Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 6 июня 2004

    Времена. 6 июня 2004 года

    Рубрика: Времена.


    ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер, в эфире программа “Времена”, я – Владимир Познер.

    На этой неделе практически в один день произошло несколько событий, которые вызвали довольно громкий резонанс: Государственная Дума приняла в первом чтении новой законопроект “О Референдуме Российской Федерации”, руководство телекомпании НТВ уволило Леонида Парфенова, а советник президента Андрей Илларионов пояснил на пресс-конференции суть экономических задач, поставленных в послании президента. Нас эти разъяснения, безусловно, интересуют, равно как и оценка Леонида Парфенова того, что с ним произошло, и мы будем говорить с этими нашими гостями, но во второй части программы. А сейчас о новом законопроекте. И многие считают, что он настолько усложняет систему организации референдумов, что их проведение будет под силу только федеральным структурам, которые, кстати говоря, раньше не имели права инициировать референдум. Новый законопроект вызвал не только напряженные дискуссии в стенах самой Думы, но и довольно бурные события вне этих стен и в частности в день рассмотрения этого документа перед Государственной Думой “яблочники” и коммунисты собрали заявленный, но несанкционированный митинг, который закончился потасовкой с милицией.

    Позвольте, я вам представлю нашу “свежую голову”. Сегодня это летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза, доктор физико-математических наук Георгий Михайлович Гречко.

    Георгий Михайлович, вы вообще знакомы с этим законопроектом?

    Георгий ГРЕЧКО, летчик-космонавт: Ну, как читатель газет и телезритель.

    ВЕДУЩИЙ: Что вы думаете по поводу того, что вы знаете?

    Георгий ГРЕЧКО: Если я сейчас скажу то, что я думаю, то меня обвинят присутствующие здесь…

    ВЕДУЩИЙ: Нет, меня обвинят, что я задал провокационный вопрос.

    Георгий ГРЕЧКО:…что я говорю о том, чего еще никто мне не сказал.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо, вы все равно говорите.

    Георгий ГРЕЧКО: Если так, то я скажу, что у Думы своя жизнь, это одна Россия, а мы, телезрители, живем в другой России. И мы вот этими всякими референдумами просто не даем людям заниматься важными государственными вопросами.

    ВЕДУЩИЙ: То есть вы считаете, что это не важный вопрос?

    Георгий ГРЕЧКО: Нет, просто им это не нужно, им это мешает. А то, что это нужно нам, их это не волнует.

    ВЕДУЩИЙ: Вот у нас есть аудитория, я хотел бы, чтобы вы проголосовали по следующему вопросу, только отвечайте не так, как, вы думаете, надо, а так, как на самом деле вы чувствуете, ладно? Важно ли для вас, насколько легко или насколько сложно провести общенациональный референдум? Да – нет, важно – не важно. Голосуйте, пожалуйста.

    Теперь позвольте, я вам представлю наших гостей. Справа от меня по кругу председатель Центральной избирательной комиссии Российской Федерации Александр Альбертович Вешняков. Господин Вешняков разрабатывал новый закон и представлял его в Думе. Рядом с ним заместитель председателя Государственной Думы Георгий Валентинович Боос, член фракции “Единая Россия”, поддержавшей новый законопроект.

    Напротив меня заместитель председателя Государственной Думы Владимир Вольфович Жириновский, член фракции ЛДПР. Причем члены ЛДПР во время обсуждения высказывали сомнения в целесообразности принятия законопроекта, но голосовали в конечном итоге “за”. Рядом депутат Государственной Думы Дмитрий Олегович Рогозин, руководитель фракции “Родина”, которая проголосовала против. И наконец депутат Государственной Думы Иван Иванович Мельников, заместитель председателя ЦК КПРФ. Причем фракция КПРФ резко выступала против принятия этого закона и, естественно, проголосовала “против”.

    Давайте так, что такое референдум? По определению политического словаря, который я цитирую: референдум – институт непосредственной демократии. Ну, надо сказать, что наши граждане не привыкли к такому способу выражать свое мнение. Всего два референдума было проведено за всю историю страны, в 1991 и 1993 годах. Вообще первый референдум в мире был проведен в Швейцарии в 1439 году. Вот я вам предлагаю посмотреть сюжет Дмитрия Кочеткова, который напомнит как о наших референдумах, так и о тех, которые проводились в мире.

    Репортаж Дмитрия Кочеткова

    КОРР.: “Референдум прошел, ну и плебисцит с ним”, – это заголовок газетной статьи начала 90-х. Действительно, результаты референдумов часто ни на что не влияли или приводили к совершенно неожиданным результатам. 1938 год, Австрия. Большинство населения проголосовало против присоединения к Германии, но Гитлера мнение австрийцев не остановило. Германия захватила Австрию. Уже после аншлюса прошло еще одно голосование. Большая часть австрийцев за объединение. Почему так быстро меняется воля народа – это загадка для политологов.

