение. Думаю, так же, как у Анны Качкаевой. Потому что мы не только народ, который, может, и против, хотя я не думаю, не дело сейчас..

    С.БУНТМАН: но вы народные академики.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Мы – члены Академии российского телевидения, которую возглавляет Владимир Владимирович Познер, хотя ему, безусловно, не подчиняемся, как и все остальные члены Академии. Я думаю, что несправедливо, если Познер один будет отвечать за всю Академию и за все, что там происходит, как сейчас многие пытаются это представить. Потому что мне кажется, там проблема сегодня в том, что начали играть главную роль теленачальники, превращающие или желающие превратить как Академию, так и премию в некий свой пиар-отдел. Что иногда действительно и удается. Владимир Владимирович, как, по вашему, можно эту ситуацию как-то разрулить, как отстранить начальников от того, чтобы они задавали тон иногда негласно? Заставляли своих сотрудников исходя из корпоративных принципов голосовать? И вообще вся история начинается с некоторых вопросов. Вот кому это выгодно сегодня? Кому выгодно разрушить то, что создавалось? Неважно, какое оно создано, но лучше, чем никакое.

    В.ПОЗНЕР: Вы знаете, на самом деле, никому не выгодно. Все-таки надо понимать так. Академия ведь существует не в безвоздушном пространстве. Она стоит денег. Тиражирование программ, организация церемоний, поездки по стране – это все стоит денег. Учредители – это те, которые дают эти деньги. Это каналы. И конечно, больше других – Первый, Второй, когда-то четвертый и так далее. Естественно, люди, возглавляющие эти каналы, являются членами учредительного совета. Естественно, что они принимают решения. Вот от этого уйти невозможно. Потому что тогда они говорят – подождите, мы платим, но никакого влияния не имеем?

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Простите, сразу можно уточнить? Просто даже как члену Академии интересно, не говоря о народе. А каков взнос? Какова сумма реальная взноса учредителя в Академию или в фонд?

    В.ПОЗНЕР: Если мне не изменяет память, почему-то мне вспоминается цифра 36 тысяч в год.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну это пара минут рекламного времени канала, да?

    В.ПОЗНЕР: Ну, вот как бы то ни было. Поэтому им сказать, что вы, ребята, платите, но не вмешивайтесь в процесс, это нереально. Никто на это не пойдет.

    С.БУНТМАН: Я прошу прощения – где-то прописано, за что они платят? Существует ли некий устав и прописанные правила, за что это? ведь не за премию себе?

    В.ПОЗНЕР: Вот, скажем, «Тэфи», сама статуэтка. Вот мы сейчас заплатили за эти статуэтки один миллион…

    С.БУНТМАН: Чего?

    В.ПОЗНЕР: Долларов. Понимаете? Потому что это бронзовые статуэтки работы Эрнста Неизвестного, их 50 штук. Они очень дорого стоят. Вот за все эти вещи приходится платить. Все это прописано, все это абсолютно прозрачно. В этом смысле генеральный директор фонда Раиса Яковлевна Беспечная безупречно работает. С этим все в порядке. Как сказать, скажем, генеральному директору канала, что он не имеет права голосовать? Ну почему он не имеет права голосовать? Он может быть и продюсером, кстати. Это часто бывает. Он имеет отношение к творческому процессу часто. И ему говорят – вот потому что ты начальник, ты не должен голосовать. Их сколько, этих начальников?

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Владимир Владимирович, а если ему сказать, чтобы он не голосовал за свои программы, за продукцию своего канала? Пусть голосует за других.

    В.ПОЗНЕР: Да, я знаю некоторых – я не буду их называть, – которые говорили – «Вот я не голосовал, я голосовал за другого». То есть просто быть честным, просто быть профессиональным до конца.

    С.БУНТМАН: Но все-таки налицо конфликт интересов.

