Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 10 октября 2004

    Времена. 10 октября 2004 года

    Рубрика: Времена.


    ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер, в эфире программа “Времена”, я – Владимир Познер.

    На минувшей неделе мировые цены на нефть в Нью-Йорке достигли рекордного уровня 52 доллара 15 центов за баррель. Для России это значит, что до 90 процентов прибылей наших нефтяных компаний при цене на нефть выше 25 долларов идет в государственный бюджет. Значит, богатеют нефтяники, богатеет государственный бюджет, страна, но для нас, для потребителей, вот эти вот рекордные цены на нефть ничего хорошего не дают. Более того, мы видим, что растут цены на бензин, а это означает, что, скорее всего, будут расти цены на все, потому что от цен на бензин зависит очень многое и даже цена на хлеб, поскольку нужно собирать урожай, поскольку нужно этот хлеб обрабатывать и его нужно довести до магазина. Вот складывается парадоксальная ситуация: чем больше своего товара мы продаем в мире, чем дороже мы его продаем, тем, выходит, нам хуже. Спрашивается, почему это так. Вот правительство запасается деньгами от продажи нефти, складывая эти деньги в стабилизационный фонд. Поможет ли эта мера, когда цены на нефть упадут, а то, что они упадут, я думаю, это неизбежно. Правильную ли экономическую политику вообще ведет наше правительство? Вот об этом мы будем говорить сегодня, и в начале позвольте, как всегда, представить вам нашу “свежую голову” – это директор Института вулканологии и геодинамики Российской Академии Естественных Наук, академик Генрих Семенович Штейнберг. Добрый день.

    Вот скажите, Генрих Семенович, у вас есть ответ хоть на один из тех вопросов, которые я поставил?

    Генрих ШТЕЙНБЕРГ, академик, директор института вулканологии и геодинамики РАЕН: Нет, у меня нет ответа, и я не очень понимаю, почему мировые цены на нефть так жестко отражаются на наших внутренних ценах. Мы ведь не покупаем нефть, мы ее экспортируем. У нас почти на 40 процентов выросла стоимость бензина. Я не думаю, что в Эмиратах или в Саудовской Аравии она также подросла, внутренняя цена.

    ВЕДУЩИЙ: Вопрос, как говорится, хороший и мы будем это обсуждать. Позвольте вам представить наших гостей. За столом заместитель председателя правительства Российской Федерации Александр Дмитриевич Жуков, руководитель Федеральной антимонопольной службы Российской Федерации Игорь Юрьевич Артемьев, председатель комитета Государственной Думы по экономической политике, предпринимательству и туризму Валерий Гаврилович Драганов, начальник Экспертного управления администрации президента Российской Федерации Аркадий Владимирович Дворкович, и председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России Юрий Константинович Шафраник. На трибуне эксперты: председатель президиума и научный руководитель института проблем глобализации Михаил Геннадьевич Делягин и рядом с ним член совета директоров Российского топливного союза Евгений Александрович Аркуша.

    Также на трибуне заместитель главного редактора газеты “Русский курьер” Отто Рудольфович Лацис и ректор Академии народного хозяйства при правительстве Российской Федерации Владимир Александрович Мау.

    По данным средств массовой информации с начала года бензин в нашей стране подорожал в среднем на 27,3 процента, не на 40, на 27,3, тем самым превысив в 3 раза уровень инфляции, который составляет 7-8 процентов, и более чем в 2 раза – рост цен на другие товары и услуги. В сентябре цены на бензин росли самыми быстрыми темпами за последние 3 месяца. В целом мировые цены на нефть все-таки определяются, в том числе потребностями экономики США, поскольку все-таки они в основном импортируют. Хотя у них есть запасы, но они свои запасы предпочитают не трогать, они импортируют нефть. Ну, конечно, Китай, Индия тоже, конечно. Что происходит с ценами на бензин в Америке, как реагируют на это потребители в Америке, как реагируют потребители у нас с тем, что происходит? Об этом в сюжетах наших корреспондентов Владимира Ленского и Евгения Маслова.

    Репортаж Владимира Ленского

    КОРР.: Водители на заправке не верят своим глазам, столько бензин в Нью-Йорке не стоил еще никогда – 2 доллара 40 центов за галлон 93-го, что составляет 64 цента за литр. Полный бак джипа обходится в 30-40 долларов. Одни решили пересесть на мотороллеры, другие – на метро.

    - Я в центр езжу только на метро. Сейчас приехала на машине, чтобы букет клиенту отвезти, я флорист. С этими ценами разориться можно.

    - Цены жуткие, но что поделаешь, придется платить или в Нью-Джерси ехать.

    КОРР.: Цены в соседнем штате Нью-Джерси действительно ниже центов на 30, но жалобы ньюйоркцев вызывают лишь горькую усмешку у жителей Калифорнии. Бензин там традиционно дороже. Закон штата требует очень высокой степени очистки. В росте цен на бензин американцы винят “Ивана” – тропический ураган, разгромивший в сентябре платформы глубинного бурения в Мексиканском заливе. Уровень добычи нефти в США из-за этого упал до рекордно низкой отметки за 50 лет. Удары террористов по нефтепроводам в Ираке и Нигерии сократили мировой объем добычи, в то время как бурно развивающиеся Индия и Китай ставят рекорды потребления топлива.

    Фонд по изучению нефтяной отрасли, существующий на дотации гигантов индустрии, делает неутешительные выводы.

    Рональд ГОЛД, вице-президент Фонда по изучению нефтяной отрасли: Цены на бензин с начала года выросли на треть. Этому способствовал взлет мировых цен на сырую нефть и постоянно возникающие новые проблемы с поставкой топлива.

    КОРР.: Возросшие потребности в мире, промедление в поставках, низкий уровень запасов заставили американский рынок резко реагировать на плохие новости, будь то терроризм в Ираке или ураганы на юге США.

    Рональд ГОЛД: На бирже это хорошо лишь для держателей акций нефтяных компаний и плохо для всех остальных. Высокие цены на нефть и бензин уменьшают доходы населения. Это означает падение продаж для торговой индустрии.

    КОРР.: Высокие цены на топливо повышают производственные затраты всего спектра товаров, ограничивая возможности производителей. Падает валовой доход на душу населения, растет инфляция.

    Цены на бензин в стране автомобилистов становятся политической проблемой. Оба кандидата говорят о необходимости обеспечить энергетическую независимость США, но четкого плана ни Буш, ни Керри обществу не предложили. Дискуссия идет в основном о том, бурить или не бурить скважины в заповедниках Аляски.

    Теплый сезон, когда в США растет потребление бензина, подходит к концу. Теперь все разговоры о холодной зиме и отопительном сезоне.