    В Советском Союзе впервые положение о всенародном референдуме появилось в сталинской Конституции 1936 года. Реального его проведения пришлось ждать долгих 55 лет. Первый и последний референдум в масштабах всей страны прошел незадолго до ее распада, в марте 1991. Большинство высказалось за сохранение единого государства, но Союз это не спасло. Интересно, что спустя всего несколько месяцев на республиканских референдумах те же граждане ответили на тот же вопрос прямо противоположным образом. Впрочем, в нашей истории есть более эффективный пример. Референдум 1993 года “да, да, нет, да” помог президенту Борису Ельцину справиться с оппозиционным Верховным советом. И все-таки для России этот инструмент прямой демократии пока остается экзотикой. На родине референдумов – Швейцарии – голосуют охотно и часто, иногда по несколько раз в год. Темы могут быть самыми неожиданными. Например, швейцарцы дали положительный ответ на вопрос – давать ли героин неизлечимым наркоманам, вступать ли в ООН, и нужна ли стране армия? Даже вопрос о постройке фонтана решается на городском референдуме. Так что другим странам до Швейцарии в этом смысле далеко. Почти везде референдумы проводятся только в исключительных случаях. Среди жертв референдумов короли Италии и Греции, а также президент Франции де Голь.

    Французы отказались поддержать его законопроект, и он ушел в отставку. После референдума получил независимость от Индонезии Восточный Тимор, а жители провинции Квебек дважды отвечали на вопрос о независимости. Большинство захотело остаться в составе Канады. Граждане Швеции и Дании, к удивлению своих правительств, отказались переходить на евро – решение в экономическом смысле очень спорное. Так что к референдумам стоит относиться осторожно. С одной стороны это действительно воля народа, но с другой не все вопросы можно народу задавать. На вопросы, надо ли повышать цены на бензин или снижать налоги, будут получены однозначные ответы. Кроме того, это отличное орудие в руках политиков для решения их собственных проблем. Вспомним хотя бы референдум 1993 года. К тому же референдум очень затратное мероприятие, особенно для такой большой страны как Россия.

    ВЕДУЩИЙ: Результаты голосования. 52% собравшихся говорят, что важно легко или трудно провести референдум, 48% говорят – не важно. То есть фактически это, конечно, никакая не научная выборка и так далее, но все-таки почти пополам получается. Скажите, пожалуйста, Александр Альбертович, вот законопроект новый был внесен в Думу 18 мая. Уже 2 июня состоялось голосование. Такое ощущение, что что-то горящее, прямо или сейчас, или никогда. Так быстро не проходят обычно в Думе такие вещи.

    Александр ВЕШНЯКОВ, председатель ЦИК РФ: Это вопрос не ко мне, а к Думе. Она так быстро поставила его в повестку дня, рассмотрела в первом чтении. Но надо иметь в виду следующее. Это не есть новый вообще закон. Это новая редакция проекта федерального конституционного закона. Поэтому в данном случае надо иметь в виду, что многие вещи, прописанные в этом законе, они уже существуют в действующем законе и не вызывают никаких вопросов.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. А вопросы вызывает вот что – что происходит несомненное осложнение возможности проведения референдума. Смотрите, вместо 100 человек в инициативной группе должны 4,5 тысячи, подпись каждого члена группы заверяется нотариусом, затем заверенные подписи передаются местным избиркомам, потом они согласуются с вами и только после этого дается добро на сбор подписей. Срок сбора подписей к тому же уменьшается. К чему эти осложнения, в чем дело?

    Александр ВЕШНЯКОВ: А потому что проходила самая настоящая спекуляция возможностью проведения референдума в Российской Федерации. То есть мы знаем несколько инициатив, которые уже были и наверняка еще могут быть, если ничего не менять, о том, что… Цель принятия вопроса на референдуме, вообще говоря, с самого начала не ставится иногда некоторыми группами, а ставится цель вовлечь в обсуждение этой тематики всю страну, привлечь к себе внимание. Особенно это было популярно, знаете когда? Во время избирательной кампании или накануне их.

    Для того, чтобы в этой части не было таких манипуляций, в том числе и тех, которые мы смотрели по фрагментам телевидения, надо делать так, чтобы было ясно и понятно: если действительно вопрос, который действительно общество хочет решить, потому что власть ни в лице Государственной Думы, ни в лице Совета Федерации, ни в лице президента решить его может, то тогда у народа должно быть право поставить этот вопрос через соответствующие процедуры, четкие, ясные, прозрачные и контролируемые, а чтобы не было это дело подпольно осуществимо. Вот подход.

    ВЕДУЩИЙ: Георгий Валентинович, вот лидер вашей партии сказал (я цитирую): “Новый закон не позволит популистам использовать референдум для подрыва политической стабильности”. А что если сформулировать это иначе: новый закон позволит власти помешать проведению референдума, если поставленные в нем вопросы ей (власти) не нравятся.

    Георгий БООС, заместитель председателя ГД РФ: Новый закон не может остановить референдум…

    ВЕДУЩИЙ: Но он может очень сильно помешать.