    В.ПОЗНЕР: Налицо совсем другое. Давайте я так отступлю чуть-чуть. Помните, было время, когда НТВ получало массу «Тэфи»? при том, что они были представлены не большинством. Но просто это вот сообщество в лице той Академии – было меньше народу, но все-таки было достаточно много з понимало: да, это лучшие работы, это лучшие телевизионщики. Они и выигрывали. И ничего, и никакой корпоративности здесь не было. Потом был случай, когда вдруг Первый канал ничего не получил почти. И было понятно, что что-то там происходит. Это неспроста. Я считаю, что в этом смысле Эрнст молодец, что он ничего по этому поводу не сказал, как генеральный директор. Просто вообще не выступил. Хотя, в общем, мог бы выступить. В прошлом году РТР мало получил «Тэфи». И как мне кажется, весь сыр-бор связан с этими вещами – какой канал является победителем. К этому все сводится. То есть это личные амбиции конкретных людей. В этом я абсолютно убежден. Другого нету здесь. Это неплохая церемония. Это неплохое дело. Для телевидения ничего плохого в этом нет. Наоборот.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Владимир Владимирович, может, проблема все-таки в телевидении, а не только в личных амбициях? То НТВ, когда Академия не принимала для себя решений, как она полагала тогда, политических, а на самом деле и профессиональных, в том числе когда многих людей лишали работы, а теперь господин Кулистиков называет их лишенцами и говорит, что нынешним молодым талантливым людям с этими лишенцами не по пути. Может, проблема гораздо глубже? И в том числе в некоторой моральности и этих этических стандартах, которые не обсуждаются?

    В.ПОЗНЕР: Возможно. Это вполне может быть. И вообще – проблем очень много. Но для меня главный вопрос такой. Вообще Академия российского телевидения, награждающая ежегодно лучшие программы и лучших телевизионщиков, нужна или не нужна? Вот и весь вопрос. Если не нужна, давайте ее закроем. Если она нужна с точки зрения телевизионщиков, людей, работающих в индустрии, со всеми ее минусами, и всегда мы их найдем, эти минусы, никогда не будет так, что все прямо изумительно, тогда давайте сделаем все, чтобы ее сохранить. Если надо предпринять какие-то шаги, скажите, какие.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Вы и предприняли шаг – вы сказали: я готов уйти. А потом отменили пресс-конференцию. Теперь собрались с нами разговаривать. А те люди, которые даже по уставу должны были как-то отреагировать на ваше заявление, они как-то отреагировали?

    В.ПОЗНЕР: Нет.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Вы готовы с ними разговаривать?

    В.ПОЗНЕР: Абсолютно.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: По уставу вас вообще как переизбирать? Может, лучше общим голосованием?

    В.ПОЗНЕР: Ну, как вы знаете, по уставу президент избирается учредителями. Давайте поменяем устав. Пожалуйста. Но для этого нужно, чтобы учредители согласились, что Академия существует, но нужно изменить устав.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: А может, хорошо бы, чтобы в Академии наконец гильдии заработали и руководители гильдий выступили с какими-нибудь инициативами?

    В.ПОЗНЕР: Абсолютно согласен с вами. Более того – в прошлом году, я считаю, что был шаг вперед, когда именно были созданы гильдии, и гильдии избрали своих председателей. И эти председатели вышли с разными предложениями, и эти предложения в основном были приняты. И следующий шаг, на мой взгляд, это то, чтобы сами гильдии определяли победителей, а не кто-нибудь еще. Но это если будет голосование. Потому что если мы соберемся и, предположим, все члены Академии, которые являются работниками РТР и, скажем, канала «Культура», не придут голосовать, это, знаете, немножко похоже на Олимпийские игры 80-го года, которые Советский Союз выиграл с огромным преимуществом…

    С.ВАРШАВЧИК: А потом 84-го.

    С.БУНТМАН: Это когда отдельные каналы соберутся?

    В.ПОЗНЕР: И кто-то не будет участвовать.

    Е.КУЗИН: Владимир Владимирович, в связи с этим у меня вопрос. Хорошо, ситуация патовая. ВГТРК выходит, но не премирует своих представителей. И что? если вот три эти канала не будут представлены…

    В.ПОЗНЕР: Два канала.

    Е.КУЗИН: «Культура»…

    В.ПОЗНЕР: А, вы считаете «Культуру».