    - Зимой цены на бензин все равно растут, особенно это было заметно в последние 2-3 года.

    КОРР.: Правительство США приняло решение использовать топливо из стратегического запаса. Впрочем, экономисты говорят, что это лишь ненадолго облегчит состояние, но не решит проблему. Цена нефти по сравнению с октябрем прошлого года возросла на 64 процента. Аналитики в США утверждают, что отопление небольшого дома этой зимой будет стоить больше полутора тысяч долларов. В том, что касается бензина, точных прогнозов не берется давать никто. Впрочем, все эксперты соглашаются, что этой зимой цены будут рекордными.

    Репортаж Евгения Маслова

    КОРР.: Несмотря на разницу прогнозов, все эксперты сходятся в одном – цены на бензин в этом году в России будут расти куда более высокими темпами, чем в прошлом. Пессимисты говорят о 20 рублях за литр уже к весне этого года. И судя по динамике роста цен, эта цифра не выглядит такой уж нереальной. Цена на бензин медленно, но верно поднималась в Москве, а затем и по всей России на протяжении всех последних месяцев. К началу сентября скачок был особо резким и стремительным, в среднем на 20-50 копеек. Чтобы заправляться 92-м, теперь нужно платить в среднем более 14 рублей и 15,5, если вы решили пользоваться 95-м. Дизельное топливо стоит в Москве уже около 12.

    По России цены от столичных отличаются не сильно, плюс-минус 20-30 копеек. Принципиально лишь то, что динамика роста ничуть не меньше. С начала года в среднем по стране цены на топливо увеличились на 25-30 процентов. Столь резкий взлет, по мнению экспертов, связан с рекордным уровнем стоимости нефти на мировом, и как следствие, на внутреннем рынке – 6 тысяч рублей за тонну.

    Леонид ГРИГОРЬЕВ, заместитель директора Экспертного института при РСПП: Нашим нефтяным компаниям выгоднее продавать сырую нефть за рубеж, чем перерабатывать ее внутри, потому что вывести по дорогим ценам достаточно тяжело, ограничены мощности вывоза переработанной нефти, бензина и так далее, а внутри цены низкие.

    КОРР.: Получается, что и 30 процентов это еще не рекорд. Прогнозы для владельцев машин неутешительны. За исключением последней недели цены на бензин росли в течение всего лета не скачками, а постоянно. Владельцы машин в зависимости от дохода, реагируют на такие перспективы по-разному.

    - Даже думать не хочу об этом.

    - Цены? Цены как цены, плюс-минус 20 копеек, роли не сыграет.

    - Зарплату пускай добавляют людям – и все, пускай дорожает. Вот так. Все на Запад равняются, а что толку? У нас-то сами понимаете.

    - А мне все равно, государственная машина.

    КОРР.: Если крупные компании договорились о цене между собой и держат планку на одинаково высоком уровне, это еще одна причина роста цен на бензин. Так называемый картельный сговор считается вне закона. Сдерживать рост цен на бензин в условиях рыночной экономики под силу лишь антимонопольному комитету, но доказать факт сговора между компаниями практически невозможно.

    Леонид ГРИГОРЬЕВ: При свободном ценообразовании, если они платят налоги на всех стадиях и показывают прибыль… если они получают дополнительную прибыль от более высоких цен и платят с них налоги, то к ним придраться очень сложно.

    КОРР.: Для правительства пока существует единственно реальный способ регулирования цен на бензин – пошлины на вывоз нефти. Если они становятся выше, то вывозить сырой продукт уже не так выгодно. Пошлины увеличены с 1 октября на 25 процентов. Ощутимого результата пока нет. И какой в итоге будет эффект от увеличения пошлин, предсказать с точностью не берутся ни чиновники, ни владельцы автозаправок.

    ВЕДУЩИЙ: Маленькое уточнение. В Америке получается, если перевести на наши деньги, 18 рублей за литр 93-го, что чуть дороже, чем у нас, но надо сказать, что и в Америке средняя зарплата тоже чуть больше, чем у нас. Это просто надо иметь в виду. Ну, и, пожалуй, это все, что я хотел сказать по поводу этих сюжетов. Кроме того, что действительно, как вы отметили, Генрих Семенович, Америка импортирует нефть и поэтому, конечно, нефть дороже – надо платить больше. Мы же только экспортируем.

    Министр финансов Алексей Кудрин весной заявил, что в России существует картельный сговор, в котором участвуют 7 крупнейших нефтяных компаний, что это они держат цены. В сентябре вот присутствующих здесь господин Артемьев также рассказал о том, что в России существует картельный сговор, в котором участвуют 7 крупнейших отечественных нефтяных компаний. Если это так, то это и есть причина?

    Игорь АРТЕМЬЕВ, руководитель Федеральной антимонопольной службы РФ: Дело все в том, что как в результате приватизации, так и в результате тех преобразований, собственности, которые произошли в последние 10 лет, на наших рынках сегодня, по сути, есть несколько крупных монополистов и сам рынок является монополистическим, и существуют разные возможности договориться о цене. Чтобы не делало правительство, как бы оно не увеличивало пенсии или зарплаты, договоренность этих монополистов о повышении цен приводит к простому перераспределению этих доходов в пользу этой монополии.

    ВЕДУЩИЙ: Но вот этот эксперт сказал, что доказать это почти невозможно, что это нереально. Вы это утверждаете.

    У вас что, есть какие-то факты, кроме того, что цены высокие? Но вы можете доказать свои обвинения?

    Игорь АРТЕМЬЕВ: Мы сейчас активно очень работаем в этом направлении, уже более десятка судебных процессов идет сейчас одновременно в целом по всей стране, и на Дальнем Востоке, и в Сибири, и на Урале, и в центральной части России. Одним важнейшим доказательством является так называемый экономический параллелизм, когда цены одновременно повышаются. При этом неважно, как выстраиваются эти цены, в гонке за лидером, когда все анализируют, что там покажет “Рейтер” и какая цена на мировых рынках и вслед за этим без всяких внутриэкономических обоснований все выстраиваются на те же самые цены, которые есть на мировых рынках друг за другом, иногда звоня друг другу и говоря: ну, давай мы тогда по мировой цене проведем соответствующую цену. Или же, конечно же, они просто обсуждают эту тему между собой. Факты такого рода, которые мы доказываем в качестве экономического параллелизма, должны обязательно по европейской практике подтверждаться прямыми расследованиями и соответствующим предоставлением улик. Сегодня у антимонопольного органа здесь возможностей немного, но иногда мы находим, если не протоколы, то во всяком случае некоторые свидетельства, косвенно говорящие о том, что люди договариваются о цене.

