Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 17 декабря 2006

    Времена. 17 декабря 2006 года

    Рубрика: Времена.


    ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер! В эфире программа “Времена”, я – Владимир Познер.

    Вы знаете, бывает так, что принимаются какие-то программы, и принимаются, как у нас говорят, “на самом верху”, о них много говорят, пишут, становится понятно, что это очень важные программы. Но, несмотря на все это, рядовой человек имеет лишь самое общее представление, о чем идет речь, в общем, не знает, на самом деле, как обстоят дела с этими программами. Если остановить его на улице и спросить: а что вы думаете по этому поводу? – окажется, что он вообще мало что думает, потому что все это как-то… ему это все кажется, его не касается. Сегодня… Ну что, год примерно с тех пор, как были приняты проекты, национальные проекты. И, как мне кажется, было бы очень хорошо – это же важнейшее, в принципе, дело, – посмотреть, а что сегодня, год спустя, что с этим происходит. Кто-то называл эти проекты “пробным камнем” и “разведкой боем” для понимания реальной ситуации в сферах, требующих быстрейшего реформирования, довольно сложно. Кто-то сказал, что это социальная страховка перед грядущим реформированием. А еще кто-то сказал, что национальные проекты решают проблему социальной справедливости в условиях рыночной экономики. Первый вице-премьер Дмитрий Медведев дал такую характеристику, которая лично мне кажется необыкновенно откровенной. Он сказал так: “Ценность национальных проектов заключается в значительной мере в том, что сигнал из Москвы, из мест, где принимаются решения, должен дойти до практически любого уголка нашей страны. При этом задача государственной власти заключается в том, чтобы этот сигнал прошел, по возможности, так, как он был сформулирован, и та среда, через которую идет этот сигнал, это как раз и есть гражданское общество. А наша страна достаточно долго будет устроена таким образом, что без государственных сигналов, без государственных ориентиров, с учетом ее масштабов и исторических традиций, никакие процессы идти нормально не смогут”. Вот такое высказывание. Я это понял так: что без сигнала сверху трудно рассчитывать на успех.

    Правильно я понял, или нет? Что такое на самом деле национальные проекты и как обстоят с ними дела? Вот это мы сможем сегодня как раз, и узнать, и вы это поймете, как только я вам представлю наших гостей. Я всегда их представляю справа от меня и против часовой стрелке. Итак, первый заместитель председателя правительства Дмитрий Анатольевич Медведев. Добрый вечер. Рядом с ним дальше все мои гости так или иначе связаны с этими национальными проектами. Итак, губернатор Белгородской области Евгений Степанович Савченко. Напротив меня – председатель комитета Государственной Думы по охране здоровья Татьяна Владимировна Яковлева. Рядом с ней – ректор Московского физико-технического института Государственного университета Николай Николаевич Кудрявцев. И, наконец, рядом со мной доктор экономических наук, профессор, заведующий сектором аграрных проблем Института США и Канады Российской Академии наук Борис Абрамович Черняков.

    Всем вам добрый вечер.

    ВЕДУЩИЙ: Итак, по данным опроса, проведенного “Левада-Центром”, в середине сентября этого года в улучшение жизни в результате национального проекта в области образования верят 47%. Это самое большое количество. На втором месте – это улучшение в сфере здравоохранения – 43%. Гораздо хуже обстоит дело с сельским хозяйством. Вот здесь в улучшение верят всего лишь, если я не ошибаюсь, 30%. А совсем плохо – с жильем. Вот в это верят 27% опрошенных. Это было в сентябре. Значит, Дмитрий Анатольевич, первый вопрос такой. Вы, конечно, знаете об этих данных, надо полагать. Вот что вы думаете по их поводу и вообще по поводу этого, ну, пожалуй, уровня пессимизма, я бы сказал?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ, первый заместитель председателя Правительства Российской Федерации: Вы знаете, это такие цифры, которые на самом деле, с одной стороны, меняются, а с другой стороны, они в целом меня вдохновляют. Вдохновляют по нескольким причинам. Во-первых, когда в успех той или иной социальной программы верит почти половина людей, это очень неплохо. Давайте назовем какой-нибудь другой проект, какую-либо другую программу, в которую верило бы такое количество людей, и не только в нашей стране, но и за рубежом. А во-вторых, эти цифры свидетельствуют об очень высоком кредите доверия, который граждане предъявляют власти. Это определенный аванс, и нам его еще предстоит отработать.

    ВЕДУЩИЙ: Но, несмотря на то, что в двух других областях – где 30% и всего 27% – это же не половина, это же гораздо меньше!

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Это меньше, но это тоже достаточно высокие цифры.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Вот всем вам… Вы услышали эти цифры. Ну, Дмитрий Анатольевич – у него своя точка зрения. Вы ее разделяете? Любой из вас?

    Татьяна ЯКОВЛЕВА, председатель комитета Государственной Думы по охране здоровья, фракция “Единая Россия”: Владимир Владимирович, вы знаете, я тогда, в начале, когда начали реализоваться данные проекты, встречалась с медицинскими работниками. Так вот ни один медицинский работник не верил, что им, наконец, например, прибавят заработную плату, или они наконец-то получат аппаратуру. И когда стали собирать заявки – сколько же, какая аппаратура нужна лечебному учреждению, сколько ее нужно, они просто наобум посылали эти заявки, и, как всегда, по принципу: “Дай-ка, пошлю побольше, все равно не дадут, хоть чуть-чуть, может быть!”.

    ВЕДУЩИЙ: Опыт такой!

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Да, опыт такой. И вот в начале программы у нас таких цифр не было. Сейчас, я совершенно с Дмитрием Анатольевичем согласна, 43% в здравоохранении, при консерватизме медиков, – это высокая цифра.

    ВЕДУЩИЙ: А вы мне скажите такую вещь. Насколько я понимаю, вот эти вот проекты невозможно осуществить без какой-то поддержки снизу. Это же невозможно только где-то там решить, а что вот люди.

    Вот при этом уровне все-таки недоверия шансы реальные есть, что они осуществятся? Я говорю: с вашей точки зрения, опять, любой из вас, кто хочет вступить.

    Евгений САВЧЕНКО, губернатор Белгородской области: Я считаю, что вы назвали самый низкий уровень доверия к двум проектам: это строительство, это доступное жилье и сельское хозяйство. Я считаю, что в этих вот как раз направлениях, в этих проектах наиболее сложная сегодня ситуация. И ожидания людей, то, что они должны осуществиться, они, наверное, наибольшие. И я считаю, что если через год или через полгода снова провести мониторинг общественного мнения, то цифры, наверняка, будут другие. Динамика будет положительная. Потому что мы видим реальное улучшение ситуации и в жилищном строительстве, и в сельском хозяйстве в том числе.