    Е.КУЗИН: «Культура», «Спорт» и «Россия». Что, в связи с этой ситуацией можно говорить о том, что Телеакадемию надо распускать?

    В.ПОЗНЕР: Ну, можно говорить о том, что церемония является ущербной. Она не отражает подлинного положения. Я не говорю, что надо из-за этого закрывать Академию, но фактически это сильный удар по Академии, это правда, это надо признать. И мое мнение заключается в том, возвращаясь к тому, что я сказал – либо это нужно, иметь эту Академию, тогда давайте искать пути, я готов к любому, более того – я готов у йти и пускай придет другой человек, который этим будет заниматься? Лишь бы сохранить Академию. Понимаете, вот весь смысл того, о чем я говорю.

    С.БУНТМАН: Для чего сохранить Академию?

    В.ПОЗНЕР: А для того, чтобы сохранить «Тэфи», чтобы по-прежнему ежегодно само телевизионное сообщество могло оценивать себя и свои лучшие работы и своих лучших работников.

    С.БУНТМАН: И чтобы этому верили?

    В.ПОЗНЕР: Ну разумеется. Так же, как это делают в кино, в театре. Так же, как это делают в балете. И так далее. Или на конкурсе Чайковского, где вы найдете массу людей, которые скажут: неправильную дали премию, не тому пианисту! Не тому скрипачу! Это всегда будет.

    С.БУНТМАН: Владимир Познер. И мы продолжим через три минуты нашу программу.

    НОВОСТИ

    С.БУНТМАН: Мы говорим о телевидении, потому что у нас в гостях Владимир Познер, и вот такие вот просвещенные и в чем-то привилегированные телерадиозрители, которые у нас сидят в студии сейчас. Сразу начинаем… Сергей из Москвы говорит: «Дело не в премии «Тэфи», а в телевидении. Хоть какая-то концепция развития телевидения светит? Воротит от вашего гламура». Вот мы говорим не только о премии. И почему я спросил, зачем сохранять Академию. Для жизни академиков. Возможно ли при сохранении Академии или каким-то поворотом при реорганизации работы вот именно профессиональная самооценка, при этом понятная, несмотря на все возможные споры, Владимир Владимирович, но более или менее понятная и приемлемая для зрителей. То есть зрители могут спорить, но уважают.

    В.ПОЗНЕР: Вы знаете, я бы хотел, чтобы мне назвали хотя бы три программы, получившие «Тэфи», которые можно назвать гламурными.

    С.БУНТМАН: Здесь говорят о гламуре…

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну, например, Тина Канделаки – это качественно, но это гламур.

    С.БУНТМАН: А что имеется в виду? Которая из программ?

    В.ПОЗНЕР: «Детали», за которую она как лучший интервьюер получила. Я еще раз говорю – я сейчас не оцениваю, я просто говорю, что там есть и гламурные. Гламур гламуру тоже рознь.

    В.ПОЗНЕР: Ну наверное.

    С.БУНТМАН: Но это очень хорошие интервью были, очень интересные. Даже с теми людьми, которые мне неинтересны, например. Очень интересные были заходы и подходы. Здесь о гламуре в телевидении говорят, что вот премии получают программы, люди, а гламур – это то, за чем не видно даже и этих программ…

    В.ПОЗНЕР: Да, но Академия ничего с этим сделать не может. Академия не является органом, который сколько-нибудь заказывает программы, контролирует каналы, совершенно нет. Могут быть претензии к руководителям каналов, но это другой вопрос. Академия оценивает то, что выдвигается. И все. И в остальном.

    С.БУНТМАН: Давайте запомним – то, что выдвигается.

    В.ПОЗНЕР: И выдвигается только двумя силами, если угодно. Либо вещателем, то есть каналом, либо производителем, то есть той компанией, которая произвела эту программу. Вот только эти две стороны имеют право выдвигать.

    С.БУНТМАН: Давайте отметим. Может, здесь и существует определенный порок.

    А.МЕЛЬМАН: Ну, я понимаю, что народу как таковому, без кавычек, совершенно не интересны вот эти все партийные подковерные игры, о которых мы здесь периодически говорим. Народу важно…

    С.БУНТМАН: Я б так не сказал, Саш, смотря на экран.

