Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 5 ноября 2006

    Времена. 5 ноября 2006 года

    Рубрика: Времена.


    ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер. В эфире программа “Времена”, я – Владимир Познер.

    Сегодня у нас несколько необычная программа. Мы, как правило, обсуждаем главные события прошедшей недели, по крайней мере, то событие, которое мы считаем главным. А сегодня будем с вами обсуждать событие, которое произойдет на самом деле завтра, а именно мы будем говорить о премьере фильма выдающегося режиссера Сергея Федоровича Бондарчука “Тихий Дон”. Фильм был снят в 1992 году и выходит только через 14 лет, и то, как он шел к своим зрителям, это особая и, можно даже сказать, в какой-то степени детективная история.

    Случайно или нет, но начало этой премьеры приходится на 7 ноября, то есть на день очередной годовщины революции, положившей начало братоубийственной войне, описанной в романе Михаила Шолохова, ну, и раскола в обществе, который, если судить по опросам общественного мнения, до сих пор существует в том или ином виде. Возможно, что этот фильм, снятый уже в другую эпоху, тоже переломную, поможет еще раз задуматься о том, что тогда произошло с Россией и с ее народом. Усилиями многих людей вернулось произведение одного из выдающихся режиссеров нашей страны, которое было сделано по книге одного из выдающихся писателей страны. Это само по себе уже является культурным событием огромного значения.

    Сегодня у нас в студии люди, которые принимали непосредственное участие в этом фильме, а также те, которые в какой-то степени помогали его возвращению на родину. Позвольте представить наших гостей. Как всегда, справа от меня и против часовой стрелки народная артистка РСФСР, исполнительница роли Василисы Ильиничны, матери Григория Мелихова Ирина Константиновна Скобцева. Добрый вечер.

    Рядом с ней режиссер телевизионной версии фильма, практически соавтор отца, Федор Сергеевич Бондарчук. Напротив меня исполнительница главной женской роли, Аксиньи – французская актриса Дельфин Форест. Рядом с ней актриса Алена Бондарчук, исполнившая в фильме роль Натальи. Ну, и еще три человека, при активном участии которых “Тихий Дон” вернулся в Россию. Не только при их участии, они в этом сыграли роль – Валерий Яковлевич Сурин, госпожа Ирма Бруни, и тут можно не аплодировать, ваш покорный слуга. Я тоже в этом принимал некоторое участие.

    Почему Сергей Бондарчук решил снимать этот уж очень русский фильм с итальянским продюсером, да еще с иностранными актерами. Почему фильм пролежал столько лет, 13 или 14, в Италии, и каким путем удалось все-таки вернуть вот эти материалы в страну? Шолохов назвал свой роман всенародной трагедией, – это его слова. Таким ли получился фильм?

    Ирина Константиновна, у меня к вам сразу несколько вопросов. Почему Сергей Федорович согласился делать этот фильм с итальянцами? Второе: правда ли, что и другие предлагали ему этот фильм сделать, в частности, якобы, американцы, якобы, даже Карло Понти, он же итальянец опять, но с условием, что роль Аксиньи будет играть Софи Лорен? Если это так, почему он им отказал, а, в общем, не очень известному человеку по фамилии Рисполи, неизвестному в кино, вот с ним пошел? Вот объясните, пожалуйста.

    Ирина СКОБЦЕВА, народная артистка России: Если говорить коротко, то проект “Тихого Дона” у Сергея Федоровича зрел очень долго. И начал он его… Если вы помните, на нашем телевидении было такое Объединение телевизионных фильмов. Это был конец 80-х годов, и была договоренность, что Сергей Федорович будет снимать 20 серий, так как Шолохов хотел видеть и просил Бондарчука в свое время сделать полный-полный фильм по его роману. Сергей Федорович работал 20 серий, 15 серий, 9 серий и постепенно этот проект ушел в никуда. Было уже очень такое время тревожное.

    ВЕДУЩИЙ: Денег не было?