    ВЕДУЩИЙ: Николай Николаевич, ваше отношение к этим цифрам? О чем они говорят?

    Николай КУДРЯВЦЕВ, ректор Московского физико-технического института: Вы знаете, что касается образования, меня эта цифра очень порадовала, на самом деле.

    ВЕДУЩИЙ: Самая высокая!

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Потому что в динамике – я знал цифры, наверное, какого-то периода раньше, – они были заметно меньше. И, на самом деле, здесь же как? Делается какое-то дело – организации конкретные в том или ином проекте участвуют. Это как бы я сравнил с бегунами, которых поставили на линию старта и дали выстрел, и вот побежали – каждый, как говорится, в своей области. Пусть, например, образование – это бег на длинную дистанцию. И все смотрят, как бегут, что они делают. Смотрят по делам. И постепенно количество людей, которые поддерживают, оно увеличивается. Это совершенно естественно.

    ВЕДУЩИЙ: Не столько поддерживают, а верят.

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Да, верят.

    ВЕДУЩИЙ: Борис Абрамович, как вы думаете?

    Борис ЧЕРНЯКОВ, доктор экономических наук, заведующий сектором аграрных проблем Института США и Канады РАН: Я отношусь к этому… Я считаю, что вообще все, что в 30%, – уже замечательно по отношению к сельскому хозяйству.

    ВЕДУЩИЙ: Вот так?

    Борис ЧЕРНЯКОВ: Дело в том, что в России всегда была известная очень пословица, о которой многие забывают, – “как изъян, так с крестьян”. Поэтому любая реформа, знаете… Вот Оскар Уайльд, который совсем далек от наших дел, и 100 лет прошло с тех пор, как он это сказал, а он сказал замечательную фразу. Он сказал: “В России нет ничего невозможного, кроме реформ”. И это как раз, на мой взгляд, и объясняет очень многие вещи. Я очень рад, что мы стартуем с такого низкого уровня. Потому что мы уже знаем, и будем говорить, очевидно, результаты, которые уже говорят о положительных сдвигах.

    ВЕДУЩИЙ: Дмитрий Анатольевич, скажите, пожалуйста, вот осуществилось, получилось. Какая страна? Попробуйте, вот… Вы же думаете вперед!

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, я бы сейчас не мыслил бы в таких конструкциях, “какая страна”. Вот цель должна быть вполне практической. Иначе мало, что может получиться.

    Цель простая – улучшение качества жизни российских граждан. Вот эта цель должна стоять перед каждым проектом. И если здесь что-то получается, значит, все идет нормально. Если говорить о более отдаленных вещах, это могут быть несколько иные стандарты социально-экономической жизни. Вот чем мы должны заниматься.

    ВЕДУЩИЙ: Можно ли сказать, что когда улучшается качество жизни подавляющего большинства населения, и это качество реально, то меняется существенно и порой сама страна? То есть, взгляды людей становятся иными?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Ну, это очевидно, абсолютно. И от уровня благосостояния зависят взгляды. Мы это хорошо понимаем. Те взгляды, которые были у всех нас еще 15 лет назад, и сегодняшние взгляды – это несколько разные позиции.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо. А те, которые говорят так, что “ну, мы все знаем, во всем мире это так, что любая власть перед выборами пытается найти какие-то такие подходы, которые понравятся будущему избирателю, – и что, национальные проекты – это, прежде всего, пиар-проект власти. Вот предстоят выборы 2007 года, президентские выборы 2008, вот раскручивают эти национальные проекты именно с целью привлечения внимания зрителя”. Что вы ответите на это?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Отвечу, что это неверное утверждение – по одной простой причине, какая бы власть ни была, кто бы ни работал министром, вице-премьером, на других должностях ни находился, вот этими вещами как занимались, так и будут заниматься. Потому что желание людей жить лучше – оно постоянно. И темы эти постоянны. И проблем достаточно. Поэтому этим будет заниматься любая власть. И тема эта нетленна. Что же касается информационного сопровождения, на мой взгляд, это важно, – просто для того, чтобы люди знали, что происходит. Что ничего никуда не замылили, и что есть какое-то движение, или, наоборот, провал.

    ВЕДУЩИЙ: Вот смотрите, хищения, или, как у нас еще называется, “распил” государственных средств – это такое общее место, о котором все знают, все говорят и так далее. Самый свежий пример – по-моему, это с Фондом обязательного медицинского страхования, скандал разыгрывается. Вы сами говорили так, я вас цитирую: “Одни жулики лекарства производят, другие жулики эти лекарства продают, а третьи занимаются посредничеством в обеспечении государственных интересов, используя средства, выделенные на государственные программы”. Понятно, что ФОМС вот этот самый, о котором я говорил, Фонд обязательного медицинского страхования, не имеет отношения к национальным проектам. Но проблема эта для России, скажем, общая. Вот отсюда вопрос: в рамках национальных проектов у вас есть уверенность, что не распилят, говоря, опять-таки, этим языком? Чтоб как-то так выставлен контроль, что удастся сохранить эти проекты?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: У меня такая уверенность есть, и контролем этим мы занимаемся в ежедневном режиме, занимаемся на самых разных этажах, начиная от правительства и заканчивая правоохранительными органами.

    Мне регулярно поступает информация о том, что происходит, о том, какие есть просчеты, какие есть проблемы, куда нужно обратить внимание. Кроме того, мы внедряем новую систему сейчас электронного мониторинга для того, чтобы можно было понять вообще, как происходит движение – движение денежных средств, расходование бюджета, к каким результатам мы пришли, какие поручения выполнены, какие поручения не выполнены. Но если будет информация о том, что кто-то все-таки ведет себя не должным образом, значит, будем разбираться.

    ВЕДУЩИЙ: А скажите, к какому этажу, вернее, на каком этаже приходится обращать самое большое внимание из этих разных этажей?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы имеете в виду, мне на какие этажи приходится обращать внимание?

    ВЕДУЩИЙ: Вам, да.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, система должна быть логичной. Невозможно из Москвы, из Белого дома, или из Кремля проконтролировать все снизу доверху. Ну, нереально это. Поэтому необходимо создать такую систему, которая будет срабатывать как сверху, так и в самом низу. Но при помощи вот тех самых сигналов, о которых вы сегодня сказали. Мне кажется, что каких-то капитальных проблем сейчас нет ни на одном этаже. Главный этаж – это тот этаж, где работают наши коллеги-губернаторы. Потому что именно там и происходит реализация национальных приоритетов – именно в регионах и муниципалитетах.