    А.МЕЛЬМАН: Ну, я так думаю, народу все-таки интересно, чтобы телевизор работал, чтобы он показывал различные передачи, народ оценивает включением кнопки то, что ему интересно. А здесь, в общем, собрался такой специфический народ. Как говорил бургомистр из «Убить дракона» – «Это хуже народа – это лучшие люди города». Но тем не менее, я спрошу, Владимир Владимирович, именно о подковерных делах. Вот вы сказали, что несколько лет назад ВГТРК, как вы думаете и предполагаете, совершил некий сговор и таким образом получил огромное число статуэток и оставил своего главного конкурента – Первый – без первого места. И вы благодарны Константину Эрнсту, что он молчал, и вот такое молчание длилось три года, и вот империя нанесла ответный удар. Вот вы сейчас готовы сказать, что Первый канал совершил нечто подобное в прошлом году? То есть так же, договорившись…

    В.ПОЗНЕР: Знаете, странное дело. Я этого вообще не сказал. Странно: говоришь одно, а хотят слышать другое. Еще раз. 4 года тому назад Первый канал почти ничего не получил, сказал я. И это, видимо, было неспроста, сказал я. А у Константина Эрнста хватило чего-то, выдержки, по этому поводу ничего не говорить. Я не сказал, что я ему благодарен, я не сказал – ВГТРК. Понимаете, вы мне все время… это характерно вообще для вас, защитников слабых, вставлять слова людям в рот, которые не говорили. Я вам сильно советую пересмотреть этот подход. Потому что, вообще говоря, пока по-доброму с вами разговариваю, но я могу и иначе. Это неправда. Я так не говорил. Поэтому – если хотите задать мне вопрос, прошу. Я отвечу на него. Считаю ли я, что в прошлом году был сговор? Нет, не считаю.

    А.МЕЛЬМАН: Понятно, это ответ. Спасибо.

    С.БУНТМАН: Пожалуйста, Мария. Мария Гореславская два раза пыталась взять в микрофон и потом отнимали жуткие жестокие люди, которые…

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Мне кажется, во-первых, я позволю высказать свое суждение, а потом задать вопрос. Мне кажется, что кризис «Тэфи» – это часть общего медийного кризиса и кризиса доверия вообще к премиям каким-либо, потому что я уверена, что никто из присутствующих не назовет ни одной премии, которая была бы сейчас по-настоящему авторитетна, как мне кажется.

    В.ПОЗНЕР: Я могу одну назвать.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Очень интересно.

    В.ПОЗНЕР: «Триумф».

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Да, может быть. Пожалуй, да, соглашусь. Ну вот и все, собственно. Я думаю, что на этом список можно и закончить. Это раз. Как выходить из этого кризиса? Мне кажется – может, стоит обратиться к опыту «Эмми» той же, например? По какому принципу там вручается? Я понимаю, что там тоже достаточно недовольных и несогласных и считающих, что несправедливо вручены те или иные премии. Но все-таки, мне кажется, там по крайней мере не стоит вопрос о ее закрытии.

    В.ПОЗНЕР: Да.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: И второй вопрос у меня. Мне просто интересно задать его вам именно как человеку, в данном случае очень давно находящемуся внутри телевидения. Сейчас, вот именно на сегодняшний момент, не пять лет назад, не десять… я знаю, что тогда «Тэфи» была очень престижной, и получить ее было престижно, и к этому очень стремились. Сейчас это является стимулом для тех, кто делает программы, кто задумывает программы? Не целью, но стимулом. Поощряется ли получение «Тэфи» руководством телеканалов, например, в какой-то форме. Вот такой у меня вопрос.

    В.ПОЗНЕР: Вы знаете, я могу ответить только так. В этом году уже подано 470 работ. Это больше, чем в прошлом году. Если нет интереса к «Тэфи», то люди не будут подавать. Зачем?

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Сколько региональных из них?