    ВЕДУЩИЙ: Александр Дмитриевич, вы тоже согласны, что есть такой сговор и что на самом деле, по крайней мере, отчасти, это объясняет вот этот постоянный рост и довольно бурный рост цен на бензин, в частности.

    Александр ЖУКОВ, заместитель председателя правительства РФ: Я думаю, что есть такой элемент, хотя он, конечно, не является решающим.

    ВЕДУЩИЙ: Нет?

    Александр ЖУКОВ: Нет, конечно. Безусловно, в основе лежит повышение цен на нефть и то, что происходит в Америке, кстати, и в Европе то же самое. Между прочим, если сравнивать цены на бензин в Америке и в Европе, то в Европе они в два раза выше.

    ВЕДУЩИЙ: Да?

    Александр ЖУКОВ: Да. Так вот, я думаю, что у нас, конечно, главная причина лежит в этой же плоскости. Вы правильно сказали, что мы являемся экспортерами нефти, Америка, хотя производит нефти очень много, тем не менее, в основном все-таки импортирует ее. Но видите в чем дело? Товар идет туда, где он дороже и заставить искусственно оставлять нефть в России, если цена на нее или на нефтепродукты, на бензин будет ниже, чем на мировом рынке, невозможно. Поэтому любыми способами если государство будет пытаться искусственно установить барьеры, то ничего не получится. Поэтому наш рынок и цена на нефть в России, и цена на нефтепродукты, она ниже, чем на основных рынках, но все равно стремится к этому.

    ВЕДУЩИЙ: Александр Дмитриевич, вот вы говорите: товар идет туда, где за него больше дают, и ничего с этим не поделаешь.

    В связи с этим даже в такой либеральной газете, я бы сказал, сверхлиберальной газете, как “Московские новости”, появляется статья, в которой сказано: “Остается только одно – пойти на нерыночную меру и включить бензин и дизельное топливо в список тех товаров и услуг, цены на которые подлежат государственному регулированию, так же как регулируются цены на жилищно-коммунальные услуги, на общественный транспорт, на телефон. Важность вопроса настолько велика, а последствия неконтролируемого роста цен на бензин столь существенны, что введение госрегулирования надо, по крайней мере, начинать обсуждать”. Я не знаю, и вы понимаете, что это на всем скажется. Пожалуйста, прошу вас.

    Михаил ДЕЛЯГИН, научный руководитель Института проблем глобализации: Прежде всего, говорить о том, что вот если у нас будут слишком низкие цены на нефть, то нефть уйдет из России, не совсем правильно, потому что экспорт нефти определяется транспортными мощностями. У нас сейчас все возможности транспорта нефти практически исчерпаны. И трубопроводы, и железные дороги, и скоро будут вывозить в машинах. Возможности для расширения этих узких мест ограничены. И вот это ограничение экспорта нефти, а не какие-то там ценовые разницы. Во-вторых, экономическая теория – это средство развития, а не средство обоснования безделья чиновников. У нас главная причина монополизм, потому что никак не связаны внутренний рынок России и мировой рынок, и нефти, и бензина. И я считаю, что надо дать больше прав органам антимонопольного регулирования. Прямого регулирования, может быть, вводить и не нужно, вполне достаточно, во-первых, более жестко работать с экспортной пошлиной, и второе, что необходимо, что есть в некоторых странах Европы, если цена вдруг резко и необоснованно изменяется, государство имеет право в этих отдельных случаях ее вернуть на место.

    ВЕДУЩИЙ: Смотрите, есть более такая, как бы сказать, уравновешенная газета – “Ведомости”. Там такая фраза: “В феврале этого года рост цен на хлеб заставил чиновников убедительно попросить хлебозаводы заморозить цены на ряд сортов”. Так почему правительство не может убедительно попросить соответствующих господ заморозить цены на нефть? Это возможно или нет?

    Отто ЛАЦИС, заместитель главного редактора газеты “Русский курьер”: Самым таким ярким выражением экономических безобразий последнего времени стали слова “назначают миллионером”. Я хочу напомнить, они родились в 1992 году и назначали очень просто. Надо было сбегать к знакомому чиновнику в правительство и получить лицензию на эксперт эшелона мазута. Тогда существовала множественность цен. Был переходный период, были старые плановые цены, можно было это купить по внутренней низкой цене и продать по экспортной дорогой, и человек становился миллионером. Вот этого не надо, мы с трудом от этого ушли или почти ушли. Не надо этого возвращать. Рост цен на бензин печальная вещь, но это нельзя исправить вот сейчас по приказу.

    Это исправляться будет долго и надо помнить, что все-таки от высоких цен на нефть страна имеет огромные преимущества, которые перекрывают недостатки этого процесса.

    ВЕДУЩИЙ: Я бы хотел спросить господина Драганова, все-таки, что вы думаете по этому поводу? Может быть, на самом деле надо вмешиваться и забыть о рыночных механизмах.

    Валерий ДРАГАНОВ, председатель комитета по экономической политике, предпринимательству и туризму ГД РФ: Я как раз не считаю, что это перекрывает недостатки, потому что слишком недостатков много. Избиратели, люди, общество устали от эскалации цен, как на бензин, так и на хлеб. Но я, к господину Лацису обращаюсь, тоже против приказа и я не считаю, что, как утверждает газета “Ведомости”, кто-то когда-то обратился к чиновникам, и чиновники смогли это сделать. Между прочим, чиновники не смогли этого сделать и не смогут, и это не надо делать. Я предлагаю все-таки идти экономическим путем. Первый путь – это настойчиво повышать пошлину на экспорт нефти вплоть до условно запретительной, когда баланс между выгодами продажи на внутреннем рынке и на внешнем был бы, примерно достигнут, это, во-первых. Во-вторых, мы пожинаем плоды того монополизма, который случился. Не думаю, что господин Артемьев сейчас будет предлагать всех 7 монополистов объединить в одну естественную монополию, а господину Жукову предложить решение правительства по этому вопросу. Поэтому сочетание государственного регулирования и экономических методов достижения баланса – это единственное, что мы можем сделать.

    И последнее. Президент страны еще не обратился к ведущим компаниям, экономистам, к народу, наконец, с идеей о том, что же все-таки делать.

    ВЕДУЩИЙ: Это не идея, это вопрос.

    Валерий ДРАГАНОВ: Это вопрос, но этот вопрос он должен адресовать правительству и если мы сегодня будем и стабилизационный фонд обсуждать, то наверняка у президента есть какие-то идеи, которые позволили бы, наконец, успокоить народ, потому что слишком много тревог по поводу дальнейшего повышения.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, раз у президента, как вы утверждаете, есть идеи, наверное, о них знает Аркадий Владимирович. Вы же все-таки начальник Экспертного управления администрации. Какие у президента идеи вам известны по этому поводу?