    ВЕДУЩИЙ: Так. Значит, некоторая общая картина. Теперь давайте мы будем разговаривать конкретно о каждом национальном проекте – как с ним обстоят дела, в чем трудности и в чем успехи. Мы это сделаем сразу же после рекламы.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, и так, как обещано. Мы начнем сейчас рассматривать каждый из четырех национальных проектов по отдельности. Вот, например, некоторые положения из приоритетного национального проекта “Здоровье”. Он предусматривает следующее: подготовку и переподготовку врачей общей семейной практики, участковых врачей-терапевтов и педиатров; увеличение заработной платы медицинским работникам первичного звена, фельдшерско-акушерских пунктов и “скорой помощи”. Это некоторые моменты, не все. Так вот, Татьяна Владимировна, ваша епархия. Недавно в Госдуме проводились промежуточные итоги реализации этой самой программы. Отмечается в прессе, вы лично констатировали, что врачи пошли в первичное звено. Деньги привлекли.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Но вы также отметили один из, пожалуй, самых серьезных аспектов этой проблемы – качество медицинской помощи не зависит, по крайней мере, прямо, от размера зарплаты.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Вы знаете, я хотела бы начать с того, что национальный проект “Здоровье” он не решает всех проблем здравоохранения. Это первый шаг, который мы сделали, и за ним последуют еще. Но вот, сколько я себя помню в здравоохранении, это, знаете, – государство впервые оказало вот такую мощную финансовую поддержку здравоохранению.

    И не просто здравоохранению, а в первую очередь, муниципальному здравоохранению, где 80% объема всей медицинской помощи оказывается именно в первичном звене. Вы знаете, действительно, с повышением зарплаты мы в первую очередь и усовершенствованием врачей, они прошли повышение квалификации, потому что вот с села я начинала – многие врачи по 10-15 лет не проводили повышение квалификации, а медицина растет, она развивается огромными темпами, и представляете, какое качество может быть лечения? – первое. Второе: центральные районные больницы. У меня на трех участках один участковый врач был. Какое качество он может дать и какую помощь он может оказать больному, когда у него вместо 1 тысячи 700 – 5 тысяч человек? Естественно, он работает просто как диспетчер. Сейчас мы сделали таким образом, что каждого человека привязали к своему врачу. И этот врач будет знать, как следует этого человека, и будет иметь у него постоянно. Он его начинал лечить, и он его закончит лечить.

    ВЕДУЩИЙ: Это в рамках проекта?

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: В рамках национального проекта.

    ВЕДУЩИЙ: Хотел просто уточнить.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Потому что раньше в первичном звене у нас, например, кадровая политика состояла в том, что у нас не хватало до 50 процентов врачей в первичном звене. Сейчас мы довели почти во многих регионах – вот рядом со мной, в Белгородской области, – я считаю, что там где-то 95-97 процентов, уже это звено полностью врачами укомплектовано. Это важно.

    Евгений САВЧЕНКО: Все 100 уже укомплектованы, и очередь стоит уже.

    ВЕДУЩИЙ: И очередь?

    Евгений САВЧЕНКО: И очередь стоит.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Из врачей.

    Евгений САВЧЕНКО: Из врачей, естественно.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Да. Молодые специалисты с вузов пошли, это важно. Но здесь я бы хотела еще что отметить? Конечно, не только зарплата. Во-первых, нужно ввести критерии качества. Спрашивать с врача. Если мы даем хорошую зарплату, ты должен качественно работать. У меня сидят два терапевта. К одному терапевту огромная очередь, они хотят попасть к нему на прием, а к другому никого нет. А зарплата одинаковая. Такого не должно быть. Никакого качества мы не добьемся. Второй момент, от чего зависит качество, – это, конечно, от материально-технической базы лечебных учреждений. Одними руками, фонендоскопом врач не сможет правильно и своевременно поставить диагноз. Я вот недавно была в поселковой больнице Нерль, туда приезжала, там был юбилей. Вы знаете, я удивилась: там стоит уже маммограф. Что такое маммограф? Он позволяет вовремя диагностировать рак молочной железы. А это на первом месте заболевание, которое у нас сейчас находится среди онко. И это 100% излечимо, это заболевание. Но, к сожалению, в России самая высокая смертность от него, потому что мы, не имея аппаратуры и хороших врачей, диагностируем это очень поздно, и люди умирают, хотя они могут жить.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Я вас понял. Дмитрий Анатольевич, как вы собираетесь вообще…

    Там какая-то новая система финансирования в медицине должна быть и в здравоохранении?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вообще любые фрагментарные решения ничего не дают. Что нужно делать? Нужно делать и то, что мы уже делаем, и в следующем году расходы на национальный проект вырастут, причем, вырастут на значительную сумму. В этом году мы тратим около 90 миллиардов, а в следующем году будем тратить практически 140. Но не это главное. Мы будем направлять деньги по тем позициям, куда они ушли в этом году. Но нам нужно добиваться того, чтобы они не только расходовались эффективно, но чтобы на основе этих денег и на основе того, что приобретается за эти деньги, возникали контуры нового здравоохранения. Так вот для того, чтобы все это сделать, мы предполагаем в следующем году перейти к так называемым “пилотным проектам”. Что это такое? Это выбраны 17 территорий, где будет осуществляться финансирование здравоохранения по новому сценарию. По такому сценарию, когда оплата осуществляется уже по новому стандарту медицинских услуг, и деньги поступают по одному каналу. В целом деньги в системе здравоохранения – они есть, они только нерационально тратятся. Если мы сумеем их объединить в единый поток…

    ВЕДУЩИЙ: Бюджетные деньги, вы имеете в виду?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Бюджетные деньги. Но эти бюджетные деньги поступают из разных источников и растекаются по самым разным направлениям. Что нам нужно сделать? Нам нужно эти ручейки соединить, отсечь всякие бессмысленные вещи и направить туда, куда эти деньги должны придти. Вот если мы сумеем эту задачу исполнить в рамках экспериментальных вот этих регионов, тогда мы выйдем на новую модель финансирования здравоохранения.

    ВЕДУЩИЙ: Этот эксперимент рассчитан, на какое время, примерно?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Этот эксперимент будет проходить в следующем году и, вероятно, может быть, еще один год.

    ВЕДУЩИЙ: То есть, за два года вы хотите понять?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что где-то за два года мы определимся с тем, как нам переходить к этой модели в масштабах страны.