    Георгий БООС: Не может остановить референдум, если какая-либо политическая сила действительно ставит вопрос, волнующий общество. Если произвести нехитрые арифметические действия, 100 человек в более половине регионов – это инициативная группа, – это вот уже вот те самые 4,5 тысячи. Для того, чтобы было понятно, что вопрос действительно общенационального масштаба, согласитесь, все-таки надо, чтобы было более половины регионов вовлечено в этот процесс, а не 2-3 субъекта Федерации. Так вот, Владимир Владимирович, если вы разделите, сколько придется подписей на одного члена этой инициативной группы и выступает за этот референдум, сколько он должен собрать подписей в день, то даже если отбросить две недели на организационные моменты, получится не более 15 подписей в день. Если вопрос так волнует общество, что, 15 подписей в день собрать невозможно?

    ВЕДУЩИЙ: Возможно, что вопрос и не волнует общество, как мы сейчас увидели. Иван Иванович, вот вопрос вам, насчет популистского такого подхода. В 2002 году коммунисты пытались провести референдум по четырем вопросам. Я их перечисляю. Первый – запрет купли-продажи земли, второй – национализации стратегических, важных предприятий, третий – соответствие минимальной зарплаты прожиточному минимуму, четвертый – ограничение роста коммунальных платежей. Эти же лозунги КПРФ несла и на парламентских выборах, согласитесь, что таким образом себя пиарила и, разумеется, это абсолютно популистские лозунги.

    То есть, не кажется ли вам, что вот эти ваши маленькие хитрости и навлекли те изменения, которые происходят, потому что, конечно, если спросить людей – как вы считаете, надо ограничить рост коммунальных платежей? – вы же понимаете, да?

    Иван МЕЛЬНИКОВ, депутат ГД РФ, заместитель председателя ЦК КПРФ: Не кажется, Владимир Владимирович. Потому что, скажем, что касается вопроса – должны ли недра, леса, водоемы, природные ресурсы, предприятия оборонной промышленности, предприятия электроэнергетического комплекса, быть исключительно в государственной собственности? – этот вопрос был в центре всей предвыборной кампании и практически все политические партии, которые участвовали в выборах в парламент, выступали в той или иной степени за то, чтобы это принадлежало государству.

    ВЕДУЩИЙ: Иван Иванович, насчет коммунальных платежей. Это же подстава.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Владимир Владимирович, нет, это не подстава, потому что при нынешнем уровне оплаты труда платить полностью платежи за квартиру просто невозможно и сейчас стоит вопрос таким образом, что людей за неуплату начнут выселять из квартир.

    ВЕДУЩИЙ: Вы можете представить себе, что на вопрос – надо ли ограничивать рост коммунальных платежей? – кто-нибудь скажет “нет”?

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Я думаю, что будет нормальная агитационная кампания, которая по нынешнему закону, который…

    Георгий БООС: это как раз говорит о том, что референдум использовался в качестве агитационной кампании.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Я с этим не согласен.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Вольфович, вот ваша фракция проголосовала за этот законопроект. Я хочу спросить – почему? Ведь вы же понимаете, что в случае, если законопроект этот будет принят, или поправки, скажем, к закону, то на самом деле ЛДПР не сможет инициировать референдум, да и вряд ли сможет собрать в эти сроки два миллиона подписей, то есть, как бы вы себя отрезаете?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ, заместитель председателя ГД РФ: Не мы себя отрезаем, а мы идем по пути… Вправду сказать, референдум, который был по старому закону, толку от него не было и который будет по новому закону. Действительно, провести невозможно будет, как невозможно собрать 2 млн. подписей, честных, кандидату в президенты. Это все делается для того, чтобы сузить. Но я в принципе хочу сказать, чтобы наши граждане поняли, демократия вредна для России. Мы сто лет пытаемся ее внедрить и с каждым годом хуже и хуже.

    ВЕДУЩИЙ: Так может быть, вы измените название своей партии?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Да причем здесь название?

    ВЕДУЩИЙ: Либерально-демократическая…

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Не надо, это нормальное название и все нормальные. Коммунисты – это не нормальное название, потому что это невозможно вообще, коммунизм не возможен.

    ВЕДУЩИЙ: Но демократия вы говорите, вредна для России?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Правильно. Но если мы перешли к этой системе, мы же… КПСС была вредна. Где КПСС, где страна? Ну, раз после КПСС мы перешли…

    ВЕДУЩИЙ: Можно ли сказать просто: вы противник референдума?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Противник демократии: и референдума, и политических партий, и парламентов. Это нам навязывают оттуда, с Запада. И чем больше мы будем расширять демократию, тем быстрее рухнет и оставшаяся часть страны.

    ВЕДУЩИЙ: Видимо, вы представитель Запада, надо полагать, да?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Кто, я?