    Аркадий ДВОРКОВИЧ, начальник экспертного управления администрации президента РФ: Что касается просьб, то такие разговоры уже были на уровне правительства, на уровне Министерства экономического развития и торговли и других министерств, которые напрямую отвечают за регулирование этих рынков.

    ВЕДУЩИЙ: Они обращались?

    Аркадий ДВОРКОВИЧ: Не обращались, а намекали, скажем, так, что необходимо более сбалансировано вести себя на внутреннем рынке и не допускать политических проблем, которые возникают при повышении цен на бензин.

    Во-вторых, я абсолютно согласен с тем, что необходимо дать больше полномочий антимонопольной службе, которая должна стать вообще у нас основным силовым ведомством в стране, поскольку защита конкуренции на всех рынках, нефтепродуктов, строительства, жилищного строительства, прежде всего, рынка зерна, например, это основная задача государства.

    ВЕДУЩИЙ: А что значит “больше полномочий”? У них мало полномочий?

    Аркадий ДВОРКОВИЧ: Больше полномочий по расследованию, больше полномочий по изданию предписаний для тех, кто нарушает конкурентные условия, и так далее, и так далее.

    Второе. Государство на самом деле сейчас уже довольно сильно регулирует цены на бензин. Если посмотреть на наши налоги, то в цене на бензин до 65 процентов составляют налоги. 65 процентов. В Европе еще больше на самом деле и именно поэтому в Европе цены больше, чем в Америке, именно из-за налогов. И если посмотреть на расчеты правительства, то при цене 40 долларов за баррель нефтяные компании уже получают прибыли меньше, чем при цене 20 долларов за баррель. Это означает, что вся прибыль нефтяных компаний сверх 20 долларов уже изымается и на самом деле не так выгодно им, чтобы цена росла до заоблачных пределов. А это значит, что уже в ближайший месяц мы увидим, что больше нефти будет поставляться на внутренний рынок, и цена не будет расти такими темпами.

    И, наконец, третье. Для того, чтобы сегодня поднимать цены, не обязательно осуществлять картельный сговор. У нас региональные рынки монополизированы, на большинстве рынков действуют не несколько компаний, не 7 компаний, а 1-2-3 компании. И, как правило, там просто возможно повышение цен теми, кто доминирует на этих рынках. И это также следствие и приватизационных процессов, это и следствие налоговой системы, акцизов на нефтепродукты, которые сделаны так, что каждая компания может договориться с губернатором, где она будет поставлять бензин. И эту систему нужно менять.

    ВЕДУЩИЙ: Вы тоже согласны, что эту систему нужно менять?

    Юрий ШАФРАНИК, председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России: Заметьте, все внятно сказали, что при ценах выше определенной, нефтяник получает прибыль совершенно маленькую.

    ВЕДУЩИЙ: Из-за высоких налогов?

    Юрий ШАФРАНИК: Да. Это первое и самое главное. Ну, во-вторых, если вот говорить про жесткое слово “сговор”, то так, для разрядки. Сговор, конечно, можно характеризовать всех против потребителя, потому что все, от правительства до Думы, всем цены высокие выгодны. Стабилизационный фонд растет, налоги собираются. Все отлично, кроме потребителя. Поэтому об этом явно нужно знать и помнить. Ну, и второй момент. Антимонопольная цена не в рознице… вернее сговор. Я лично не знаю давным-давно, может быть, уже лет 8 уже ничего такого похожего на сговор, но я точно знаю, что за последние 8 лет количество малых и средних предприятий, которые начинали только создавать среднюю базу, уменьшилось. Если в 1996 добыча средних и малых была 16 процентов от всей добычи, то сейчас 5, а было 16.

    Точно так же в рознице. Поэтому антимонопольность, она не в поиске сговора, она в том, чтобы хотя бы, если мы сравниваемся с Америкой, стремиться хоть к этому. 48 процентов добычи Америки – это малые и средние предприятия.

    ВЕДУЩИЙ: Себестоимость добычи нефти измеряется в баррелях, а продается нефть в тоннах. Ну, для простоты я буду все называть в тоннах, чтобы все было понятно.

    Валерий ДРАГАНОВ: Ну, тогда и цену вы должны назвать.

    ВЕДУЩИЙ: Обязательно, а как вы думали? Итак, себестоимость добычи одной тонны нефти в России от 18 до 24 долларов США за тонну, цена нефти на внутреннем рынке России, без учета налогов, в мае составляла свыше 150 долларов за тонну. Сейчас она составляет 200 долларов. Значит, легко, сосчитать, что прибыль нефтедобывающих компаний составляет более 500 процентов. Вопрос: действительно, где она, нельзя ли что-нибудь так сделать, чтобы всем было хорошо? Я хотел спросить об этом Евгения Александровича Аркушу. Вот как вы думаете, что здесь можно сделать?

    Евгений АРКУША, член совета директоров Российского топливного союза: В любой внештатной ситуации, как известно, надо найти причины и устранить. Тогда все будет нормально. Причина безудержного роста цен в этом году одна – чрезвычайно высокая эффективность экспорта, об этом говорили все присутствующие. Причем эффективность намного выше, чем эффективность работы на внутреннем рынке. Идет речь именно о нефти, по нефтепродуктам все нормально: рынок сбалансирован, нефтепродукты у нас практически не экспортируются, экспортируются только дизель и прямогонный бензин, и дефицита нет на внутреннем рынке. Все нефтяные компании выполняют свои обязательства, нет дефицита, но нет и свободного рынка, нет как бы свободного предложения. То, что господин Артемьев много раз предлагал по введению биржевой торговли.

    ВЕДУЩИЙ: А ее нет вообще, биржевой торговли.

    Евгений АРКУША: А ее сейчас и не сделаешь, потому что нет превышения предложения над спросом, все сбалансировано. Какой выход из положения? Надо сделать так, чтобы эффективность работы на внутреннем рынке была сопоставима с эффективностью работы на экспорт. Можно сделать двумя путями: либо снизить налоговую нагрузку на нефтепродукты, например, снизив акцизы, которые сейчас составляют почти 30 процентов в цене, либо повысить экспортные пошлины. Другого фактически нет.

    ВЕДУЩИЙ: Тогда вопрос господину Мау. Вот как раз повысили пошлины, на 25 процентов повысили с 1 октября. Вы сторонник такой методики или вы считаете, что лучше снизить акцизы?