    ВЕДУЩИЙ: Татьяна Владимировна, много споров вокруг так называемых “материнских сертификатов”. Много вопросов, и, в частности, такой – что выплата будет не раньше 2010 года. Так ведь? Кто и что гарантирует, что этим людям эти деньги достанутся, и что это будут реальные 250 тысяч? Потому что кто знает через три года, например, что это будет – сегодняшние 250 тысяч? Вряд ли это будет больше. Скорее всего, все-таки инфляция, какая-никакая. Вот как этот механизм должен работать?

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Через закон. И эти законы уже принимаются в Государственной Думе. И именно закон будет защищать. И это не 250 тысяч будет, а с учетом инфляции, эти 250 тысяч будут увеличиваться.

    ВЕДУЩИЙ: Вас устраивает, ну что ли, законодательная база, о чем мы говорим здесь? Вот этот сертификат?.. Вам кажется, что это продумано?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Меня, естественно, это устраивает, потому что мы над этим совместно с Государственной Думой трудимся.

    И те законы, которые, Государственная Дума, кстати, в достаточно быстром темпе сейчас принимает, они как раз направлены на то, чтобы в следующем году нам уже выйти в новой правовой ситуации. Чтобы можно было уже готовиться и к демографическому проекту – в частности, к материнскому капиталу, и чтобы шло финансирование по всем тем позициям, по которым и в этом году шло.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо. Деньги есть. А есть ли какой-то системный подход к вопросу повышения рождаемости, помимо вот этого вот сертификата – очень важной вещи? Дальше-то как?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Подход должен быть не только к повышению рождаемости системны, а вообще к демографической ситуации. В этом году как раз была сформулирована позиция президентом о том, как нам двигаться по демографической проблеме, из чего она состоит. Это набор мер по увеличению количества рождений, это вопросы, связанные с эффективной миграцией, и вопросы, связанные с уменьшением количества смертей от неестественных причин – так называемых управляемых причин. Потому что мы теряем огромное количество наших людей просто на дорогах или от пьянства, сердечно-сосудистая патология. Это все, в принципе, можно изменить, и достаточно простыми вещами. Главное просто вовремя это отфинансировать, приняв соответствующие решения. Вот почему мы сейчас занимаемся этой высокотехнологичной медицинской помощью? Не потому что она такая сложная и так далее, а просто потому, что масса операций за границей поставлена уже на поток. Операции на сердце стали рутиной. У нас же это что-то экстраординарное. Чтобы человеку решиться на эту операцию, ему нужно, во-первых, узнать, где это делают, встать в очередь, деньги найти иногда, если это не делается в бесплатном режиме, и ждать. Это должно осуществляться в режиме нон-стоп. Инфаркт случился – человека прооперировали. Вот тогда есть шансы выжить. И вот этим нужно заниматься для того, чтобы решать демографическую проблему.

    ВЕДУЩИЙ: Значит, если я вас понимаю правильно, Татьяна Владимировна, вы довольно оптимистически смотрите на то, что делается? Вы вообще удовлетворены пока тем, как решается вот этот вот конкретный проект?

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Вот конкретный проект – я удовлетворена, хотя еще как бы не всем.

    ВЕДУЩИЙ: Еще не хватало! Как – всем?!

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Но дай Бог, что он появился, этот национальный проект. Еще одну цифру приведу: впервые субъекты Российской Федерации выделили на здравоохранение, увеличили финансирование на 44%. Такого никогда не было. Это федералы стали давать, и тут же софинансирование пошло с субъектов Российской Федерации.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Владимир Владимирович, сигнальная система в действии.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Да, сигнальная система в действии.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Перейдем к тому, что точно неважно обстоит. И, кстати, самые резкие высказывания по этому поводу, по поводу жилья, как раз были высказаны вами, Дмитрий Анатольевич. Еще в феврале вы охарактеризовали положение дел с жильем как катастрофическое – это ваше слово.

    Давайте для начала посмотрим, что предлагается в рамках национального проекта “Доступное жилье”. Например, на первом этапе, до 2007 года запланировано увеличить объемы ипотечного кредитования, повысить доступность жилья, увеличить объемы жилищного строительства и модернизировать объекты коммунальной инфраструктуры. Вот это, так сказать, предлагается. Значит, вот, Евгений Степанович, теперь уже я к вам. Ваша область обогнала Москву, судя по цифрам, по уровню строительства жилья на душу населения. Так и хочется думать, что, наверняка, что-то не так, перепутали цифры вообще, что-то нечисто. Ну, в общем, ну давайте, разубедите меня – как это вот получилось?

    Евгений САВЧЕНКО: Значит, в текущем году мы вводим на душу населения – в общем, выходим на миллион квадратных метров. На душу населения это примерно 0,65 метров квадратных. Наша задача – выйти на 1 метр, то есть на европейский уровень – 1 метр квадратный. Следующий уровень – это американский, это 1,5-2 метра квадратных на человека в год. Мы отдаем приоритет… Не просто строим жилье, а отдаем исключительный приоритет индивидуальному жилищному строительству. В текущем году мы выходим на 70% в структуре вводимого жилья индивидуально. Сдается в текущем году более 5 тысяч коттеджей.

    ВЕДУЩИЙ: Вы бесплатно раздаете жилье, что ли?

    Евгений САВЧЕНКО: Нет, нет.

    ВЕДУЩИЙ: А что, люди у вас богатые?

    Евгений САВЧЕНКО: Наша задача заключается не в том, чтобы строить и раздавать, наша задача заключается в том, чтобы создать условия, когда люди начинают удовлетворять свое естественное желание построить собственный дом и жить в нем.

    ВЕДУЩИЙ: А как? Как? Деньги у них откуда?

    Евгений САВЧЕНКО: А для этого нужно решить три проблемы. Первая проблема – земля, земельный участок. Мы эту проблему решили. Вы захотите построиться в Белгородской области – в течение двух недель вам будет выдан участок 15 соток в собственность аж за 10 тысяч рублей.

    ВЕДУЩИЙ: За сколько?

    Евгений САВЧЕНКО: За 10 тысяч рублей.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Не отказывайтесь, Владимир Владимирович.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Владимир Владимирович, я это подтверждаю.

    ВЕДУЩИЙ: Все! Абсолютно.