    Ирина СКОБЦЕВА: Нет, просто посчитали, что, наверное, лучше, как один из начальников этого объединения сказал: “Лучше эти деньги отдать сельскому хозяйству”. Софи Лорен и Понти возникали раньше, но у Сергея Федоровича была тоже такая, как бы сказать, интимная договоренность с Сергеем Апполинариевичем Герасимовым, который, зная предложение Бондарчуку Шолохова, сказал: “Знаешь, Сергей, я в одно время снимал фильм, я был в шорах этого времени. Ты, наверное, будешь в другом времени снимать, но сделай это, когда меня не будет”. Поэтому предложение Понти в то время, когда был жив Герасимов, Бондарчуком было отклонено. И когда уже мы отдали деньги на сельское хозяйство, то вот это предложение молодых двух продюсеров, это предложение несло в себе большой проект, потому что это был не только один “Тихий Дон”, это был “Тамерлан”, это был “Чингисхан”.

    ВЕДУЩИЙ: Три картины.

    Ирина СКОБЦЕВА: Три картины – пакет, который привез этот молодой продюсер в Москву. К этому были предложены для “Тихого Дона” замечательный художник по костюмам Данило Донати, лауреат “Оскара” и Морис Жар. У Сергея Федоровича в этот момент был уже другой проект. Но, как судьба так сталкивает твою генеральную линию, твое отношение к жизни, к творчеству, вот в один день ему нужно было решить: либо он делает то, что ему предложили и уже нужно подписать, или то, что он будет снимать “Тихий Дон”. И он взялся за “Тихий Дон”.

    ВЕДУЩИЙ: Госпожа Бруни, скажите, пожалуйста, каким образом встретились все-таки Бондарчук и Рисполи, как это произошло? Какие условия ставил Рисполи, и вам это известно, и были приняты режиссером? И, пожалуй, важный вопрос: откуда Рисполи взял деньги на, в общем, это очень большое производство?

    Ирма БРУНИ, консультант по итальянско-российским отношениям: Ну, я могу рассказать версию, которую Рисполи дал в первую встречу с Бондарчуком. В Риме это произошло в первый раз. Некий переводчик привез Сергея Бондарчука к Рисполи в кабинет, представить. Они поговорили, видимо, были мысли какой-то совместной работы. Потом Рисполи сам приехал в Москву, уже вторая встреча произошла у Бондарчука в кабинете. Они опять поговорили, а в конце Рисполи спросил: “А какая у вас заветная мечта, что вы бы хотели делать?”. И тут Сергей Бондарчук открыл ящик от письменного стола и вытащил папку, говорит: “Вот это моя заветная мечта”. Это был сценарий “Тихого Дона”, – вот так рассказывает.

    Насчет денег известно, что деньги дал итальянский банк.

    ВЕДУЩИЙ: То есть Рисполи взял деньги у банка на производство.

    Ирма БРУНИ: На производство, да. Но условия были такие, что, поскольку этот фильм он делал на Запад, значит, должны были быть в главных ролях известные на Западе актеры.

    ВЕДУЩИЙ: Значит, контракт был подписан, примерно год шел подготовительный период, потом примерно год сами съемки. Ирина Константиновна, где шли съемки сами, где снималось физически?

    Ирина СКОБЦЕВА: Были какие-то взаимные условия. Сергей Федорович понимал, что для международного проката нужны три звезды западные, но условия им поставленные, Рисполи, то, что все остальное – это русские актеры, и это та натура, которая указана в романе Михаила Александровича.

    ВЕДУЩИЙ: То есть, снималось на Дону.

    Ирина СКОБЦЕВА: Снималось на Дону, снимались жители Дона, массовка, и остальные роли играли русские актеры.

    ВЕДУЩИЙ: А правда ли, что построили прямо вроде бы станицу?

    Ирина СКОБЦЕВА: Да, построили недалеко от Вешек дом Астаховых и дом Мелиховых.

    ВЕДУЩИЙ: Понятно. Валерий Яковлевич, к вам вопрос. Для всех неожиданно, почти для всех, деньги кончились. Рисполи не смог вернуть то, что он взял банку, и банк по условиям договора, очевидно, забрал все себе. Это так или не совсем?