    В.ПОЗНЕР: Я вам точно не скажу. Ну, скажем, из Питера 41 работа.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Я могу себе представить, что в регионах, конечно, она желанна, эта премия. Как бы то ни было, 470 – это значит, есть интерес. Это первое. Теперь второе – насчет «Эмми». Возможно, вы знаете, что в Америке существует две академии, которые вручают одну и ту же премию, которая называется «Эмми». В свое время, когда создавалась американская академия, там была тоже внутренняя борьба, и они разделились на две, но разделившись так: одна академия вручает только за прайм-тайм, другая академия вручает только за дневное. Вот они так разделились. Но сколько человек голосует? По американский академии на сегодняшний день порядка 15 тысяч человек. То есть любой человек, работающий в этой индустрии, который платит взносы, это важный момент, имеет право в этом принимать участие. Делегируется и так далее. У нас в академии 280 человек. Вот если у вас в академии несколько тысяч, то вопрос объективности снимается. Это само собой. Я всегда был сторонником того, чтобы резко расширить академию. Ведь в начале нас было 12 человек. И были люди, которые говорили – «Мы – ареопаг». Вот должны особые люди принимать решения. Они лучше всех понимают. Слава богу, мы это преодолели, но не до конца. Почему 280? На российском телевидении сколько народу существует? Почему это не расширяется? Да, это большие деньги. Содержать такое количество людей, организовать это все, всем рассылать и так далее – это очень трудное дело. Но я убежден, что пока будет все-таки исчисляться сотнями это количество членов Академии, все равно не будет объективности. Вот статистически важно, чтобы было гораздо больше народу. И чтобы каждый голосовал только за свою профессию.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: А может, еще корень зла в том, что участие в голосовании принимают исключительно те, кто задействован, кто делает телевидение… а пусть это будут люди, которые просто участвуют в культурном процессе.

    В.ПОЗНЕР: Никак.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Почему?

    В.ПОЗНЕР: Потому что это не профессионалы.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Ну и что?

    В.ПОЗНЕР: По идее это профессиональная премия. Ну слушайте, вот давайте конкурс Чайковского будут судить профессиональные музыканты и любители музыки.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Но ведь музыкантами не становятся вдруг, а на телевидение запросто может попасть человек, который еще вчера не работал на телевидении.

    В.ПОЗНЕР: Например?

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Радиоведущий, например.

    В.ПОЗНЕР: Ну на телевидении кто…

    С.ВАРШАВЧИК: Мария, видимо, имеет в виду, что оценить качество яиц может не только курица.

    В.ПОЗНЕР: Качество яиц оценивает тот, который их ест. Я бы так сказал, а не курица. Но все-таки если это профессиональная премия, то должны в этом разбираться профессионалы, а не любители. Вообще я не любитель самодеятельности, знаете ли…

    А.КАЧКАЕВА: Владимир Владимирович, на этом основании вы не должны были как президент Академии решать судьбу звукорежиссера. Потому что невозможно…

    В.ПОЗНЕР: Не должен был, согласен. И мы в этом году приняли решение, что этот вопрос снимается, что больше президент, кто бы он ни был, не будет иметь права в случае ничьей принимать это решение. Более того – если будет ничья, будет даваться две «Тэфи». А будет три – будет три «Тэфи». Но никто не будет это решать. Вышли на это. Но мы постепенно же развиваемся.

    А.КАЧКАЕВА: Кстати, насколько я знаю, в «Эмми» и несопоставимо большее количество номинаций, чем в «Тэфи».

    В.ПОЗНЕР: Порядка 450.

    А.КАЧКАЕВА: Ну то есть больше.

    В.ПОЗНЕР: Но по телевидению показывают только часть маленькую. Не показывают информацию вообще, не показывают спорт вообще, не показывают никаких технических вещей. То есть звук, свет, грим – все это не показывается. Показывается только прайм-тайм и дневное телевидение. Ток-шоу, «мыло» – вот то, что показывают.

    А.КАЧКАЕВА: Но зато это мировой масштаб.

    В.ПОЗНЕР: 450 премий. Ну вот так.

    А.КАЧКАЕВА: Понятно. Спасибо.

    Е.КУЗИН: Владимир Владимирович, я хотел бы уточнить сумму взноса, который делает каждый учредитель. Примерно от 12 до 15 их, я не помню их точное число.