    Евгений САВЧЕНКО: Второе. Вопросы инженерных коммуникаций. Это очень большой вопрос. Решаем эту проблему. И третий вопрос – это финансово-кредитный механизм. Мы пошли несколько по своему пути, как пошла вся Восточная Европа – строительно-сберегательные кассы. Когда человек вносит деньги, затем, накопив определенную сумму, получает из этого кооператива в два раза больше, но под 1% годовых на 7 лет.

    ВЕДУЩИЙ: 1% годовых на 7 лет? Это совершенно поразительная вещь. Значит, смотрите, вместе с тем, вы-то говорили не раз, Дмитрий Анатольевич, о, как вам сказать, об очень высоких ценах на жилье. Вы назвали – я вас опять цитирую – “национальным позорищем” те корпоративные, просто коррупционные интересы, которые стоят за этим. Но назвать-то вы их назвали, конечно, а цены продолжают расти. Вот как тут быть?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Значит, цены растут не везде. Даже в крупных мегаполисах ситуация совершенно разная. Вот Евгений Степанович рассказал, что у него. Есть другие примеры, когда цены действительно растут, и выбирают некий свободный ход, который образовался в экономике. Что сегодня мы должны сделать? Вообще что мы должны сделать в рамках этого национального приоритета? Конечно, не раздать бесплатное жилье – у нас нет таких возможностей, у нас другая экономика и другие принципы организации жизни. И даже не построить в достаточном количестве соответствующие жилищные постройки, хотя это главное. Сегодня, в ближайшие два года, у нас одна задача: мы должны создать эффективный и работающий инструмент. Инструмент для решения жилищной проблемы. Причем, этот инструмент может быть разным. Он может быть таким, как в Белгородской области, это может быть классическая ипотека – хотя она более сложная, но, с другой стороны, как только доходы начинают расти, воспользоваться ею будет значительно проще. Кстати, в этом году общее количество ипотек, которое привлечено сегодня нашими гражданами, составляет 200 тысяч кредитов. Общая сумма – 200 миллиардов рублей. Разница, по сравнению с прошлым годом, практически в несколько раз – в три, в четыре раза. Это означает, что инструмент начал работать. У него пока довольно такая узкая, проблемная составляющая, связанная с инфляцией. На самом деле, не всякий человек может позволить себе взять ипотечный кредит за 10-11%, хотя еще несколько лет назад это было 13-14%, 15, 20. Но все равно, 11% – это много.

    ВЕДУЩИЙ: Много, да.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Эта цифра должна быть в пределах от 6 до 8%.

    ВЕДУЩИЙ: Точно.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Как нам на эти цифры выходить? Значит, первое: мы должны заниматься макроэкономикой. Мы должны последовательно добиваться того, чтобы по мере снижения инфляции у нас снижалась кредитная ставка по ипотечным кредитам. Чтобы кредиты брать было выгодно. Чтобы не было страшно заимствовать деньги на будущее. Это первое, и второе – то, чем занимаются большинство регионов, – это субсидирование этой самой кредитной ставки. Мы это делаем и на федеральном уровне, по определенному сегменту, но этим занимаются и наши коллеги в регионах.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, возникло какое-то новое, как я понимаю, направление в этом проекте: вы поручили в кратчайшие сроки разработать положение о малоэтажном строительстве. Я только что недавно приехал…

    Евгений САВЧЕНКО: Программу.

    ВЕДУЩИЙ: Программу. Я недавно приехал из Штатов, где повторил путешествие Ильфа и Петрова – “одноэтажная Америка”. Мы что, будем превращаться в одноэтажную Россию? Ничего плохого в этом нет, когда у каждого человека свой дом вообще это чудесно. Но вот вы так думаете решить жилищную проблему?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что если бы мы смогли решить жилищную проблему через одноэтажное, через малоэтажное строительство, это для России было бы идеально. А для этого есть все условия. Есть земля, прежде всего.

    Другое дело, что под малоэтажное строительство надо создавать и новую инфраструктуру, и новый набор инструментов. Поэтому, действительно, некоторое время назад было дано поручение подготовить специальный закон о развитии малоэтажного строительства. Есть и программа. Есть региональные программы, как у Евгения Степановича, есть и общая программа, которую мы сейчас тоже разработали. Целью действительно является форсированное продвижение малоэтажного строительства. Мы считаем это выгодным для россиян.

    ВЕДУЩИЙ: А кого вы видите собственниками вот этих вот одноэтажных или двухэтажных домов? Это какой класс людей? Это кто? Это самый обычный, средний гражданин? Да?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Конечно, самый обычный, средний гражданин. Что, кстати сказать, и происходит во многих местах. Речь не идет о строительстве каких-то элитных коттеджей, речь идет об обычных домах для комфортного проживания. Они не должны быть какие-то огромные по размеру, здесь вполне достаточно и 70 и 100 метров, но это уже человеческое жилье. Вы знаете, в чем, может быть, основная прелесть жизни в таком доме? Радикально расширяется жизненное пространство. Человек уже не сидит в квартире, даже если она хорошая, а он может просто по-другому мыслить. Это другая психология.

    Евгений САВЧЕНКО: Давайте поаплодируем вот индивидуальности.

    Татьяна ЯКОВЛЕВА: Индивидуальному жилью.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, я, вообще-то, в душе аплодирую очень, потому что я-то понимаю, что опять, если мы говорим об изменении страны и об изменении людей, когда у человека есть свой дом, то это меняет человека. А ребенок, родившийся в своем доме, он становится другим человеком, чем тот, который жил, не дай Бог, в коммунальной квартире, – это уже особая статья. Не дай Бог, в домах, скажем так, показанных в фильме “С легким паром!”, где ты не знаешь, где твой дом, или гораздо более страшный фильм – “Механический апельсин”. Дальше. Вы на этой неделе были в Красноярске. И вы вспомнили, что вы были преподавателем когда-то, и что получали тогда в долларовом выражении 8 долларов в … В неделю, в месяц?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Какая неделя? В месяц, конечно. Кто же у нас понедельные заработки получает?

    ВЕДУЩИЙ: Ну, я на всякий случай хотел уточнить.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы еще бы сказали “в час”.

    ВЕДУЩИЙ: Я бы с удовольствием сказал. Как в Америке, да. Хорошо. Значит, поговорим теперь о том, какие приоритеты запланированы национальным проектом “Образование”. Вот некоторые пункты. Предполагается выявить возможные точки роста, стимулировать инновационные программы, поощрять лучших учителей и выплачивать гранты молодым ученым. Ну, Николай Николаевич, это уже ваша сфера. Вот ваше высшее учебное заведение признано одним из 17 лучших инновационных вузов страны, и применительно к проекту “Образование” термин “инновация” чаще всего и употребляется.

