Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 11 ноября 2008

    О жизни и свободе слова.



    Человек, первым проложивший русско-американские телемосты, президент Академии Российского телевидения.

    Владимир Познер сделал предложение, от которого невозможно отказаться, – пригласил в Останкино в субботу к восьми утра. В одиннадцать – прямой эфир программы «Времена», дальше – «я постоянно занят». Фотографу выделил две минуты, ни единый вопрос не игнорировал, прислать интервью для возможных правок не просил. Потому что явно сказал только то, что хотел сказать.

    -Прямой эфир у вашей программы только на Дальний Восток – в других часовых поясах «Времена» идут уже в записи. Скажите, часто ли после Владивостока начальство ее чистит?
    -Конечно, было – раза три-четыре за семь лет. Иногда без того, чтобы я об этом знал, и это приводило к скандалам. Бывали случаи – дело шло к тому, чтобы уходить из программы. Но тут стоит взвешивать. «Времена» являются некой отдушиной, дают зрителю возможность услышать разные мнения. То, что убрали какое-то там предложение, – факт обидный, но не повод для того, чтоб закрывать программу. Более того – если б из-за этой программы сняли генерального директора, я бы тоже ничего хорошего в этом не видел. Потому что могу себе представить, кого вместо него прислали бы. Последний случай был совсем недавно – под выборы. Там наверху люди просто сошли с ума – и подставляться под это, дразнить гусей было, наверно, неправильно. Вы поймите, говорят, Владимир Владимирович – ведь если они голосов не соберут, скажут, это Познер виноват и Первый канал.
    -По-моему, и вопрос так не стоял, что не соберут.
    -Ну собрали, конечно – еще бы. Но финал программы – так называемая прощалка – вызвал серьезное недовольство. Меня просили ее изменить, я сказал, что менять не буду. Тогда финал просто отрезали – во Владивостоке только его и видели. Я предупредил, что оставляю за собой право, если кто-то позвонит из газет и спросит: «Почему не было прощалки?» – сказать: «Потому что она была снята». «Договорились!» Но никто не позвонил. Если б я был телевизионным критиком, я бы отслеживал: «Чой-то у Познера нет прощалки? Странно».
    GQ -Хотя бы я поинтересуюсь, в чем дело.
    В.Познер -В Назрань за неделю до выборов приехали две группы «РЕН ТВ» – одна из информационной службы, другая из программы Марианны Максимовской. Приехали снимать демонстрацию оппозиции. Информационная группа жила в хорошо охраняемой гостинице «Асса», Марианна – в другом месте. Ночью в «Ассу» ворвались люди с оружием, в камуфляже и масках. Положили всех на пол, отняли документы, технику. Загнали в грузовик, не дав одеться, – кого в майке, кого в шлепанцах. Вывезли за город, выбросили, избили, надели на голову мешки, поставили, щелкнули затворами – и уехали. Ночь, холодно. Люди добрались до ближайшего села, их пустили в дом в четыре часа утра, вызвали милицию. Милиция ничего не стала делать – хотя журналисты были избиты прилично, один потом оказался в Склифосовского. Отвезли их в Назрань, в администрацию президента Зязикова. Он с ними встретился, выслушал и сказал, что дает слово офицера – разберется с этим делом. Новостийщики в итоге, конечно, ничего не сняли.
    Вот об этом я и рассказал в эфире. А дальше у меня возникли некоторые вопросы: вот если бы в той же Ингушетии не знали, что такое обхождение с журналистами им пройдет, что особого шума не будет, – разве б они так сделали? Они почувствовали: ага, с журналистами можно разбираться. И второй вопрос: поскольку были поданы иски и в прокуратуру Ингушетии, и в Генпрокуратуру, – будет центр чего-то делать с этим или нет? Мне сказали: «Какое отношение это имеет к выборам?» Я говорю: «Имеет». Они: «Хотите – расскажите это через неделю. Только не сейчас».
    GQ -Забавно – ваша передача выходит в те времена, когда считается, что публике политика более решительно не интересна.
    В.Познер -Все основные каналы управляются властью – информация оттуда исходит несколько однообразная. Это отбивает охоту к просмотру. Кроме того, люди чувствуют, когда им врут, и постепенно отключаются. Я вас уверяю: если б я мог на Первом канале услышать одно, на «России» – другое, на НТВ – третье, и при этом там присутствовали бы оппозиционные точки зрения…
    GQ-Так ведь и политика как таковая закончилась – вместе с соответствующим вещанием.
    В.Познер-Да нет, внутриполитические проблемы можно обсуждать. Но кое-что трогать не следует – просто не выпустят в эфир. Скажем, истинное положение дел в Чечне. Мне говорят: «Как только вы показываете Чечню, все переключают на другой канал». Ну да – потому что понимают, что им все равно ни хрена не скажут! «Нет, есть усталость…» Да ладно – усталость.
    GQ -Что может заставить вас уволиться?
    В.Познер -Я, как говорил один знакомый пятилетний мальчик, человек очень «терпелительный». Но есть предел, и я его очень хорошо знаю. Когда мне скажут, что я не могу пригласить кого-то в студию. Перед думскими выборами я, скажем, не приглашал Каспарова – потому что его партия не была зарегистрирована. Но вот будет сейчас президентская кампания – я предупредил: если Касьянов официально, если Каспаров официально – я их позову. Если скажут, что нельзя – это будет конец. Я не оппозиционный журналист – журналист не может быть ни за, ни против, он должен заниматься совсем другим: задавать вопросы. Если оказывается, что он их задать не может – работа бессмысленн
    GQ-Свирепствует, значит, цензура.
    В.Познер -Контроль, осуществляемый сверху, я цензурой не назову. Я жил и работал при ней: приходил в кабинет к дядьке, сдавал ему материал, он его читал, красным карандашом чего-то вычеркивал, ставил штамп. В этом была определенность – вот это можно, а это нельзя. Сегодня есть самоцензура. Мы все сидим и гадаем: «Можно или нельзя? А может, лучше не надо?» Я вот сегодня в эфире сказал, что мне не понравились выборы – уверен, по этому поводу будет истерика кое у кого. (Через полчаса в кабинет зайдет руководитель программы; Познер исчезнет на пару минут и вернется с удовлетворенной улыбкой: «Ну вот, я же говорил – уже посмотрели, уже позвонили».)
    GQ -Мне не очень удобно задавать этот вопрос, но…
    В.Познер -Задавайте.