    В.ПОЗНЕР: 11.

    Е.КУЗИН: Грубый подсчет показывает, что их взносов не хватает даже на статуэтки. Где-то берутся дополнительные деньги. Весь корень зла сейчас, вернее, основная проблема – в том, что учредители не могут между собой договориться. При этом остальные 270 академиков в принципе готовы приходить, голосовать и поддерживать премию. Не рассматривался ли вопрос о том, чтобы изменить состав учредителей, лишить их права голоса и найти те самые 350 тысяч долларов, которые они зарабатывают?

    В.ПОЗНЕР: Ну, во-первых, 350 тысяч долларов – тоже мало. У нас есть возможность, и мы это делаем постоянно – тут это опять, конечно же, работа Раисы Яковлевны Беспечной – это находить спонсоров. Собственно, основные деньги идут оттуда.

    Е.КУЗИН: Я к тому, чтобы отстранить людей, руководящих телевидением, от принятия решений по «Тэфи» совсем.

    В.ПОЗНЕР: То есть не иметь вообще учредителей?

    Е.КУЗИН: Ну или тогда включить всех. Потому что многие же каналы, которые появились после учреждения «Тэфи»…

    В.ПОЗНЕР: То есть чтобы они тоже вошли как учредители?

    Е.КУЗИН: Да.

    В.ПОЗНЕР: Для этого надо менять устав. Мы готовы.

    Е.КУЗИН: А кто не готов и кто мешает? Кто тормозит?

    В.ПОЗНЕР: Устав меняется. Это не то, что… устав меняется легче, чем Конституция. Даже Конституция меняется, как известно. Поэтому здесь нет проблемы. Проблема вот в чем. Должны люди сказать, которые недовольны – надо изменить это, это и это в уставе, давайте это рассмотрим. В том-то все и дело, что никто ничего не говорит, и когда говорят в частности по поводу корпоративности, говорят – хорошо, давайте доберем, чтобы у всех было одинаково. Говорят – хорошо, и дальше ничего. В том-то и дело, что нет у меня никакой ясности, почему это происходит. Кроме того, что я говорил. Личные амбиции и обиды.

    С.ВАРШАВЧИК: Владимир Владимирович, не кажется ли вам, что некий кризис «Тэфи» есть отражение общего кризиса с масс-медиа в России за последние годы? И если посмотреть номинации за последние несколько «Тэфи», то новостные программы практически ушли, жанр интервью практически ушел, и не секрет, что тенденция на нашем российском телевидении на всех каналах – это отсутствие прямых эфиров. То есть некое стремление обезопасить, что ли, каким-то образом руководство от прямого эфира. Вот я сошлюсь на пример «Времечка», которое было закрыто в начале июня из-за низких рейтингов. Но это была одна из последних программ с прямым эфиром. Не кажется ли вам, что это некая такая общая тенденция?

    В.ПОЗНЕР: Нет, насчет тенденции того, что происходит в СМИ, это совсем другой вопрос. На мой взгляд, это не имеет никакого отношения к созданию телевизионных программ. Да, то, что мало прямого эфира, я абсолютно с этим согласен – вообще мало – не только в программах, где что-то может быть, вообще мало прямого эфира. Кроме спорта и информации.

    С.ВАРШАВЧИК: Это самые смотрибельные сейчас.

    В.ПОЗНЕР: И не только у нас, кстати говоря. В Америке, на которую сейчас ссылаются, очень мало прямого эфира осталось. Все ток-шоу не в прямом эфире.

    С.ВАРШАВЧИК: Да, но у них полно информационных программ, где разные точки зрения представлены.

    В.ПОЗНЕР: Совершенно правильно. Не в этом же дело. Если говорить об общем положении вещей в СМИ сегодня, это вопросы из другой области. Но это не значит, что на телевидении не появляются классные программы. Ну, достаточно назвать «Ликвидацию» – что, это не классная программа? В любой стране сказали бы. Это здорово.

    С.ВАРШАВЧИК: «Большая разница», например, хорошая программа.