    Что подразумевается? Что это такое – “инновационное” – в данном случае?

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Ну, в данном случае это высшие учебные заведения, которые разрабатывают принципиально новые программы и новые подходы.

    ВЕДУЩИЙ: Например?

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Мне, конечно, проще говорить о своем высшем учебном заведении. И мы, как говорится, сейчас видим… Очень большая сложность у нас в России существует с внедрением полученных результатов. У нас достаточно много разработок, оборонный комплекс в свое время этому способствовал, а вот в реальной жизни мы предпочитаем покупать машины импортные и так далее. И как раз наша программа – она в сфере высоких технологий – она связана с началом подготовки специалистов для того, чтобы они могли от идеи, фундаментального плана, довести эту разработку до пилотного образца, который уже могут покупать промышленность или коммерческие структуры, кому это интересно.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Так вот смотрите, есть такой конкурс “Лучшая школа”, который – вот уже теперь я к вам опять с этим вопросом. Вроде, это в рамках национального проекта. Да? Получил гранты вот этот вот проект. Получил. По миллиону рублей. Но вот оказалось, что потратить эти деньги почти так же трудно, как их получить. Почему? Конкурс закончился в мае. Итоги подвели в июле. Деньги из бюджета поступили лишь в конце ноября, а потратить их надо в декабре кровь из носу, иначе отнимают. Да? По сути дела, деньги – ими нельзя распоряжаться. Получается, опять без вашего звонка этого самого бюрократия замечательно придумывает все, что можно, чтобы… Я не понимаю вообще, что происходит? Вы понимаете, наверное?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Я понимаю.

    ВЕДУЩИЙ: Система, может, не готова?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы правильно говорите, Владимир Владимирович. Система не готова. Но эта система – она в наших руках. Ею нужно управлять.

    ВЕДУЩИЙ: Но как?!

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Она, к сожалению, косная, неповоротливая и рассчитанная совершенно на другую экономику. Значит, какой вывод из того, что вы говорите? Вывод номер один: нужно быстрее, и на федеральном уровне, и на региональном, распределять эти деньги, в том числе победителям. Вывод номер два: и в регионах, и самим школам нужно учиться их тратить. Вы знаете, это тоже определенное искусство.

    ВЕДУЩИЙ: Согласен.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: И вывод номер три: с учетом того, что это первый год, вчера я доложил президенту об этой проблеме, и по итогам доклада принято решение продлить срок для того, чтобы инновационные школы могли эти деньги расходовать, еще на три месяца. Так что они не пропадут.

    ВЕДУЩИЙ: Слава Богу, но вообще, конечно, это экстренное решение. А на самом деле как вы будете менять, добиваться того, о чем вы говорите, чтобы изменились, по сути дела, мозги?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Это большая проблема.

    ВЕДУЩИЙ: Это серьезная проблема.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Хотя, на мой взгляд, это чуть меньшая проблема – как потратить, нежели проблема, где достать. Потому что еще 10 лет назад этой проблемы не было.

    ВЕДУЩИЙ: Да, потому что и денег не было. Вот смотрите, вы были в одной из школ в Красноярске, хотели ознакомиться с сайтом, созданным ее учениками. И вот оказалось, что это невозможно. Газета “Известия” цитирует директора школы: “У школ ограничен доступ в Интернет”. Это в Красноярске – все-таки большой-большой город. Если какой-нибудь Урюпинск, тогда вообще непонятно, что. Опять вопрос: насколько велик ваш оптимизм в части решения этого проекта? Потому что без Интернета, без доступа добиться результата нельзя.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Владимир Владимирович, у меня полный оптимизм по этому поводу. Мы в течение 2007 года подключим к Интернету все российские школы.

    ВЕДУЩИЙ: Когда-когда?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: В течение 2007 года. Когда мы эту цифру озвучили во время встречи с известным американским бизнесменом по фамилии Гейтс, вы помните, на него это произвело впечатление.

    ВЕДУЩИЙ: Очень сильное, это я помню, да.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Значит, это действительно будет сделано за 2007 год, и при этом мы не просто подключим их – им будет обеспечен так называемый трафик, то есть доступ – круглосуточный и бесплатный в течение 2 лет с момента подключения. Это будет реальное информационное окно в мир.

    ВЕДУЩИЙ: Да, существенно, ничего не могу сказать. А что такое “новые федеральные университеты”, о которых вы говорили? Два новых федеральных университета, которые будут чем-то отличаться от всех прочих? Что это такое?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, у нас исторически так получилось, что образование развивалось все-таки в крупных европейских центрах – в Москве, Петербурге, в некоторых городах Сибири. И сейчас мы должны подумать о том, чтобы создать новые научно-образовательные центры, такие, которые будут соответствовать требованиям XXI века. Более концентрированные, более, с другой стороны, приспособленные к современной жизни, обладающие лучшими финансовыми и другими условиями. Иными словами, это должна быть новая модель вуза. В рамках национального проекта таких вузов предложено два – это Сибирский и Южный. Каждый из них возникает на основе 4-5 местных высших учебных заведений, неплохих. Но в этом случае мы надеемся, что количество, объединяемое в этих новых университетах, перейдет в качество. И возникнут новые образовательные центры. Каждый из них, кстати, по своему размеру будет сопоставим с Московским университетом. Там будет учиться 30-40 тысяч студентов. Это серьезная цифра.

    ВЕДУЩИЙ: Николай Николаевич, как вам эта идея? Смотрите, Дмитрий Анатольевич сказал: четыре вуза. В каждом ведь из них есть ректор, в каждом есть проректор. А тут – раз, один университет. Уже один ректор. Уже гораздо меньше проректоров. То есть, я предвижу сопротивление дичайшее.

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Владимир Владимирович, вы предполагаете, что позиция ректора – это то, куда многие стремятся?

    ВЕДУЩИЙ: Да, предполагаю!

    Николай КУДРЯВЦЕВ: На самом деле, это такая вот – если брать нормальную работу, то ректор – это такая вот рабочая лошадка, на котором лежит очень много ответственности и всего остального. И я думаю, что на самом деле многие из коллег, с кем я общаюсь, были бы готовы… Вот говорят: “Вот кончится мой ректорский срок, буду я заведующим кафедрой, я, наконец, смогу уделить внимание своим аспирантам, своей научной деятельности”.

    ВЕДУЩИЙ: То есть, вы полагаете, что вся эта история не будет встречена с таким внутренним сопротивлением, что, мол, это нам не надо?

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Понимаете, конечно, где-то есть и амбиции – все очень индивидуально.