    Валерий СУРИН, консультант по российско-итальянским отношениям: Да, это так, и мы узнали об этом в силу того, что не сразу удалось подойти к этому делу именно потому, что все было блокировано банком. Они нас искали несколько раз, скажем, три года назад, когда все началось, это был не первый раз, а второй подход. А вот первый подход увенчался ничем именно потому, что между собой стороны, заинтересованные в этом деле, имею в виду банк, но и не только банк, там еще был целый ряд структур. Вели судебные тяжбы, банк все блокировал.

    ВЕДУЩИЙ: Я хочу просто одну вещь для всех выяснить и для меня. То, что произошло, это злонамеренная была вещь или это просто, ну, так случилось, Рисполи не рассчитал, не себе в карман положил деньги, я так полагаю, а дальше банк сказал: как? Ты должен, тогда по условиям мы забираем, и тут уже деваться-то особенно некуда. Или это не так?

    Валерий СУРИН: Нет, я хочу сказать, что злонамерения мы не заметили никакого ни разу. То есть, я полагаю, что он не рассчитал свои силы. Дальше уже пришлось вести себя жестко, видимо, потому что отвечать, и смотреть в глаза людям было неудобно, особенно Сергею Федоровичу. Но злонамерений мы не нашли за последние годы в его разговорах даже, в его поведении, ну, ни разу.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо Дельфин Форест, вопрос вам. Исполнитель главной мужской роли Руперт Эверет не верил, что фильм когда-нибудь выйдет, не верил. А вы считали, что выйдет?

    Дельфин ФОРЕСТ, актриса: Я была абсолютно убеждена, что фильм выйдет. Я все время звонила Алене, я говорила: нужно сделать все возможное, чтобы вся семья Бондарчук делала что-то, чтобы фильм вышел.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо, значит, еще, Валерий Яковлевич, вам вопрос. Вообще история для вас начинается, как я помню, в зубоврачебном кресле. Вы сидите в кресле с широко открытым ртом, вам туда засовывают, не знаю, что и происходит что?

    Валерий СУРИН: Происходит то, что я смотрю на нашего зубного врача, как Эдип на Сфинкса смотрела примерно. И он мне говорит нечто, что меня будоражит, потому что он говорит то, о чем я слышал с детства, можно сказать, но не могу вступить, пока он не вытащит руки, киваю. И результатом всего этого было то, что приятель, его приятель – это был господин Рисполи. Ну, такой очень невнятный был первоначальный разговор, все-таки он дантист, а не продавец прав, но он нас свел с людьми, которые стояли рядом с Рисполи. То есть Рисполи, да…

    ВЕДУЩИЙ: То есть можно ли сказать, что в какой-то степени картина вернулась в Россию из-за зубного врача?

    Валерий СУРИН: Можно и можно даже выпить, как я уже говорил, за устойчивые показатели кариеса во всем мире.

    ВЕДУЩИЙ: Ладно, Федор Сергеевич, известно, что в Россию вернулось 460 коробок с материалом. Во-первых, как вы отнеслись к тому, что именно вам было поручено доделать эту работу, домонтировать или смонтировать для телевидения, и что для вас было самым сложным?

    Федор БОНДАРЧУК, кинорежиссер: Действительно, привезли большое количество, весь материал на цифровых бетакамах. В принятии решения… Это сложно, но так получилось, что, по-моему, никто не решался это сделать, поэтому мне надо было принять решение, и сестра моя и мама как-то мне в этом помогли. Похоже, другого варианта не было, чтобы кто-либо другой это делал. Ну, и Первый канал, который принимал самое активное, самое основное участие в этом, и другая кандидатура, насколько я понимаю, не обсуждалась.

    ВЕДУЩИЙ: Все-таки что для вас было самым трудным?

    Федор БОНДАРЧУК: Сделать первую склейку.

    ВЕДУЩИЙ: Самую первую, да?

    Федор БОНДАРЧУК: Да. Это недели две-три. Мы что-то делали, возвращались, потому что ты понимаешь, что сейчас тебе надо все равно изменять. Были сцены, которые отец монтировал в чистовую, и они вошли в этом виде в картину. Не было музыки, музыка появилась позже. Не было ничего, кроме изображения и чернового звука на английском. Ни синхронных шумов, ни фоновых шумов, ни музыки. Были сцены смонтированы вначале, и был вот этот размер, который просто… как говорят у нас, картина была выложена.