    ВЕДУЩИЙ: Да, засланный, конечно, ясное дело. Дмитрий Олегович, вопрос вам. Вы говорили, что этот проект не демократичен и лишает граждан возможности все-таки на самоорганизацию по тем вопросам, которые их волнуют. Вот как вы думаете, почему в течение 10 лет на самом деле из народа не было никаких поползновений провести референдум, хотя вопросов горячих много и даже в этой аудитории, московской, вроде бы продвинутой, пятьдесят на пятьдесят, надо – не надо. Как вы объясняете это равнодушие, что ли?

    Дмитрий РОГОЗИН, руководитель фракции “Родина” в ГД РФ: Я не думаю, что речь идет о равнодушии. Просто общество для того, чтобы затеять какую-то важную идею, организовать ее, это общество должно иметь некий политический инструмент, должна быть полноценная партия, а не диванная, которая существует только в Москве, или сильная общественная организация, некое движение. Вот такого рода организаций, которые могли бы взять на себя нагрузку по организации и проведению референдума, таких партий было очень мало, либо они не хотели, поскольку вели себя конъюнктурно и продажно. Но я хочу сказать, что были инициативы другого рода. Вот вы сейчас говорили об инициативе КПРФ. В свое время в 1995 году избирательное объединение “Конгресс русских общин”, в котором я участвовал, мы пытались инициировать тоже проведение референдума. Там другие были вопросы. Мы предлагали обозначить цели государственной политики, то есть четко их обозначить – это рост благосостояния, это рост продолжительности жизни и укрепление безопасности государства. Три цели, которые просчитываются вполне математически даже, их выполнение. Но мы предлагали также это обозначить и критерием оценки деятельности правительства. Вот недавно президент Путин выступал с посланием федеральному собранию. Сказал вроде бы правильные вещи. Вопрос только в том, а кто выполнять-то будет, и как мы оценим правительство, решило оно эти задачи или не решило. Мы предложили критерии оценки деятельности правительства, что если правительство не справляется, то через год оно автоматически уходит. Но я вам скажу так, что мы предложили, начали сбор подписей. Эти подписи не были зарегистрированы. То есть фактически власть тогда в лице Ельцина не допустила проведение того референдума.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, у меня возникла вот какая мысль: вообще это нормально, когда партия инициирует такую вещь, потому что партия всегда будет это инициировать с точки зрения своей пользы. Это все сказки насчет того, что каждая партия предана только народу. Она думает, как бы ей вот это использовать. То есть теперь получается так. Раньше федеральные органы не могли инициировать референдум…

    Александр ВЕШНЯКОВ: И сейчас также остается.

    ВЕДУЩИЙ: Не смогут?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Не смогут. Есть одно только исключение, которое введено, это вопрос концепции, можно сказать. У нас есть международные договора, один из них точно есть, который предусматривает, что принятие конституционного акта в союзном государстве “Россия-Белоруссия” должен приниматься на референдуме. Так вот, в тех случаях, когда международный договор есть и прямо указывает о такой процедуре, не надо собирать подписи, а по решению федеральных органов власти проводится референдум без сбора подписей. Это одно-единственное исключение.

    ВЕДУЩИЙ: Можно сказать, что по внутренним вопросам федеральные органы не могут провести?

    Александр ВЕШНЯКОВ: А это разве не внутренний вопросы? Реализация международного договора, потому что вступление конституционного акта будет в двух государствах. Но понимаете, какая вещь, очень серьезная? Вот когда мы говорим о референдумах, вы дали правильное определение в самом начале, но в природе они разные бывают. Бывает, когда референдум проходит только для того, чтобы проконсультироваться у народа, что он думает по этому поводу. У нас же референдум, главное его предназначение спросить и решение референдума является обязательным для исполнения. Поэтому специально уточнено в законе, в этом проекте, о том, что вопрос должен выноситься с четкой постановкой вопроса, чтобы у него был однозначный ответ, четкие правовые последствия, в противном случае, чтобы потом не использовались в политическом…

    ВЕДУЩИЙ: Посмотрите в Европе, принятие евро – не принятие евро, вступить в ЕС – не вступать в ЕС – это очень принципиальные вопросы, которые решаются таким образом.

    Александр ВЕШНЯКОВ: Согласен.

    ВЕДУЩИЙ: Георгий Валентинович, вот на поправки ко второму чтению отведено всего 6 дней. 6 дней. Депутаты говорят, что они не успеют посоветоваться с избирателями. Почему такая торопливость? То есть у меня такое ощущение, что хотят это пропихнуть как можно скорее, как будто это вот такой горящий вопрос. Депутат от КПРФ Валентин Купцов заявил, что это связано с тем, что Компартия собирается провести референдум, это будет возможно после 24 июня, когда Избирком отчитается за президентскую кампанию и вот поэтому-то, чтобы не дать им эту возможность, скорее-скорее второе чтение. Так или не так?