    ВЕДУЩИЙ: Не без того.

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Но, на самом деле, опыт показывает – под такую идею хорошую можно найти консолидацию.

    ВЕДУЩИЙ: Особенно если дать хороший сигнал, правда?

    Николай КУДРЯВЦЕВ: Ну, сверху.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Я бы так сказал: если получатся два качественных вуза, а я в этом уверен, и, кстати, все административные решения приняты, борьба амбиций закончена. Так вот, если получатся два новых качественных вуза, на мой-то вкус, лучше быть заведующим кафедрой или проректором в таком вузе, чем быть самым главным начальником в обычном вузе.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, может быть. Скажите, а что такое изменение финансирования образовательных учреждений? Что это означает?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Здесь ситуация, отчасти напоминающая ситуацию в здравоохранении. Мы в ближайшее время выберем тоже пилотные регионы, экспериментальные такие площадки, где будем отрабатывать новую модель финансирования, но уже образования. Таких регионов будет чуть больше – в следующем году 20, через год еще 10 присоединятся, и еще 10 – через год. Таким образом, практически половина регионов России окажется в экспериментальном поле. Чего мы хотим добиться? Мы хотим добиться, естественно, создания фундамента российского образования XXI века. Это образование должно основываться на новой финансово-экономической модели. Эта модель сегодня уже понятна. В ряде регионов она уже применяется. Это так называемая отраслевая оплата труда и подушевое финансирование.

    ВЕДУЩИЙ: Это как понимать.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Это понимать нужно следующим образом: что деньги должны следовать за учеником. И услуги образовательные должны быть связаны с тем, кто эти услуги должен получать, а не рассчитываться формально, в зависимости от того, какие нормативы пришли в голову тому или иному чиновнику либо в РАНО, либо в других организациях, которые этим занимаются, или в Москве. Это тоже достаточно революционный переход на новую модель финансирования. За счет этого в рамках системы образования мы надеемся также создать рациональную систему трат, высвободить неэффективные расходы и направить их, в том числе на оплату труда учителей, что делать нужно обязательно.

    ВЕДУЩИЙ: Платное образование?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Нет. Если говорить о школах.

    ВЕДУЩИЙ: А высшее?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Высшее – тоже нет. Значит, модель образования не меняется. Но применительно к высшему образованию мы уже какое-то время назад провозгласили, что оно может быть бесплатным и оно может быть платным – в зависимости от того, в каком состоянии находятся финансы человека. Но как принцип бесплатный характер образования в нашей стране не меняется и не отменяется. И, кстати сказать, я об этом неоднократно говорил и здесь еще раз скажу, – такого рода решения ни в коем случае не должны привести к тому, чтобы уменьшалось количество бюджетных мест.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо. Перейдем к последнему проекту. Я помню, в советское время, когда хотели избавляться от какого-нибудь там начальника, его назначали министром сельского хозяйства, потому что было совершенно понятно, что никогда, в жизни не справится с этим. После того, как уничтожили, по сути дела, всех настоящих крестьян, назвав их всякого рода “кулаками” и прочим, разрушили это все, потом так и не построили. Вот идея – возродить сельское хозяйство. Пыталось не одно поколение руководителей, как я сказал. Что предлагается сделать на этот раз? В ходе выполнения проекта развития агропромышленного комплекса предполагается усиленное развитие животноводства, стимулирование развития малых форм хозяйствования и обеспечение доступным жильем молодых специалистов на селе. Все-таки, я начну с вас. В отличие от конкретных вещей, о которых мы говорили прежде, в первых трех проектах, – есть вообще формулировки такие – более общие, даже звучат больше как пожелания. Все-таки, каких результатов предполагается добиться? Вы говорили следующее: что, этот национальный приоритет ориентирован на тех, кто хочет трудиться – кто хочет трудиться и умеет брать ответственность на себя. В чем же тогда состоит поддержка государства в этом случае? Вообще что такое “те, которые хотят”? А те, которые не хотят? Как это вообще должно работать? Может ли национальный проект исходить из такого пожелания?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Этот проект, в отличие от названных первых трех, с одной стороны, он, может быть, самый общий, потому что он касается не только труда, но и просто образа жизни трети российских граждан, которые живут в деревне. С другой стороны, он абсолютно конкретный. Может быть, самый конкретный. Потому что в рамках этого проекта поддерживается, по сути, частный бизнес. Бизнес, которого нам так не хватает на селе. Вот тот самый бизнес, о котором вы говорили, который вытравлялся из нашей деревни десятилетиями. Поэтому там и показатели абсолютно жесткие и вполне конкретные, и результаты такие же должны быть. В этом году в рамках этого национального приоритета мы выдадим приблизительно 150 тысяч кредитов. Это, наверное, раз в 15 больше, в 20, может быть, даже больше, чем, то, что было в прошлом году. Рост качественный, на общую сумму свыше 100 миллиардов рублей. За всю нашу историю последнюю это первый раз, когда такие деньги придут в село – уже пришли и начали работать.

    Поэтому, как мне представляется, наоборот этот проект в этом смысле имеет гораздо более такую простую структуру, и результаты его мы надеемся увидеть достаточно быстро. Притом, что кредиты, которые даются, они “длинные”, как принято говорить. Это 5-8 лет.

    ВЕДУЩИЙ: Борис Абрамович, значит, Уже к вам вопрос. Смотрите, председатель комиссии РСПП по агропромышленному комплексу Иван Оболенцев пишет следующее, я его цитирую: “Уровень участия государства в стоимости продукции на сегодняшний день в России – это 2%. В стоимости сельхозпродукции. В то время как в странах ЕС – это 38%, в США – 40%, в Японии – 72%”. Во-первых, принимаете ли вы эти цифры, и, во-вторых, надо ли увеличить долю государственных затрат в сельском хозяйстве у нас в стране и можно ли рассчитывать только или главным образом на местную инициативу?