    Владимир МАУ, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ: Мне представляется, что мы все время уводим дискуссию в сторону от существенного вопроса. Понимаете, то мы обсуждаем, является ли антимонопольное ведомство главным силовым. Что это значит? Что теперь взятки там будут концентрироваться, когда оно будет принимать решения о том, есть сговор или нет и какие цены правильные.

    То мы предлагаем ввести, как вы сказали, сверхлиберальная газета “Московские новости”, ввести фиксированные цены на бензин. Ну, в общем-то, последствия понятны, если эту идею проводить последовательно – это дефицит бензина на бензоколонках. Мы почему-то забываем, что каждая мера имеет контрмеру. У нас короткая память. Мы забыли, как действуют эти механизмы. Я бы хотел просто очень четко зафиксировать. Первое – когда мировые цены растут, то в открытой экономике, а наша экономика открытая, внутренние цены тоже будут расти. Можно обсуждать, они составлять будут 14, 15 и или 16 рублей, какие-то вот такие колебания, но представлять себе, что мировые цены могут достигать такого уровня, как сейчас, а цена на бензин будет составлять 8 или 10 рублей, это иллюзия. Это надо менять не экономическую, а политическую систему в стране. Устанавливать полицейское государство, закрывать границу, если это мы можем и со всеми последствиями. Нельзя быть немножечко беременной, нельзя получать зарплату как при капитализме, а блага – как при социализме.

    ВЕДУЩИЙ: Наверное, нельзя, хотя кто у нас получает зарплату как при капитализме – это большой вопрос.

    Скажите, пожалуйста, правительство как на это смотрит на самом деле. Я помню, знаете, может быть, 2 года тому назад вот в этой студии мы говорили тоже о ценах на бензин и вы говорили, что они будут расти, но медленно. Сейчас не медленно.

    Александр ЖУКОВ: Я говорил тогда это потому, что цены в то время на мировом рынке были достаточно стабильными и никаких предпосылок к тому, что они вырастут, а сейчас они выросли в полтора раза буквально за очень короткий промежуток времени, тогда не было. Сейчас это произошло. Тем не менее, совершенно правильно было сказано, что у правительства есть целый ряд инструментов, механизмов, которыми оно пользуется для того, чтобы сгладить эту ситуацию. Прежде всего, это экспортные пошлины на нефть, прежде всего. И действительно, в условиях роста мировых цен на нефть мы увеличиваем налоги на экспорт нефти. За счет этого мы создаем и дополнительные резервы, и доходы бюджета на тот случай, когда цены опустятся. А ведь я думаю, что нет ни одного человека, который был бы уверен, в том, что эти 45 долларов за баррель сохранятся на протяжении длительного времени. Они ведь упадут и тогда в этом случае нам понадобятся те резервы, которые сегодня нам удалось собрать. А хочу сказать, эти резервы собраны исключительно за счет повышения экспортных пошлин на нефть. И второе положительное воздействие этого механизма как раз и заключается в том, что мы стараемся с помощью этого все-таки оказать воздействие на перераспределение поставок в сторону нашего внутреннего рынка. А ведь цена у нас сегодня на внутреннем рынке определяется спросом и предложением. Если мы обеспечиваем здесь больше предложения, это балансирует спрос, и не дает, ценам быстро расти. Хотя еще одна причина, которую никто не называл, роста цен на бензин у нас – это именно увеличение спроса.

    Посмотрите, количество автомобилей растет, потребление бензина увеличивается, значит, растет спрос. И это тоже подталкивает цены.

    ВЕДУЩИЙ: Отто Рудольфович, как вы думаете, к весне, сколько будет стоить литр?

    Отто ЛАЦИС: Хотя я автомобилист, я об этом не думаю. Мне кажется, вообще самая тяжелая болезнь… Я боюсь нарушить план, объявленный вами, самая тяжелая болезнь в связи с дорогой нефтью – это не повышение цен на бензин. Один из опрошенных телезрителей правильно сказал: пусть зарплата растет. А зарплата у нас средняя в валютном выражении была в 1999 году 60 долларов, сейчас больше 200. Но тут, правда, заложены падения курса доллара, но процентов на 60-70 реальные доходы выросли. За 5 лет это бешенный рост. А главное-то несчастье наше и опасность из-за дорогой нефти – это “голландская болезнь” и вот что с этим делать. Я не знаю, может быть, надо сказать в двух словах, что это такое.

    ВЕДУЩИЙ: Мы поговорим, конечно, о “голландской болезни”. И все-таки как вы-то думаете, сколько будет стоить бензин при всем при том? Многим это интересно. Хотите попытаться угадать.

    Александр ЖУКОВ: Мы готовим сейчас решение по поводу того, что антимонопольный комитет сможет существенно увеличить штрафы, в случае если подтвердиться сговор или, предположим, будет найден монополист какой-то на локальном рынке. Это к тому, что вы спрашивали – какие реально мы дадим полномочия.

    ВЕДУЩИЙ: Существенно – это сколько?

    Александр ЖУКОВ: Существенно – это значит в 10 и более раз.

    Игорь АРТЕМЬЕВ: На сегодняшний день максимальный штраф, который антимонопольный орган может предъявить после многолетних расследований – это 15 тысяч долларов. Это столько, сколько монополист за час зарабатывает. Правда, говорят о том, что Уголовный кодекс еще у нас тоже может быть применен, но за 10 лет он не применялся ни разу.

    ВЕДУЩИЙ: Да, 15 тысяч долларов для…

    Валерий ДРАГАНОВ: Надо иметь в виду, в отношении кого эти штрафы будут налагаться. И то, что для вас один МРОТ является проблемой, то для будущего плательщика штрафа в 150 тысяч долларов примерно равен этому же МРОТу.

    Игорь АРТЕМЬЕВ: Хотел бы сказать, что правительство сейчас приняло решение и есть поддержка администрации президента, о переходе на так называемые оборотные штрафы – это проценты от выручки предприятий. Предполагается, что будет 2 процента, например, от выручки предприятия – это сотни миллионов долларов штрафа.

    ВЕДУЩИЙ: Кто-нибудь даст нам цифры, сколько будет стоить?

    Евгений АРКУША: Я хочу сказать, что вот как раз момент, когда мы сегодня обсуждаем, он характерен тем, что цены остановились, рост цен остановился. И когда вы говорили, что в сентябре был самый большой рост – это неправильно. В сентябре, по сравнению с июлем-августом, рост цен был намного меньше. Более того, на сегодняшний день цены застабилизировались.

    Это связано как раз с тем, о чем говорил господин Делягин, что наступает у нас в стране вообще зимний период, в течение которого экспорт существенно сокращается из-за уменьшения транспортных потоков. Всегда зимой цены падают. Так было всегда. Думаю, что будет и в этом году.