    Георгий БООС: Да нет, я думаю, что 24 июня здесь не при чем. Тем более что у Компартии будет возможность провести референдум, что в новых условиях, что в старых условиях. Даже новый закон в этом смысле более четкий, четко устанавливает процедуры начала инициирования референдума и четко устанавливает, что местные органы власти должны оказывать содействие вот этой агитационной группе в сборе подписей, в агитации и так далее. И запрещает вмешивание всяких органов государственной власти…

    ВЕДУЩИЙ: Но торопливость почему, объясните мне?

    Георгий БООС: Да вопроса здесь нет на самом деле. И, кстати, есть два аспекта.

    Есть аспект политический, это вся шумиха, которая вокруг этого законопроекта, и вопрос содержательный. Так вот, вопрос содержательный. Истории подготовки этого законопроекта почти 4 года и этот законопроект еще был подготовлен к парламентским слушаниям октября 2000 года. И тогда, кстати, комитетом руководил коммунист Анатолий Иванович Лукьянов.

    ВЕДУЩИЙ: Что такое “шумиха”? Это когда вас критикуют, тогда это шумиха?

    Георгий БООС: Шумиха – это когда из мухи делают слона, когда там, где есть содержательное обсуждение… должно быть содержательное обсуждение, делается большая политика. Вот это называется шумиха.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Владимир Владимирович, можно мне по этому поводу высказаться?

    ВЕДУЩИЙ: Я прошу вас.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Конечно, очевидно, что этот закон пытаются буквально протолкнуть в срочном порядке, и вместо положенного месяца между первым и вторым чтением действительно выделено всего 6 дней. Было предложение выделить хотя бы до 26 июня внесение поправок, а поправки должны вносить не только депутаты, но, например, законодательные собрания регионов. Им надо ознакомиться, обсудить и на собрании принять эти поправки. Фактически они этой возможности лишены. Здесь причин я вижу две. Первая причина – это то, что вы сказали, 24 июня. Есть вторая, очень важная причина. На самом деле в перечне тех ограничений на проведение референдума есть еще очень важное новое ограничение, о тех вопросах, которые можно выносить на референдум. Если по действующему закону на референдум можно было вносить законы и законопроекты на референдум, то теперь эта норма исключается, теперь нельзя законы и законопроекты вносить на референдум. А в Государственную Думу сейчас… Я еще полминуты, Владимир Владимирович, потому что это исключительно важный момент, он поясняет, почему с такой скоростью принимается этот закон. В Государственную Думу сейчас внесен закон, четыре дня назад, в соответствии с которым пересматриваются действующие нормы 155 законов, и отменяется действие 41 федерального закона. Это касается вопросов социальной защиты граждан. Это вот то, о чем сейчас много говорят, о замене льгот на компенсации, это только небольшая часть этого закона. Естественно, сейчас будет стремление вынести этот законопроект на референдум, но это все будет невозможно.

    ВЕДУЩИЙ: Возражения?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Возражения, конечно, есть. Во-первых, я считаю, что не надо вообще торопиться с этим проектом закона, никакой необходимости в спешке нет. Во-вторых, я считаю, что то, что высказывается гипотеза о том, что 24 июня юридически заканчивается избирательная кампания по выборам президента, представление финансового отчета, который должна Центральная избирательная комиссия представить, это не имеет никаких оснований. Потому что все это решаемое через поправки, переходных положениях, которые у этого закона, как обеспечить переход от одной редакции закона к другой редакции. Я не вижу никакой проблемы.

    Что касается того, что касается ограничений по рассмотрению законопроектов, там написана общая формула – вопросы государственного значения, – и есть перечень вопросов, которые нельзя выносить на референдум. Там такого вопроса как перечень недопустимых к вынесению не прописан. Но прописана одна позиция, которая была и в старой редакции и остается в новой, что вопросы, связанные с налогами, льготами, финансовыми обязательствами, выносить на референдум недопустимо.

    ВЕДУЩИЙ: Значит, получается, что Иван Иванович либо что-то не понял, либо лукавит?

    Георгий БООС: Либо не читал.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Нет-нет, давайте уточним. Была норма про законы и законопроекты, что их можно выносить на референдум, есть такая норма в действующем законе?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Есть.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Есть ли она сейчас в законопроекте?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Нет, но она не закрыта.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Это уже трактовка, Александр Альбертович, это уже трактовка. Мы знаем, как трактуют законы.

    ВЕДУЩИЙ: Дмитрий Олегович?