    Борис ЧЕРНЯКОВ: Смотрите: вот 32 миллиарда – поддержка сельского хозяйства России. Притом, что она почти на триллион дает своей продукции сельскохозяйственной. Американцы дают 240 миллиардов долларов – тут, к сожалению, не нужно пересчитывать, да и не стоит. Общая, прямая поддержка в прошлом году – 23 миллиарда долларов – это 10%, и непрямая поддержка – почти 40%. Если вы пересчитаете все это хотя бы на 26, вы поймете, насколько велика разница. Я вам назову только одну цифру, которую вы поймете, – чистая прибыль американских фермеров от сельского хозяйства практически равна сумме поддержки. То есть, они работают на ноль. Мы работаем в совершенно либеральных условиях, и это позволяет говорить о том, что мы не можем сравниться ни с Америкой и с их продукцией, которая уже заранее, так сказать, оплачена. Мы не можем сравниться с Европой и с их продукцией, которая оплачена. Что сделало государство своим изумительным приоритетным проектом? Оно сделало самое главное: оно вдохнуло жизнь в сельское хозяйство. В январе начался проект, в феврале – вот вы говорили о том, как долго идут деньги на… – в феврале уже пошли деньги. Вот можете себе представить? В январе… Это для России невиданно за всю историю России. Я занимаюсь этой историей – ни разу не было такого случая, чтобы в январе объявили, а в феврале уже пошли деньги. В апреле Гордеев докладывал президенту и сказал об этом рывке. И мы вдохнули людям, живущим на земле, вот этот… Это уже не какая-то… Это идея.

    ВЕДУЩИЙ: Что я могу сказать… Вообще, конечно, я как журналист, вы же понимаете, циник. И я же должен не доверять страшно. Но я все записал… Хорошо. А вот ВТО – наше вступление в ВТО – не окажет ли это серьезного такого негативного влияния с точки зрения состояния нашего сельского хозяйства? Будет импорт иностранных продуктов, и так далее? То есть, нет ли опасения у вас, что наше вступление в ВТО может оказаться негативным фактором в развитии этого проекта?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Мы хорошо подготовились, Владимир Владимирович. Не окажет. Я думаю, что для государства главное – чтобы были обеспечены приоритеты.

    Мы должны двигаться в сторону режима международной торговли, который дает ВТО. Для нас это один из приоритетов. В то же время мы должны так продумать систему защитных мер по отношению к своему производителю, которая не войдет в противоречие с правилами ВТО, но в то же время позволит нашим производителям, в том числе и сельхозпроизводителю, создавать продукты по достойной цене и продавать их на нашем рынке с использованием иногда и механизма государственной поддержки. Я думаю, что сейчас ситуация такова, что проблем быть не должно.

    Борис ЧЕРНЯКОВ: Если позволите, я тоже по ВТО, потому что это очень важный вопрос. Мы обязаны вступать в ВТО, если мы цивилизованная страна, начнем с этого. И я должен сказать, занимаясь этим вопросом: конечно, отстояли несколько важных цифр. Это заслуга исключительно и правительства, и президента лично. Ну, здесь все как бы принимали участие. Но я боюсь только одной детали, это очень важно – то, что я сказал: вокруг нас субсидированное продовольствие. Хорошо субсидированное продовольствие. И, конечно, если государство сделает… Продолжит… Я просто переживаю, поскольку я видел много хороших начинаний. У нас замечательные совершенно сейчас начинания – приоритетный проект, он сейчас пока ограничен двумя годами. Мы знаем, что уже все рассмотрено, уже сейчас намечено и продолжение и так далее. И если он будет продолжаться, мы можем не бояться даже вот этого субсидированного продовольствия.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Тем более, что мы сами занимаемся, по сути, тем же самым в рамках нацпроекта.

    Борис ЧЕРНЯКОВ: Абсолютно.

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Потому что по малым хозяйственным формам на селе мы субсидируем 100 процентов кредитной ставки.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, поскольку время у нас уже вышло… И вы в самом начале говорили, что весь смысл этих проектов – это улучшение качества жизни людей. А реально когда, как вы думаете… Ну, у нас люди часто любят жаловаться, вообще всегда или, как правило, недовольны…

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Нормально. Абсолютно нормально.

    ВЕДУЩИЙ: Но все-таки когда вы думаете, рядовой гражданин России ну хотя бы себе скажет, публично не признается никогда в жизни, но себе скажет: “Стало лучше” – в результате этих проектов? Как вы думаете?

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: Знаете, лучше – это когда из мелочей. Не глобально. Вряд ли кто-то проснется и скажет: “Господи! Другая страна!”. Лучше – из мелочей. Так вот когда тот же самый наш гражданин заходит в поликлинику и видит, что если там раньше лежал только какой-нибудь молоточек, а сегодня стоит аппарат УЗИ или какой-то другой сложный медицинский прибор, это уже лучше.

    ВЕДУЩИЙ: И при этом он не должен платить дикие деньги…

    Дмитрий МЕДВЕДЕВ: И при этом он ничего не платит, как и раньше. Когда крестьянин, который не мог годами получить какие-то мелкие, по сути, кредиты, может придти в одно из отделений Россельхозбанка, которые теперь разбросаны по всей стране, и получить эти деньги, причем, не такие маленькие уже деньги, – это уже лучше.

    Это не означает, что мы живем в другом мире, но это уже лучше. Даже в таком сложном деле, как строительство жилья, как решение жилищной проблемы, если понятно, как решать жилищную проблему, уже есть мотивация к тому, чтобы трудиться. Понимаете, ведь нас достаточно долго кормили завтраками: “Вот вы постойте в очереди на улучшение жилищных условий, государство о вас позаботиться” – и ничего не происходило. Очередь не двигалась, и люди, жили и умирали в коммуналках. Сегодня есть инструмент. Да, он достаточно дорогой. Мы будем делать так, чтобы снижать его стоимость. Но понятен путь, каким образом лишить свою жилищную проблему. Это дорогого стоит.

    ВЕДУЩИЙ: Ну что ж, спасибо вам большое. Хорошо быть журналистом, когда… Не мы это делаем, мы только задаем вопросы.

    А в завершение я хочу коснуться чуть-чуть другой темы. Не могу ее сегодня не коснуться. Вот вчера в Москве на Триумфальной площади состоялся “Марш несогласных” – ну, митинг. Потому что марш, в общем, был запрещен. Ну, не знаю, как вы, но когда я под одним знаменем пусть несогласия увидел Гарри Каспарова, Михаила Касьянова, Эдуарда Лимонова, я вспомнил очень точное наблюдение одного британца, который сказал так: “Политика делает странных партнеров по постели”. Ну, вот вчера же на съезде СПС было принято решение не выставляться одним списком с партией “Яблоко” – там был определенный выбор сделан. Вообще, цель у каждого отдельного, может быть, совершенно благородная, благодарная. Но небезразлично, с кем ты собираешься идти, даже для достижения цели. И об этом говорит история, в частности, российская и русская история, скажем, первого двадцатилетия прошлого века. В общем, я вот что хочу сказать: не все равно, с кем ложиться в постель, особенно не предохраняясь. Вот такие Времена.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.