    В.ПОЗНЕР: «Большую разницу» я не смотрел.

    С.ВАРШАВЧИК: Это такие пародии на Первом канале.

    В.ПОЗНЕР: Ну не смотрел, виноват. Программы Гордона, я считаю, очень хорошие. Это просто пример. То есть несмотря на общий зажим СМИ, тем не менее появляются в регионах и на федеральных каналах вполне достойные программы.

    С.ВАРШАВЧИК: Вам не кажется, что это очень похоже на советское время, когда несмотря на зажим появлялись хорошие фильмы, книги? Нет такой переклички?

    В.ПОЗНЕР: Ну, можно привести какие-то параллели. Разница в том, что в советское время вы бы не задавали этих вопросов мне, а я бы на них не отвечал.

    С.ВАРШАВЧИК: Ну, это безусловно. Есть отличие, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Ну вот в этом в основном разница, понимаете?

    С.БУНТМАН: В общем, не везде можно задавать эти же вопросы, честно говоря.

    В.ПОЗНЕР: Нет, задавать можно где угодно.

    С.БУНТМАН: И получать на них ответы, и чтобы это было публично еще. У меня были два маленьких вопроса. Пожалуйста, Саша, если есть вопрос. Потому что скоро уже завершается программа, а тут есть принципиальные вещи, на мой взгляд.

    А.МЕЛЬМАН: Владимир Владимирович, я хотел бы понять, почему за уже 14 лет существования церемонии «Тэфи» так часто, чуть ли не каждый год, меняются правила выбора?

    В.ПОЗНЕР: Голосования, вы имеете в виду.

    А.МЕЛЬМАН: Да. Почему заранее… ведь это практически всем ясно, что тайное голосование лучше, чем открытое, что президенту, даже такому уважаемому и объективному, как вы, но все-таки в глазах многих так или иначе аффилированному с одним из каналов, нельзя давать свой голос? Это же понятно, по-моему, было с самого начала. Потому что, понимаете, когда вот такая происходит суета каждый год, это выглядит как герой из басни Крылова…

    С.БУНТМАН: Понятно, Саш, понятен вопрос.

    В.ПОЗНЕР: Я вам отвечу. На самом деле поиск такого способа голосования, который был бы наиболее объективным, был всегда. Было закрытое тайное голосование, а потом кто-то сказал – слушайте, а пускай люди отвечают за то, как они голосуют. Уж пускай, если голосует черт за что, пускай объяснит, почему. Пускай люди знают. И все сказали – да, правильно, и пошли туда. Ну, это было так. Это поиск неудачный до сих пор, но я не вижу в этом ничего такого специального. Точно так же, как сказали – ну, если ничья, то кто-то должен принять решение. Пускай принимает решение президент. Как вы понимаете, это не я предложил. И только сейчас вдруг – это действительно я предложил: ну если ничья, дайте два «Тэфи». Можно было это раньше сообразить, но не сообразили.

    С.БУНТМАН: Статуэтки дорогие.

    В.ПОЗНЕР: Не, ну какая разница?

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Владимир Владимирович, у вас есть к себе претензии как к президенту?

    В.ПОЗНЕР: Как к президенту у меня нет претензий. Как к президенту – нет. Я ничего не сделал, что могло бы навредить Академии. Это я говорю абсолютно точно.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: А к журналисту, работающему на Первом канале?

    В.ПОЗНЕР: Это совсем из другой области. Мы не меня обсуждаем, я так полагаю.

    М.ГОРЕСЛАВСКАЯ: Вы думаете, это не связано с вашим президентством?

    В.ПОЗНЕР: А какая связь? Во-первых, знаете, вот это постоянно – работаю на Первом канале… я говорю – вы понимаете, что у меня нет ни кабинета, ни машины, ничего. Я не работаю на Первом канале, меня Эрнст не может вызвать и снять с меня стружку. Это для меня очень важно. Да, мои программы идут на Первом канале. Ну и что? так что как к журналисту мои претензии к себе – это мои претензии. И я не собираюсь перед даже привилегированными слушателями их излагать. А как к президенту Академии у меня действительно к себе нет претензий.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Очень коротко. Владимир Владимирович, вы говорите, что вы выступаете за расширение Академии до тысячи. Послушайте, какая разница? Не будут смотреть конкурсные программы тысячи человек или, как сегодня, половина из 280? Мы же прекрасно с вами знаем и отдаем себе отчет, что часть наших с вами коллег просто не смотрит или смотри кое-как? И потом голосует просто потому, что знают этого человека, знают эту программу.