    ВЕДУЩИЙ: То есть мы можем рассчитывать, что бензин даже подешевеет?

    Евгений АРКУША: Я думаю, что да, за зиму бензин подешевеет, незначительно, а весной все будет зависеть от того, какая будет ситуация на международном рынке.

    Михаил ДЕЛЯГИН: Насчет того, что у нас в сентябре бензин мало дорожал. Просто статистика: июнь – 6,6 процента, июль – 2,7 процента, август – 1,9, сентябрь – 6,5. Так что ваши слова, к сожалению, статистика не подтверждает. (Аплодисменты)

    ВЕДУЩИЙ: Я, право, не знаю, чему аплодируют, то ли тому, что он неправильно сказал, то ли тому, что повысилась. Все-таки, как вы думаете, к весне, что мы будем видеть?

    Юрий ШАФРАНИК: Если весну брать март, то я думаю, что стабильные цены в пределах 5 процентов роста можно ожидать. На бензин. Но вы правильно сказали, и я хотел бы это подчеркнуть для нас и для тех, кто нас слушает, в конце концов, на них мы работаем. Себестоимость добычи нефти сегодня у нас около 20 долларов за тонну. Покупная цена в Нью-Йорке на заводе 280 долларов. Цена на бензин одинаковая. Сейчас каждый с карандашом может посчитать и спросить, где деньги лежат. Вот и все. И стабилизационный фонд, и все прочее – это не так просто. Если это пойдет в рабочие места, в прямые инвестиции, тогда да. Но мы знаем с вами, как это может пойти или идет.

    ВЕДУЩИЙ: Я не знаю, я только спрашиваю. Генрих Семенович, какие у вас есть соображения?

    Генрих ШТЕЙНБЕРГ: Развиваю ваше предложение. Я считаю, что как раз можно было бы договориться чисто по-российски, вот на самом верхнем уровне. И для этого не надо… Разоблачить картельный сговор невозможно, практически невозможно. Вполне достаточно было бы министру налоговой службы вызвать даже не всех семь, а одного руководителя и сказать, что есть такая просьба привести цены в соответствие с инфляцией, с ростом, поскольку есть основания полагать, что организация, фирма существенно нарушала налоговые платежи в прошлом.

    ВЕДУЩИЙ: То есть пугануть?

    Генрих ШТЕЙНБЕРГ: Деликатно сказать. И я думаю, что это произведет нужное впечатление. И то, что в прошлом все было правильно, как показывает опыт ЮКОСа, это ничего не значит.

    Валерий ДРАГАНОВ: Простите, я вас вынужден огорчить. Так делает, я думаю, каждый понедельник не министр по налогам и сборам, а любой инспектор, который имеет конкретный участок, контролирующий уплату налогов. Эта мера не работает.

    Юрий ШАФРАНИК: Я в защиту, можно?

    ВЕДУЩИЙ: Да.

    Юрий ШАФРАНИК: Когда мы открывались, начало 90-х, молодой министр, собрал наши самые крупные и зарубежные компании и начал тему обсуждать – цены. И чувствую – молчат. Я говорю про цены, они все молчат, все до одного.

    И, в конце концов, я понял, что больше трех вообще не собираются, а если цены хоть кто-то скажет, то поплатится без всякого расследования. Поэтому я бы ратовал не за рассуждения, как у нас можно, не доказать, а за действия органов правительства, потому что здесь я на стороне правительства, защищая потребителя, а не на стороне нефтяных…

    ВЕДУЩИЙ: Александр Дмитриевич, то, что цены на нефть снизятся, несомненно, когда-нибудь произойдет. И вот я хочу спросить насчет стабилизационного фонда. Во-первых, что с ним будет? Будем ли мы его держать до этого момента? Насколько он способен помочь нашей стране в случае падения этих цен, потому что все-таки у меня впечатление, что наша экономика просто присосалась к нефтегазовой трубе, ну, как наркотик все равно, что у нас такая зависимость теперь от этого. Насколько хватит стабилизационного фонда, или начнем ли мы его тратить сейчас? Вообще как с этим будет?

    Александр ЖУКОВ: Дело в том, что наша зависимость от нефтегазовой трубы, она возникла не сейчас, она существует давно. И в советские времена существовала, и сейчас такая зависимость есть с точки зрения наполнения нашего бюджета и с очень многих точек зрения развития вообще экономики в нашей стране. И такая же зависимость есть во многих других странах-экспортерах нефти. И эти страны, так же как и мы, на протяжении длительного времени задумывались – как снизить эту зависимость, как сделать так, чтобы во времена, когда конъюнктура хорошая, цены высокие и идут большие доходы, не проедать полностью все эти деньги, потому что это заканчивается жесточайшим кризисом, когда цены падают. И вот в большинстве стран, это порядка 15 стран, которые сталкиваются с этой проблемой, так же как и мы…

    Не обязательно это связано с нефтью, есть и Чили, где основной экспортный товар медь и там это зависит от цен на медь. Вот во всех этих странах были созданы различные стабилизационные фонды, в которые направлялись сверхдоходы во время очень высоких цен на нефть. Это механизм, который успешно работает в нескольких странах, в том числе в Норвегии, например, в Венесуэле, еще в целом ряде стран. И даже в Америке, даже на Аляске создан такой же фонд. И идея создания этого фонда в России заключается в том, чтобы обеспечить себя на случай резкого падения цен на нефть и не допустить кризиса, подобного тому, какой мы имели в 1998 году, когда цены упали до очень низкого уровня.

    Тут можно долго спорить о том, какой должен быть размер стабилизационного фонда, сколько там надо денег скопить, чтобы чувствовать себя более-менее спокойно. Сейчас, в соответствии с законом, вот этот размер обозначен минимальный, до которого нельзя пока тратить деньги – 500 млрд. рублей. У нас в стабилизационном фонде, видимо, в следующем году денег будет уже больше, и соответственно вот это превышение мы уже можем начать тратить. И на что их тратить, уже есть предложения и деньги, заложенны в бюджете.

    В частности, в послании президента сказано, что вот эти сверх 500 млрд. рублей доходы стабилизационного фонда можно тратить на две цели. Первая – на покрытие дефицита Пенсионного фонда, то есть на выплату пенсий дополнительно, и второе – на погашение нашего внешнего долга. Пока вот эти две цели.

    ВЕДУЩИЙ: То есть другими словами, в конце концов, большинству людей от этого будет ни холодно, ни жарко, так реально, кроме вот там Пенсионный фонд, а так…

    Александр ЖУКОВ: Это неправильно.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, почему.