    ВЕДУЩИЙ: Давайте посмотрим небольшой отрывок из этой картины, я думаю, всем уже хочется.

    Фрагмент из фильма

    ВЕДУЩИЙ: Ирина Константиновна, насколько я знаю, сначала роль матери предлагалась, чуть ли не Софи Лорен, это так или не так? Как вы получили эту роль, скажем так? Сразу было ясно или нет?

    Ирина СКОБЦЕВА: Нет-нет, на эту роль тоже были договора с двумя актрисами. Назвать их фамилии?

    ВЕДУЩИЙ: Да лучше назвать.

    Ирина СКОБЦЕВА: Лив Ульман и Шигула. С Лив Ульман, после пятилетнего молчания, я встретилась на фестивале, где мы были членами жюри международного фестиваля. Я тогда у нее спросила, почему она отказалась. Лив ответила, что, во-первых, это очень большой период, все-таки год предполагалось снимать, и потом по финансовым вопросам. Сергей Федорович не с меня начал, он начал с наших актрис, которых вы тоже все знаете. Это была Люба Соколова, мама, которая играла очень много матерей. И предложили Ноне Мордюковой, но Нона сказала: “Ты что, Сергей, хочешь, чтобы я померла на этом проекте? Как же я буду говорить-то по-английски?”. И когда мы 6 августа должны были начинать съемки, а вы знаете, когда уже процесс начинается, тут уже не может никаких быть сбоев, Бондарчук предложил мне. Я отказалась, но выхода не было у Сергея, и тогда я поставила условия: давай, сними. Уже итальянский был гример, который, я говорю: пусть он поработает над моим лицом, я сыграю сцену и отправь это в Италию. Утвердят меня – я буду играть. Вот так и произошло. Мне, не знаю, Рисполи, продюсеры другие, которые были с ним вместе, сказали “да”, и я сыграла эту роль.

    ВЕДУЩИЙ: Понятно.

    Ирина СКОБЦЕВА: Единственное, вы знаете, я может быть, вас перебью, я, что хочу сказать. Что мы говорим о том, что у Рисполи не было преднамеренных каких-то… негативного отношения к Сергею Федоровичу. Я только могу сказать то, что год абсолютной тишины, после того, как в 1993 году Сергей Федорович поставил точку над законченным 10-серийным телевариантом и черновым вариантом киноварианта. Он приехал в Москву вначале на Новый год в 1994 году, чтобы снять один план в Новочеркасске храма и записать песни казацкие. После двух недель, когда Федя помог сделать съемки, наступила тишина. Не отвечал ни факс, не отвечали ни телеграммами.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, это понятно, это обычно бывает.

    Ирина СКОБЦЕВА: И год полной тишины.

    ВЕДУЩИЙ: Когда нет денег, это бывает.

    Ирина СКОБЦЕВА: Тогда я молчу.

    ВЕДУЩИЙ: Да, увы. Во всяком случае, жаль, что нет господина Рисполи за этим столом, я бы ему задал вопрос.

    Ирина СКОБЦЕВА: Да, но 1994 год кончился трагически.

    ВЕДУЩИЙ: Насколько я понимаю, вот эти первый опыт Ирины Константиновны в Италии, те, которые посмотрели, были, в общем, в восторге от этого.

    Валерий СУРИН: Да, действительно, был ряд версий и по нашему пониманию, то есть благодаря тому, что мы услышали от Рисполи. И результатом всего этого… он сказал: “Слава богу, что играла Ирина Скобцева эту роль”.

    ВЕДУЩИЙ: Алена, вам вопрос. Вы ведь владеете английским языком, поэтому вам было проще, чем многим другим, поскольку вы говорили. А Ирина Константиновна в интервью рассказывала, что все-таки наиболее эмоциональные сцены ваш отец просил делать по-русски, все-таки на русском языке. Это так, да?

    Алена БОНДАРЧУК, актриса: Нет, это не так, вся роль игралась на английском.

    ВЕДУЩИЙ: Вся?