    Дмитрий РОГОЗИН: Я просто хотел поддержать Александра Альбертовича, потому что он считает, что не нужно торопиться с данным законопроектом о референдуме. Правильно, не нужно. Почему? Объясню. Вот наше парламентское большинство сегодня, оно вообще, почему торопится? Оно считает, что их больше 300 человек и в принципе не надо даже обсуждать никакие законопроекты, с оппозицией, не с оппозицией, они вообще относятся к другим, кто не так голосовал, как “Единоросы”, с чувством глубокого пренебрежения. Их достаточно, чтобы отштамповать любой законопроект. Проблема в другом. Референдум, мы с этого начали передачу, это форма прямой демократии. Выше референдума по сути дела нет иных форм принятия законопроектов, решений. Парламент он все равно ниже по своему уровню, чем народ, который напрямую выходит на референдум. Поэтому я считаю, что, конечно, нужно провести обязательно обсуждение данного законопроекта в субъектах Федерации. Есть случаи, Владимир Владимирович, которые вообще мы можем и не предполагать сегодня. Ну, например, неразрешимая ситуация у нас с так называемыми непризнанными республиками, которые рядом с Российской Федерацией находятся – Южная Осетия, Абхазия. Южная Осетия давно уже провела референдум с просьбой войти в состав Российской Федерации. Мы молчим, вообще не отвечаем. Абхазия просила специальный ассоциированный статус. Там сейчас война может быть, на Кавказе. Мы молчим. Может быть, действительно проведение референдума могло бы спасти нас от новой кавказской войны. Поэтому я считаю, что обязательно нужно спросить регионы и только после того, как мы узнаем их точку зрения, выносить на второе чтение.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Вольфович?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Мы уже спросили регионы и они взяли себя прав столько, что страна похожа на “КамАЗ”, у которого колеса от “Запорожца”, он не может двигаться нормально. Второе, мы уже спросили народ про войну на Кавказе и собрали 3 млн.

    подписей и привезти их в Кремль, была инициатива такая, и мы остановили войну. И там начались страшные преступления. То есть мы и шли навстречу… Или народ сказал: сохраним страну. Разве можно такой вопрос выносить на обсуждение?

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Вольфович, вы согласны с тем, что от того, как поставишь вопрос, получишь соответствующий ответ, что в этом смысле референдум это тоже иногда игра?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Это не только игра, это опасно. Референдум – это путь к революции. Вот март 1991 года. Народ говорит: хотим остаться в том состоянии, как было, Советский Союз. И что делает власть? Она немедленно уничтожает это государство. То есть не было бы референдума, власть бы еще колебалась, делать – не делать. Оказалось, что народ хочет сохранить. То есть мы провоцируем власть на ухудшение. Благодаря демократии Гитлер пришел к власти, благодаря демократии Америка оккупировала сегодня 100 стран, демократическая Америка, под флагом демократии – мы установим там демократический режим. Это все опасно.

    ВЕДУЩИЙ: Я никогда не думал, что вы такой противник демократии. Это просто для меня открытие какое-то.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: Я думаю, скорее наоборот, все-таки запрет референдума, запрет проведения митингов, шествий и демонстраций будет толкать граждан к поиску других, неправовых форм решения своих проблем.

    ВЕДУЩИЙ: Все-таки скажите мне, пожалуйста, Георгий Валентинович, президент Путин говорит: без гражданского общества, без активности граждан невозможно провести те реформы, которые нужно провести. Не кажется ли вам, что вот этот новый законопроект в значительной степени ограничивает активность граждан.

    Георгий БООС: Нет, не кажется. Законопроект говорит о том, что референдумы в стране должны проводиться, по вопросам, которые имеют общенациональный характер.

    ВЕДУЩИЙ: А кто определяет, что это общенациональный характер?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Комиссия.

    Георгий БООС: Нет, ничего подобного. Вот сам инструмент инициирования референдума является таким, что действительно определяется, волнует эта проблема людей или не волнует. Извините, если сегодня мы за круглым столом за этим договоримся провести референдум, в условиях старого закона мы это сможем сделать. Вот здесь нас, наверное, 100 человек сидит, мы соберем сейчас у всех подписи, вот мы инициативная группа – и все. А лозунги, действительно, могут быть любые и использовать такой референдум, как политическую агитацию, как пиар-кампанию, нашу с вами, легко. Но это волнует граждан? Нет, не волнует, конечно.

    Иван МЕЛЬНИКОВ: А кто определит, волнует или нет? Кто определит?

    Владимир ЖИРИНОВСКИЙ: Комиссия.

    Георгий БООС: Вот инструмент инициирования референдума как раз такой, чтобы референдум проводился по вопросам, остро волнующим людей.

    Александр ВЕШНЯКОВ: Есть поддержка в 45 регионах тех примерно 4,5 тысяч человек – это первая ступень поддержки этого вопроса.

    ВЕДУЩИЙ: То есть надо пойти, собрать и это будет показателем того, что это волнует людей? Но вот пойдут коммунисты и поставят вопрос об уменьшении квартплаты и ой как заинтересуют людей?

    Александр ВЕШНЯКОВ: Владимир Владимирович, я уже сказал, что есть ограничения на ряд вопросов, с чем никто не спорит, что нельзя ставить на референдум вопросы бюджета, налогов, внутренних обязательств. Нельзя, недопустимо.

    ВЕДУЩИЙ: Это мировая практика. Спасибо вам большое. Что касается нас, то сразу после рекламы мы поговорим с советником президента Андреем Илларионовым, который на пресс-конференции дал свою интерпретацию главным задачам, выдвинутым президентом в своем послании, а затем гостем программы будет бывший автор и ведущий программы “Намедни” Леонид Парфенов.