    Александр ЖУКОВ: Потому что большинству людей важно понимать не только то, что сегодня происходит, но и то, что будет завтра. Потому что в некоторых странах даже эти фонды называются фондами будущих поколений. Почему они так называются? Потому что нынешние правительства этих стран, они считают себя не в праве потратить эти сверхдоходы от нефти, не оставив ничего своим детям и поставив в крайне рискованное положение страну в тот момент, когда цены могут упасть. Поэтому это касается каждого человека. Я уж не говорю об отношении к нашей стране со стороны наших партнеров. Они тоже очень четко отслеживают, надежное у нас состояние или нет.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович?

    Владимир МАУ: Я хочу обратить внимание еще на один аспект стабилизационного фонда. Дело не в том, как тратить его, когда цены на нефть упадут. Дело в том, как справедливо сказали вы сейчас, Владимир Владимирович, как не запасть глубже, не сесть глубже, извините за этот жаргон, на нефтяную иглу. Почему-то мы опять забывает (я опять про историю) опыт Советского Союза. История гибели Советского Союза – это подстройка своей экономики под устойчиво высокие цены на нефть. Но советское руководство имело хоть то извинение, что к тому времени цены на нефть никогда и не падали, в XX веке. Казалось, что они будут расти, расти и расти. Советская экономика подстроила все производство, все потребление под то, что цены высоки. И когда цены упали, делать было нечего. Именно поэтому, строя бюджет, строя нашу экономику, мы не можем закладывать в нее бюджетные средства, которые основываются на тех доходах, которые могли бы быть сейчас. Это тоже очень важный вопрос. Я хочу обратить внимание, что среди богатых стран мира, развитых стран мира нет стран, богатых природными ресурсами. Норвегия исключение. Норвегия получила природные ресурсы, будучи очень богатой и развитой страной. Огромная нефтяная рента – это огромное искушение.

    ВЕДУЩИЙ: Все-таки США имеют природные ресурсы.

    Владимир МАУ: Да, но не нефтяные, не монополистические. Это совершенно другое.

    ВЕДУЩИЙ: Прошу.

    Валерий ДРАГАНОВ: Я хочу согласиться, что для России это не только богатство, но и большое испытание. И, конечно, мы не та страна, которая много-много трудится и хочет трудиться, потому что надо, потому что нет нефти. Это, конечно, в определенной степени психологически очень плохо действует на население.

    И поэтому в постановлении Государственной Думы по первому чтению федерального бюджета записано, что кроме покрытия бюджета Пенсионного фонда и внешнего долга правительство при благополучном стечении обстоятельств будет рассматривать иные сферы реализации вот этих вот излишек, один из которых, безусловно – это производство и то, о чем…

    ВЕДУЩИЙ: Понятно. Михаил Геннадьевич.

    Михаил ДЕЛЯГИН: Советское руководство при всех его пороках, в отличии от нынешнего, занималось развитием и модернизацией страны. И после реформы зависимость России от нефти выросла многократно. У нас сейчас 58 процентов экспортной выручки зависит от цен на нефть. Правительство правильно устами товарища Жукова говорит, что нужно ослаблять зависимость от нефти, но при этом ничего реально не делается, потому что мы имеем безумные деньги. На конец следующего года после всех трат останется 720 млрд. рублей в стабилизационном фонде и с учетом тех избыточных золотовалютных резервов, которые есть, это деньги, которые сопоставимы с тем, что имел Советский Союз в лучшие годы. Эти деньги достаточны для модернизации страны. Но правительство даже не задумывается о том, чтобы направить эти деньги на модернизацию. Потому что, говоря о модернизации, правительство на самом деле решает совершенно иную задачу. Стабилизационный фонд – это способ замораживания денег и борьбы с инфляцией, как в 1995-1997 году доборолись с инфляцией до дефолта и цена на нефть только ускорила этот процесс, а сейчас это способ замораживания денег для того, чтобы, не дай Бог, на полпроцента не вырос статистический индекс инфляции.

    ВЕДУЩИЙ: Это прямо в ваш адрес.

    Александр ЖУКОВ: Конечно. Это является нашей целью.

    ВЕДУЩИЙ: Это и есть ваша цель?

    Александр ЖУКОВ: Наша цель – борьба с инфляцией и замедление роста цен. Это совершенно очевидно, с этим даже бессмысленно спорить. А есть ли хоть один человек, который считает, что это не является целью правительства? Это главная цель. То, что цены продолжают расти слишком быстрыми темпами – это очень плохо. Очень плохо. Вот мы обсуждали только цены на бензин, но мы можем взять и цены на любые другие товары. Понимаете, страна не может себе позволить такой быстрый рост цен. Поэтому, в частности, одной из задач создания стабилизационного фонда является, в том числе и снижение уровня цен. То, что говорит господин Делягин, по сути, он предлагает взять эти деньги, которые скопились в стабилизационном фонде, и использовать на какие-то цели. Он говорит, что, возможно, это какие-то инвестиции, еще что-то такое. Да, это весьма экстравагантные предложения, которые себе могут позволить отдельные политики или экономисты, но не может себе позволить правительство, потому что это крайне рискованный путь, крайне рискованный путь. Да, возможно, что вложение этих денег за счет государственных инвестиций в какие-то крупномасштабные проекты в длительной перспективе даст свою отдачу через 5-10 лет.

    Но дело в том, что задачей стабилизационного фонда является сохранение стабильной ситуации и на следующий год, и через год, и через два, и через три.

    ВЕДУЩИЙ: Куда же вы толкаете правительство?

    Михаил ДЕЛЯГИН: Во-первых, разницу в инфляции между 8 и 10 процентами, смею вас заверить, экономика не ощутит ни при каких обстоятельствах. Рост цен на бензин и другие…

    Александр ЖУКОВ: А другие ощутит, люди ощутят.

    Михаил ДЕЛЯГИН: Рост цен на бензин не зависит от количества денег в экономике, это в чистом виде последствия монопольного злоупотребления. Но хорошо, возьмем вашу логику, допустим даже на минуточку, что вы правы. У нас падают цены на нефть. Насколько нам хватает стабилизационного фонда? Ведь о 500 млрд. говорили, что на 1,5 года хватит, ну, 700 млрд. значит ориентировочно года на 2, пусть даже на 3. Замечательно. А что потом? То есть это деньги не на стабилизацию, это гробовые деньги, как старушка копит гробовые. Только у старушки другая перспектива.

    ВЕДУЩИЙ: Дворкович с вами не согласен, как я вижу.

    Александр ЖУКОВ: Трудно согласиться.

    Аркадий ДВОРКОВИЧ: Трудно согласиться. Во-первых, люди действительно не должны жить при быстро растущих ценах. И 10 процентов на протяжении нескольких лет – это намного выше, чем 7-8 процентов на протяжении такого количества времени. И зарплата растет, к сожалению, не так быстро.