    Алена БОНДАРЧУК: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Хотя он хотел, чтобы по-русски?

    Алена БОНДАРЧУК: Нет.

    ВЕДУЩИЙ: Теперь скажите, а как он видел вашу героиню, чего он добивался от вас.

    Алена БОНДАРЧУК: Он добивался разности между Аксиньей и Натальей. Аксинья – это страсть, это красный цвет в картине, это платки, это бусы коралловые. Наталья – она голубая, серая, это природа, донская природа. У Шолохова она все время идет вместе. Наталья идет рожать к Дону. Наталья уходит от Аксиньи и там потрясающее совершенно место, где мы снимали, опять связано с этим, с донской природой. Наталья, может быть, внешне сдержанная еще за счет того, что перерезана шея, но внутренне страстная и верная. Вот этого он добивался.

    ВЕДУЩИЙ: Трудно?

    Алена БОНДАРЧУК: С Сергеем Федоровичем не трудно.

    ВЕДУЩИЙ: Не трудно.

    Алена БОНДАРЧУК: Нет.

    ВЕДУЩИЙ: Иногда труднее с родителями, чем когда…

    Алена БОНДАРЧУК: В данном случае я не воспринимала его, как…

    ВЕДУЩИЙ: Как отца?

    Алена БОНДАРЧУК: Это маэстро.

    ВЕДУЩИЙ: Интересно. Я хочу процитировать исполнителя главной мужской роли Руперта Эверета, вот что он говорил: “Я крайне удивился предложению Бондарчука. Прочитал роман и удивился еще больше. Мне показалось, что я совершенно не подхожу на роль Григория Мелихова. Да и сейчас я уверен, что между нами ничего общего. Мне совсем не показалось, что он романтический герой, скорее, сбитый с толку человек. Но все же я согласился по той же причине, по кокой всегда соглашаюсь в подобных случаях, – эта работа сулила интересные приключения”. Так вот это интервью, которое он давал. Дельфин, я хотел бы вас спросить: то, что вы и Руперт Эверет – иностранцы, в роли Аксиньи и Григория – это, конечно, самая большая неожиданность для российского зрителя. Вам известно, почему Сергей Федорович Бондарчук остановился на вашей кандидатуре, ведь изначально, как я слышал, вы должны были играть другую роль.

    Дельфин ФОРЕСТ: Да, мне кажется, я вспоминаю, что я пришла вообще на роль такого второго плана, и встреча с Сергеем Бондарчуком все изменила. Он сказал: “Физически она очень подходит на роль Аксиньи”. И вот эта наша пара иностранцев прекрасно функционировала. Я как раз играла роль в Италии, очень популярную в тот момент, и я думаю, что итальянцы просто предложили мою кандидатуру тогда за это.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо, давайте посмотрим сцену из фильма с вашим участием.

    Фрагмент из фильма

    Дельфин ФОРЕСТ: Просто чуть-чуть вступлю в этой сцене. Я очень хорошо помню, когда Сергей сказал актерам: “Работать, как есть”. И Руперт просто совершенно обалдел ото всего, оттого, что происходило, от того, как играл Борис Щербаков, который был моим мужем по фильму. И это закончилось по настоящему дракой.

    ВЕДУЩИЙ: Что, была настоящая драка?

    Дельфин ФОРЕСТ: Да, да, да по-русски.

    ВЕДУЩИЙ: То есть, как вы говорите, была русская драка. Понятно. А все-таки, как вы себя чувствовали в этой роли? В образ казачки вжиться не просто же француженке.

    Дельфин ФОРЕСТ: Слушайте, для этого не нужно родиться русской, чтобы играть. Мы же актеры в первых строках, и эту роль я очень хорошо понимаю. Я понимаю этот вот такой…, весь этот аспект, это люди с Дона с горячей кровью. И у нас такие есть.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо, Ирина Константиновна, как отбирал актеров Сергей Федорович, расскажите немножко об этом. Как он отнесся к условию продюсера снимать все-таки зарубежных актеров в главных ролях, и вообще, на ваш взгляд, вот этот английский аристократ Руперт Эверет смог как-то выразить вот этот русский менталитет особый, все-таки Григорий Мелихов такая фигура, и доволен ли, остался Сергей Федорович?