    В.ПОЗНЕР: Да. Такие случаи есть.

    И.ПЕТРОВСКАЯ: Как членов Академии заставить работать? Вот это один из главных вопросов.

    В.ПОЗНЕР: Вот этого я не знаю. Но я думаю, что даже если 280 не смотрит, а смотрит половина, 140, так если будет 10 тысяч, ну хоть 5 тысяч посмотрит. Это все равно другой расклад. Но вы абсолютно правы. Это абсолютное безобразие, безответственность, отсутствие честности. Ну что я могу сказать? ну как заставить людей быть профессионалами… ну Академия же, как вам сказать, не имеет власти такой. Как-то во время перерыва кто-то упомянул детектор лжи – кто-то голосовал, не голосовал – ну-ка посмотрим, как самописец показывает…

    С.БУНТМАН: Видел всю программу? Сколько стоит Оскар? – спрашивает Андрей. Сама статуэтка?

    В.ПОЗНЕР: Ой, вы знаете, я был на фабрике, где делают Оскар. Это совсем не в Голливуде. Там работают мексиканцы, им платят гроши буквально. Это жуткие совершенно цеха и сам Оскар ничего не стоит в результате этой работы. А эксплуатация детского труда – это возможный вариант.

    С.БУНТМАН: Может, как-то стоит удешевить статуэтку «Тэфи»?

    В.ПОЗНЕР: Может, таджиков. Но я боюсь, что они… я не знаю.

    С.БУНТМАН: Очень важный вопрос. Вот когда вы сказали о кинопремиях или о театральных премиях – в кинопремиях у нас получилось – сначала была Ника, потом она не понравилась, и получилось – и Ника, и Орел. Вот «Тэфи» – предполагаете ли вы появление возможной премии в телевидении?

    В.ПОЗНЕР: Вполне возможно.

    С.БУНТМАН: И самое последнее. Тоже вот скажите, положа руку на сердце, руководители каналов и производители – могут ли они внутренне подписать пакт или что-то сказать просто или самим себе, если настаивать на этом, что они заинтересованы в объективном вручении премии и отмечании лучших программ, а не в том, чтобы наши выиграли больше всего? Каждый из каналов или каждый из производителей… Возможно ли это? потому что это вопрос вопросов.

    В.ПОЗНЕР: Что значит возможно? В ответ на этот вопрос можно сказать – да все возможно. Могут ли все заинтересованные лица проникнуться важностью самого этого вопроса, отношением к телевидением, или нет, я не знаю. И сказать, что я очень оптимистичен в этом смысле, я не могу. Не знаю.

    С.БУНТМАН: Очень возможно, нужны изменения, конечно, и формулы, потому что нужна профессиональная премия. Это точно, что нужна профессиональная телевизионная премия. Мне кажется, именно для того, что, как здесь пишут, гламур, то плохо, это плохо. И Академия нужна не только для того, чтобы просто-напросто давать премии. А если Академия отмечает ту или иную программу или то или иное явление, даже если это смотрят далеко не все, то это некий, извините уж, некий знак качества, это некое предложение. И именно профессиональное – предложение качества. Если так будет, то все в порядке. С тем самым 85-процентным приближением, о котором вы говорили. Спасибо за вопросы всем привилегированным радиозрителям. Спасибо за ответы Владимиру Познеру. Это была программа «Народ против…» До свидания.

    Народ против…: Ирина Петровская, Анна Качкаева, Владимир Познер, Александр Мельман, Сергей Варшавчик, Евгений Кузин, Мария Гореславская

    Владимир Познер: Я хочу увидеть человека, который получил ТЭФИ и сказал бы: «Это несправедливо, я отдаю»





    Комментирование закрыто.