    GQ-Ни в одном интервью не читала, чтоб вы сказали: «Я на этот вопрос отвечать не буду». В чем уникальность вашего положения? Как вы так ловко балансируете между прямым эфиром на Первом канале и четко позиционируемой независимостью суждений? Почему именно вам это позволяют?
    В.Познер-Я прошел длинный путь. Отдал лучшие годы своей жизни тому, чему их не надо было отдавать. Я был пропагандистом – очень мощным, очень эффективным. В какой-то момент разобрался, что моя вера ошибочна, – но это был долгий, болезненный процесс. После этого я сказал себе: все. Больше никогда не буду врать, говорить полуправду и ни у кого не буду служить. Я заработал достаточно средств, чтобы быть независимым: завтра закроют программу – на паперти не окажусь. Кроме того, у меня не одно гражданство. Это дает важное ощущение: «Да не боюсь я вас, ребята!» Они это чувствуют; а с другой стороны, понимают, что у меня нет фиги в кармане. Я не кричу глупостей про кровавый режим Путина – я делаю свою работу и делаю ее честно. Меня убрать? Все возможно. Но… будет неприятно. Я открою пасть, созову пресс-конференцию. Зачем им это надо?
    GQ -Да боится ли кто-нибудь реакции общества? Мало кто верит, что она вообще возможна.
    В.Познер-Я не надеюсь, что народ возмутится, выйдет и скажет: «Свободу Юрию Деточкину!» Но я позову всю иностранную прессу – она придет. Приглашу часть российской прессы – какую-нибудь там «Новую газету». И будет шум, и этим господам будет неприятно. Хотя мы опережаем события
    GQ-Вспомните, как по России шарахнуло свободой слова: кто мог подумать, что это ненадолго…
    В.Познер -Я в это время работал в Америке – и знаете, что меня больше всего поразило? Наиболее готовыми к отрицанию прошлого оказались журналисты. Это было очень странно. Как их называли? «Солдаты идеологического фронта», задача которых – разъяснять и продвигать политику партии и правительства. И вдруг «Огонек» и «Московские новости» оказались на острие перемен. Значит, не верили ни во что?
    GQ-Теперь вспомним, как все закончилось. Вы 14 лет возглавляете Академию российского телевидения – за это время оно круто поменяло жанр. В какой момент вы начали замечать, что дело идет к замене новостей «Звездами на льду»?
    В.Познер -Все началось с прихода Путина. Сегодня развлекательные программы на российском ТВ – высочайшего уровня! Сериалы – очень хороши: «Диверсанты», «Ликвидация» – шикарно сделано! Но все это стало главным содержанием телевидения. Очень мало просвещения – я уж не говорю о политике и информации. Я иной раз слышу: «Ой как расслабляет телевидение!» Рас-слаб-ля-ет. А кроме расслабления, может, что-то еще надо? «Ну понимаешь, у людей и так работа, проблемы…» Я все понимаю! Но у нас нет общественного телевидения – такого как BBC, NHK, – которое не зависит от рекламы и властей. Мне скажут: «Это ТВ для элиты». Ну пусть хотя бы для пятнадцати процентов населения – хорошо! А какой процент на самом деле прочитал «Преступление и наказание»? Да я голову даю на отсечение, что не больше пятнадцати! И что теперь – не печатать Достоевского?
    GQ -Ну и писать ему в таком случае тоже ничего не надо было.
    В.Познер -Что – страна развивается за счет народа? Да не надо мне рассказывать! За счет элиты – интеллектуальной и финансовой. Они определяют, куда страна идет. При всем уважении к дяде Васе-истопнику – ну не он это делает! Но наше коммерческое телевидение ориентировано именно на него.
    GQ -Это, конечно, лукавство – утверждать, что деньги приносит только развлекуха. Смею предположить, что и в вашей программе минута рекламы порядочно стоит.
    В.Познер -А как же!
    GQ -Не знаю, дороже ли она, чем в каких-нибудь «Звездах на льду»…
    В.Познер -Об этом и я ничего не знаю. Но когда говорят о развлечениях, все время спрашиваю: а что, политическая программа не может развлекать? Если она не интересна – ее не смотрят! Вот мне один американский журналист рассказывал, что ему ментор в молодости говорил: «Главное на ТВ – чтоб было интересно». А журналист думал: «Да что он несет ерунду! Главное – быть актуальным, правдивым, сбалансированным». А теперь я, говорит, пожилой человек и понимаю: будь ты правдивей всех – если скучно, никто смотреть тебя не будет. Так вот что – «Времена» не развлекают? Там же и юмор, и споры, и страсти.
    GQ -Лукавство номер один – утверждать, что востребованы исключительно развлечения. Лукавство номер два – прикрываться деньгами. В программе Парфенова «Намедни» была чуть ли не самая дорогая рекламная минута на нашем телевидении.
    В.Познер -И сделана программа была классно. Просто потрясающе
    GQ -Но сейчас этот аргумент не работает.
    В.Познер -Конечно. Рациональные аргументы в принципе перестали работать.





    Оставить комментарий

    Это не спам.