    Сюжет 2

    ________________________________________

    ВЕДУЩИЙ: Георгий Михайлович, в своем послании президент обозначил в качестве важнейших задач решение жилищной проблемы, доступность граждан к качественному здравоохранению, к образованию. Вот считаете ли вы, что наше экономическое состояние позволяет реально в ближайшие 3-4 года рассчитывать на решение этих проблем? Какое у вас ощущение?

    Георгий ГРЕЧКО: Вы знаете, у меня ощущение… Мне 70 лет уже, я 70 лет все это слышу, что вот это надо сделать. 70 лет никто не говорит, как это сделать, и пока не сделано.

    ВЕДУЩИЙ: Может быть, как раз ответит на наши вопросы гость нашей программы – советник президента по экономическим вопросам Андрей Николаевич Илларионов. Добрый вечер.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ, советник президента по экономическим вопросам: Добрый вечер.

    ВЕДУЩИЙ: Смотрите, деньги – отчеканенная свобода – это вы привели это выражение как цель экономических перемен. Главная задача президента, как он ее выразил, главная задача – создать свободное общество свободных людей. Это, по-вашему, на самом деле экономическая задача?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Прежде всего, деньги – отчеканенная свобода – это не поставленная цель, это просто факт жизни, это принцип жизни, поскольку деньги дают каждому человеку, семье, компании, региону, стране свободу, свободу принимать решение, распоряжаться ресурсами и делать то, что этот человек, этот регион или страна считают нужным делать. Второе, является ли цель “свободное общество свободных людей” только экономической целью? Конечно, нет, но это в том числе и экономическая цель. Бедные нации свободными не бывают и бедные люди не бывают свободными. Потому что если нет средств для того, чтобы купить кусок хлеба и бутылку молока, то трудно называть себя свободным.

    ВЕДУЩИЙ: На пресс-конференции вы говорили, что именно удвоение ВВП на душу населения – это есть решение другой поставленной задачи, а именно борьбы с бедностью. Так?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Это один из способов, один из наилучших, из наиболее эффективных способов решения этой проблемы.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. А вот как этого добиться? Вот вы также говорили, что социальные расходы должны быть сокращены.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Я такого не говорил.

    ВЕДУЩИЙ: Не говорили?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Нет, Владимир Владимирович, вас ввели в заблуждение. Я говорил о другом.

    ВЕДУЩИЙ: Вот какое свинство.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Да, бывает. Я говорил о том, что когда мы поставили такую задачу, снижение бедности, то хорошо было бы взглянуть на то, как эту проблему решали другие страны. И выяснилось, что наилучшим образом эту проблему решали страны такие, например, как Китай, который за последние 20 лет снизил число бедных на 420 млн. человек. В мировой истории не было примеров подобного сокращения бедности, никогда. Это феноменальный успех. В то время некоторые другие страны, некоторые другие регионы не только не уменьшили количество бедных, а увеличили количество бедных.

    Естественно, возникает вопрос: почему же Китаю удалось это сделать, а другим странам, например, странам Латинской Америки или странам Африки южнее Сахары не удалось это сделать? Вот после этого начинается экономический анализ и выясняется, что, например, в Китае, в Индии сокращены государственные расходы как доля валового внутреннего продукта, а в африканских странах и в Латинской Америке увеличены. И поэтому возникает некоторое наблюдение. В тех странах, где сокращены государственные расходы как доля национального продукта, там происходят наиболее высокие темпы экономического роста и наиболее высокие темпы сокращения бедных. Где же этого не происходит, там нет экономического роста, а бедность растет.

    ВЕДУЩИЙ: Один вопрос. Вы говорите, что Китаю удалось очень серьезно сократить количество бедных. Нет ли там такого маленького фокуса – просто уровень бедности в Китае настолько на самом деле низок, что его преодолеть довольно просто? То есть это статистический фокус?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, в Африке бедность гораздо больше, чем в Китае, и была, и сейчас тем более. Тем не менее, результаты экономического развития африканских стран и латиноамериканских стран показывает, что, наоборот, там бедность растет. Это вопрос не в том, какой был стартовый уровень, а то, какая политика проводится. Вот Георгий Михайлович обратил внимание на то, что эти слова слышатся довольно долго, но результатов не так много. Собственно говоря, это зависит от той политики, которая проводится. Если проводить неправильную политику, в другом направлении ехать, то мы никогда не придем к тем результатам.

    ВЕДУЩИЙ: Значит один из способов решения этого вопроса – это сокращение государственных расходов, я так вас понимаю?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Я бы так сказал, что это вопрос, по которому должно принять решение общество. Это вопрос национального консенсуса, что мы хотим. Мы хотим борьбы с бедностью или сокращения бедности. Если мы хотим борьбы, в течение 70 лет, как мы имели, и в течение последующих 70 лет мы знаем, что надо делать. Мы это делали 70 лет в Советском Союзе и 10 лет в 90-е годы. Мы можем продолжать эту политику, и количество бедных у нас не уменьшится. Либо мы все-таки должны заняться сокращением бедности, а здесь у нас мировой опыт показывает совершенно однозначный подход.