    Прежде всего, мы говорим не о высокодоходных слоях населения, не о первых 10 процентах, у которых доходы растут гораздо быстрее, а о других людях, у которых доходы растут медленнее и которые в первую очередь страдают от инфляции. Этот налог именно на них и именно их мы защищаем от этого роста цен накоплением средств в стабилизационном фонде.

    Второе. Каждый на самом деле из нас платит за то, что мы накапливаем эти деньги в стабилизационном фонде. Мы платим через цены на бензин, например, потому что в цене на бензин в 15 рублях более рубля – это деньги, которые идут в стабилизационный фонд через налог на добычу полезных ископаемых, через экспортные пошлины на бензин. И каждый из нас вправе ожидать отдачу от этих денег, от денег, которые копятся на черный день. Когда эти деньги мы кладем в банк, каждый из нас, когда копит свои сбережения на черный день, тем не менее, ожидает получить проценты. А самым плохим решением было бы ничего не получить от накопления денег. Да, мы получаем стабильность, мы получаем более низкую инфляцию, мы получаем уверенность в завтрашнем дне, мы получаем уверенность в том, что даже если у нас будет снижаться численность населения, мы не просядем, у нас не кончатся деньги на пенсии. Но мы должны иметь возможность и получить нечто большее – получить доход и получить снижение будущих расходов, будущих издержек. Какие это доходы? Инвестиции? Правильно.

    На самом деле, начиная с определенного уровня, когда объем стабилизационного фонда, будет существенным, можно определенную часть денег, не весь фонд, поскольку мы через год можем столкнуться с падением цены на нефть, можно тратить на инфраструктурные проекты, которые снизят наши издержки. Снизят издержки проезда по дорогам, снизят издержки перелета на самолетах в разные города и так далее, и так далее.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, пожалуйста, Отто Рудольфович, что такое “голландская болезнь”, которую вы упомянули.

    Отто ЛАЦИС: “Голландская болезнь” так называется, потому что впервые ее обнаружили в Голландии, которая тоже нефтяной страной оказалась. Ситуация, при которой страна наполняется огромным количеством иностранной валюты и она у вас дешевая… Вот у нас доллар дешевый, а рубль дорожает. Понятно, что это означает: импортный товар становится очень дешевым и давит нашу отечественную промышленность и сельское хозяйство. Это укрепление рубля является важнейшей проблемой. Поэтому стабилизационный фонд не только страховка, это и средство… ну, не излечить, но смягчить “голландскую болезнь”.

    Валерий ДРАГАНОВ: Господин Делягин сказал о гробовых. Я хочу сказать, приезжайте ко мне в мой избирательный округ, где живут полтора миллиона людей, и спросите, что такое для них плюс к текущей инфляции еще 8-10. И они скажут вам, что это такое. Это для них смерть.

    Михаил ДЕЛЯГИН: Я могу сказать специально для депутата от Москвы гражданина Драганова, что если вы кому-нибудь скажите из нормальных людей, не те которые богатые, обеспеченные, а из нормальных, что у нас инфляция в стране была в прошлом году 12 процентов, вас просто начнут бить. Потому что люди обычные, которые сталкиваются с повседневным ростом цен, они знают, что рост совершенно иной из-за монополизма. А то, что получается в среднем, среднестатистический индекс, это складываются цены роскоши плюс цены для всех остальных. Бедные страдают не оттого, что у них много денег, а, во-первых, оттого, что деньги распределяются, не справедливо и неравномерно, потому что нефтедолларами забита не вся страна, нефтедолларами забит маленький кусочек Москвы.

    Валерий ДРАГАНОВ: Так если мы собираемся с бедностью бороться…

    Михаил ДЕЛЯГИН: А с бедностью борются, не замораживаем денег в стабилизационном фонде, а изменением социальной политики.

    ВЕДУЩИЙ: Видимо, предлагается часть этих денег распределять, так я понимаю.

    Александр ЖУКОВ: Я могу сказать, что существуют различные предложения, как использовать средства стабилизационного фонда. Я уже сказал, что два предложения будут реализованы: порядка 80 млрд. рублей будут направлены на выплату пенсий в следующем году и около 170 млрд. рублей будет направлено на погашение нашего внешнего долга.

    Почему? Здесь сегодня пока еще не звучал этот вопрос, но он очень активно обсуждается: а правильно ли мы размещаем средства стабилизационного фонда, достаточно ли дохода мы получаем от размещения этих средств? Некоторые говорят: а почему мы только их размещаем в самых надежных активах? Ведь эти государственные ценные бумаги других государств, где обычно размещаются средства стабилизационного фонда, дают очень маленький процент.

    ВЕДУЩИЙ: Чтобы не рисковать.

    Александр ЖУКОВ: 2 процента. Риск намного меньше. Но в то же время нам приходится платить по нашим долгам порядка 6-7 процентов годовых. Поэтому нам выгодно сегодня отдать наши долги, и мы не будем терять на этом.

    ВЕДУЩИЙ: Я думаю, что мы вернемся к этой теме неоднократно.

    ВЕДУЩИЙ: Генрих Семенович, что вы скажите в завершении, как “свежая голова”, как быть с этим стабилизационным фондом? Вы бы, что с ним сделали?

    Генрих ШТЕЙНБЕРГ: Вообще я бы стабилизационный фонд использовал на то, чтобы расплатиться с народом.

    ВЕДУЩИЙ: То есть?

    Генрих ШТЕЙНБЕРГ: Во-первых, люди очень много потеряли в Сбербанке сбережений своих – раз. Люди потеряли очень много на облигациях, я имею в виду облигации еще советские, тех времен, то есть это все откладывалось-откладывалось. То есть нынешнее правительство как бы про эти долги забыло, то есть расплатиться с Международным Валютным Фондом, с западными кредиторами – это необходимо, это долг чести, вот что касается своих, эти подождут.

    ВЕДУЩИЙ: Спасибо вам, спасибо всем. Мне очень было интересно то, что сказал сейчас Генрих Семенович, потому что он выразил мнение, как мне кажется, очень многих людей, которые не верят ничему. И не верят тому, что стабилизационный фонд им поможет, и не верят, что они что-то от этого получат. Я думаю, что это связано с тем, что наших людей, российских людей столько раз обманывали в течение такого времени, что чтобы ты им не говорил… Если только это плохое, плохому верят сразу, а вот хорошему или что может быть хорошо, не верит никто. В этих условиях на самом деле добиться чего-то хорошего тоже очень трудно. Вот такие “Времена”.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.