    Ирина СКОБЦЕВА: Вы знаете, ведь кастинг был в Италии. Сергею Федоровичу присылали только фотографии и кусочки снятые. То есть он должен был выбирать из того, что ему предложили. Руперт Эверет, когда приехал в Россию и поселился в Вешках, Сергей Федорович очень пристальное внимание уделял ему. Он его учил, как чистить таранку, как есть, как соленую капусту… Английский аристократ – как соленую капусту доставать руками.

    ВЕДУЩИЙ: Как водку пить.

    Ирина СКОБЦЕВА: Как водку пить, а тем более, как самогон. Но Руперт Эверет настолько быстро адаптировался в этой обстановке, что мы однажды увидели его, он пошел в сельпо, купил такой маленький… пальтишко, не пальтишко даже, курточку такую и картуз. И так как вы помните, цветов-то красивых не было, была у него какая-то розочка из бумаги сделанная, засунул сюда, за картуз и так ходил по Вешкам. Что характерно, его приняла молодежь, его приняли старики, поэтому, когда у них что-то, были какие-то разногласия, они говорили: “Слушай, пойдем к Гришке, может, он рассудит нас”.

    ВЕДУЩИЙ: Вот так.

    Ирина СКОБЦЕВА: Вот, понимаете, это такой точный показатель.

    ВЕДУЩИЙ: Значит, получилось. Вы знаете, мне кажется, что фраза ” Руперт Эверет пошел в сельпо” останется бессмертной.

    Ирина СКОБЦЕВА: Нет, там очень много фраз, но дело в том, что он, как англичанин, прекрасно сидел на лошади с саблей, так что…

    ВЕДУЩИЙ: Как он работал с Дельфиной, на ваш взгляд?

    Ирина СКОБЦЕВА: Вы знаете, Сергей Федорович актерский режиссер. Он всегда создает очень такую обстановку, нужную для актеров. Ведь группа была – половина итальянская, половина русская, а итальянцы, вы сами знаете, очень шумливый народ, говорливый народ. Иногда в маленьком помещении стоял такой шум-гам, что Сергей Федорович все делал для того, чтобы актерам было комфортно работать, комфортно. Он подводил их к сцене, хотя он никогда не навязывал своего решения.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо, значит, известный факт: у Григория Мелихова был прототип, реальный человек, его звали Харлампием Ермаковым.

    Ирина СКОБЦЕВА: Да, даже фотография есть.

    ВЕДУЩИЙ: Он был четырежды кавалер Георгиевского креста и, как Мелихов, успел повоевать и за белых, и за красных. Был одним из руководителей казачьего восстания, и многие факты жизни его совпадают с тем, что в романе. Но Шолохов выставляет своего героя, как вы помните, он возвращается, потеряв все, и держит на руках своего сына. И мы не знаем, что его ожидает. Но что касается героя, настоящего Ермакова, то его расстреляли в 1927 году. Понятно, Шолохов в это время еще писал роман, но этого он написать не мог, поэтому его оставляет. То же самое Сергей Герасимов, чья картина была сделана в 1957 году, он тоже оставляет Григория непонятно, кажется, что все будет хорошо все-таки, кто не очень внимательно читал книгу. Интонация фильма такова. Мне интересно, какой взгляд был у Сергея Федоровича на эту эпоху в тот момент, когда он уже снимал? Что он думал о том времени, о котором идет речь? Я бы хотел об этом вас спросить, но позвольте сперва все-таки пропустить рекламу.

    ВЕДУЩИЙ: Мы все знаем, что Сергей Бондарчук был великим мастером, он многим славился. Я всегда запоминал его батальные сцены, совершенно поразительно снятые. Хотелось бы сейчас показать вам отрывок из такой батальной сцены из фильма “Тихий Дон”.

    Фрагмент фильма.

    ВЕДУЩИЙ: Федор Сергеевич, насчет батальных сцен Эверет сказал следующее “только сейчас с расцветом компьютерных технологий у Голливуда появился шанс приблизиться к тому, что делал Сергей Бондарчук в коммунистической России”. Насколько при монтаже вы использовали или дорабатывали с точки зрения компьютерной графики, спецэффектов и так далее?

    Федор БОНДАРЧУК: Практически не использую. Отец снимал и взрывы настоящие, и шашками и большое количество людей, сложные технологические съемки, именно поэтому это выглядит так, как это выглядит. Может, сегодня минимально что-то доделывают, но в основном большие картины снимаются по-прежнему вживую, это дорого, сложно, опасно, трудоемко.

    ВЕДУЩИЙ: Еще вы говорили по поводу фильма: “Здесь можно было делать картину про страну, про народ, про казачество на фоне любви, а можно про любовь на фоне изменений в стране. Мне кажется, что для отца была главной история Аксиньи и Григория, и он снимал историю любви. Я пытаюсь это сохранить”. Вы говорите “мне кажется”. На каком основании вам это кажется?

    Федор БОНДАРЧУК: Есть рама основного сюжета картины. Мы видим небольшие эпизоды тех изменений, которые произошли в стране, когда приходят красные и уходят белые, когда приходят белые. Мы видим то, что происходит в городах, революционные события. Это было настолько фрагментарно, именно у отца стояло в монтаже. Первоначально мы хотели, пытаясь помочь зрителю объяснить время, и что происходило со страной, мы хотели даже вставить туда фрагменты из картины отца “Красные колокола”, где много съемок о революции, рабочие, матросы, а потом это убрали.

    Сейчас это присутствует также фрагментарно на фоне главной истории этого треугольника, если не сказать любовного многогранника. Мне до сих пор кажется, что отец снимал историю…

    ВЕДУЩИЙ: О любви.

    Федор БОНДАРЧУК:… и даже предполагая знания аудитории “Тихого Дона”.

    ВЕДУЩИЙ: Сергей Федорович Бондарчук был еще выдающимся актером. Здесь он играет роль генерала Краснова. Сложная фигура. С одной стороны, человек, который фанатично боролся за свою правду. Известно, что во время второй мировой войны воевал на стороне немцев, полагая, что они освободят Россию от коммунистической заразы и все вернется на круги своя. После войны был выдан англичанами СССР и был расстрелян. Как вам кажется, Ирина Константиновна, как Сергей Федорович относился к этому своему герою и к этой эпохе?

    Ирина СКОБЦЕВА: Сложно.

    ВЕДУЩИЙ: Симпатизировал?

    Ирина СКОБЦЕВА: Не по отношению к генералу Краснову, а по отношению к любому отрицательному персонажу Сергей Федорович говорил: “Он у меня не будет отрицательным, потому что всегда в человеке есть добро и зло, его позиция”. Там взят кусок, когда Краснов говорит: “За Россию”, и это было важно для Бондарчука.

    ВЕДУЩИЙ: А вот эпоха, послереволюционные годы, гражданская война, это кровопролитие, ну и потом, то, что произошло. В это время передумал ли что-то Сергей Федорович, как-то переоценил? Вы не знаете?

    Ирина СКОБЦЕВА: Он шел за Шолоховым. Для Шолохова тоже это было сложное время. Не случайно эпиграф к книге: “В годину смуты, разврата не осудите, братья, брата”. У него не было, что белые – плохие люди, а красные – это праведники. Если вы вспомните эпизод, когда дед говорит: “У тебя красная звезда на лбу”, и Мишка Кошевой, который был героем в “Тихом Доне”, он его убивает и сжигает все, а потом приходит в дом Мелеховых, опускает свои ноги в лоханку с горячей водой и говорит: “А я поймаю Григория и буду его судить”.

    ВЕДУЩИЙ: У нас времени почти не осталось, поэтому один вопрос ко всем. Я хочу процитировать речь Шолохова при получении Нобелевской премии: “Мой родной народ на своих исторических путях шел вперед не по торной дороге. Это были пути первооткрывателей, пионеров жизни. Я видел и вижу свою задачу как писателя в том, чтобы всем, что написал и напишу, отдать поклон этому народу-труженику, народу-строителю, народу-герою, который ни на кого не нападал, но всегда умел с достоинством отстоять свою свободу и честь, свое право строить себе будущее по собственному выбору”. Это было в 1965 году. Фильм был сделан в 1993-м. Как вы считаете, если бы он вышел в 1993 году, он был бы другим, чем сейчас?

    Алена БОНДАРЧУК: Естественно, он был бы другим, если бы его заканчивал сам Сергей Федорович. Сергей Федорович – это монтаж, это вся картина, это три секунды, чуть дольше – и это Сергей Федорович.

    ВЕДУЩИЙ: Мировоззренчески это изменилось бы?

    Алена БОНДАРЧУК: Я думаю, нет.

    ВЕДУЩИЙ: Дельфин, ваша бабушка уезжала из России именно в то время, о котором “Тихий Дон”.

    Дельфин ФОРЕСТ: Даже раньше, мне кажется.

    ВЕДУЩИЙ: К этой эпохе, где вы играете, как вы относитесь к тому времени? Какое оно для вас?

    Дельфин ФОРЕСТ: Это такое далекое время, даже не знаете.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Тогда что вы скажете по этому поводу?

    Федор БОНДАРЧУК: Алена хорошо сказала, это была бы картина отца, она была бы другая, но и это картина отца. Со временем она изменилась бы, может, в длине, в формате, в темпоритме, но это картина про нечеловеческие страдания и про терзающие душу изменения в стране на фоне колоссальной любви. Это бы и осталось.

    ВЕДУЩИЙ: Спасибо вам огромное, что вы все пришли. Я бы только хотел сказать, что когда господин Сурин вышел из зубоврачебного кресла, через некоторое время он связался со мной, я случайно был в Италии, рассказал мне об этом, и я пришел на Первый канал с этой идеей, что можно что-то сделать. Что касается вас, уважаемых зрителей, то я на вашем месте сидел бы, прям на краю кресла, и ждал, когда, когда завтра это пойдет. Мне страшно интересно. Я не видел еще этот фильм. И уж конечно буду смотреть в четыре глаза. Всем вам спасибо. А я позволю себе завершить программу.

    Я бы хотел снова коснуться предстоящего события, но я предварю его некоторыми соображениями. Между людьми, выросшими в демократическом государстве, со всеми его изъянами и недостатками, и людьми, выросшими в авторитарном, тем более в тоталитарном, есть много разниц, но одна очень существенная. Первые понимают, что власть может не все, но многое. Вторые считают, что власть может все, что она может приказать – и все будет. Это важная разница. Когда первые говорят, что нет, вторые говорят, что это лукавство, на самом деле власть может все приказать.

    Применительно к сегодняшней программе. Я знаю, что есть люди, которые полагают, что итальянские власти могли заставить банк отдать материал. Нет, не могли. Частный банк не отдает и все. Другой пример. Когда газета “Вашингтон Пост” начала раскрывать дело, которое получило название “Уотергейт”, я помню, как самые видные американисты в СССР еще говорили, что Никсон это задавит, поэтому не надо ставить на демократов, все равно республиканцы победят. Чем кончилось? Кончилось тем, что Никсон вынужден, был уйти в отставку, вице-президент заменил его, Джеральд Форд, который потом проиграл выборы демократу Джимми Картеру. С Картером были плохие отношения, и дальше складывалось не лучшим образом, потому что наша власть считала, что Никсон как президент может задавить газету. Оказалось, не мог.

    Я хочу вам сказать теперь о предстоящем событии. Во вторник будут выборы в конгресс США. Полностью обновится палата представителей, и на одну треть обновится сенат. Ныне большинство и там, и там у республиканцев. Американцы страшно недовольны тем, что происходит в Ираке, и в большинстве своем отдадут свои голоса демократам. Вполне может быть, что демократы вообще станут большинством и в палате представителей, и в сенате. В 2008 году Белый дом возьмут демократы, республиканцы проиграют, потому что ничего хорошего из Ирака все равно не получится.

    Мне бы очень хотелось, чтобы и наши политики, когда они смотрят в будущее, имели в виду, что в демократической стране при всех ее изъянах и недостатках воля народа – все-таки вещь неодолимая, это стоит помнить. Вот такие Времена.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.