    ВЕДУЩИЙ: А сокращение бедности это может означать некоторые затруднения или некоторые испытания дополнительные вот для рядовых людей, в том числе бедных?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Вы понимаете, какая вещь. Что такое сокращение бедности? Это значит у того человека, который был вчера бедным, появляются возможности работать, иметь работу, это прежде всего, зарабатывать, зарабатывать приличные деньги и эти деньги тратить на то, что он и его семья считают необходимыми: на образование, на здравоохранение, на питание, на поездки, на покупку автомобиля, на покупку квартиры и так далее. Это и означает то самое слово “отчеканенная свобода”.

    Вот вы первую часть сегодняшней передачи посвятили референдуму, то есть вопросу волеизъявления. Самый часто проводимый референдум, самое часто проводимое голосование – это голосование рублем, когда человек идет в магазин и тратит свои деньги на то, что он считает нужным купить. Каждый раз, когда совершается покупка, происходит процесс голосования: я выбираю такой товар, а не другой, я покупаю эту услугу, а не другую, я принимаю решение, что мне нравится, а что мне не нравится, я не покупаю. Поэтому деньги в этом смысле являются самым демократическим инструментом.

    ВЕДУЩИЙ: Андрей Николаевич, вот замена льгот деньгами. Вроде говорится, что это очень хорошо, это на благо. При этом из 32 млн. льготников государство берет на себя 13 млн., а 19 отдает в регионы, губернаторам, которые там сами решат, что могут, чего не могут. Некоторые усматривают в этом на самом деле облегчение для бюджета и больше ничего. Вообще вот это вот действо, оно относится к сокращению бедности или к борьбе с бедностью?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Вы правильно обратили внимание. Дело в том, что происходит очень часто смешение двух несовпадающих понятий: льготники, лица, пользующиеся льготами, и бедные. Далеко не все бедные пользуются льготами и далеко не все льготники являются бедными.

    ВЕДУЩИЙ: Вот я, например, льготник.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Вот, видите?

    Георгий ГРЕЧКО: Я тоже льготник.

    ВЕДУЩИЙ: И нельзя сказать, что мы бедные.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Именно об этом мы и говорим. Поэтому то внимание, которое привлечено к вопросу о том, давать ли льготы в виде натуральной формы либо деньгами… Это важный вопрос, но он не имеет прямого отношения к вопросу бедности. В том случае, если ваши льготы будут заменены на денежные компенсации, возможно, вы будете чувствовать себя лучше, поскольку у вас появляются дополнительные средства, по поводу которых вы принимаете решение, как их тратить. Но поскольку, кажется, ни вы, Владимир Владимирович, ни вы, Георгий Михайлович, не относите себя к этой категории, то таким образом, по крайней мере, вопрос бедности не решается.

    ВЕДУЩИЙ: Вот в одном интервью вы сказали, я вас цитирую: “Задача не только властей, но и всего общества признание заслуг большой части бизнеса, важной роли предпринимательства в вытаскивании страны из кризиса”. Как вы относитесь к тенденции призвать бизнесменов, в общем, к покаянию и заставить их “поделиться”?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Покаяние, с моей точки зрения, вещь весьма индивидуальная и она относится к тому человеку, кто считает, что он совершил или преступление, или ошибку, или какой-то неблаговидный поступок. Поэтому это индивидуально, это не может относиться к группе людей, классу и так далее. Второе, покаяние просто по определению, просто по религиозным основам вещь достаточно интимная. И поэтому разнообразные призывы отдают очень сильно кампанейщиной.

    Тот, кто считает, что у него в жизни были ошибки, независимо от того, был ли он бизнесменом, крупным, средним, мелким, или никогда не участвовал в бизнесе – это его личное дело, что нужно делать, каяться или нет. А что же касается большей части российского бизнеса, то она, эта часть российского бизнеса, дело очень важное, очень нужное, очень необходимое дело для страны в течение последних 12-15 лет, в том числе и обеспечивало тот самый экономический рост и снижало ту самую бедность, о которой мы с вами говорили. Вот сейчас число бедных в стране составляет довольно большую величину – 29 млн. человек. Но 12 лет тому назад их было 50 млн. Можно сказать – прогресс скромный. Да, прогресс скромный, но на 21 млн. человек число бедных в России уменьшилось и в этом есть очень большая заслуга нашего бизнеса, который создавал производство, создавал рабочие места, осуществлял тот самый экономический рост, давал возможность людям зарабатывать. Это на самом деле наши люди, которые занимались этим бизнесом, причем в условиях достаточно неблагоприятных.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, вот эти 50 млн. бедных, это кто были вообще?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Наши граждане.

    ВЕДУЩИЙ: Мы.

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Да, треть нашего населения, треть наших граждан в 1992 году имела доходы ниже прожиточного минимума.

    ВЕДУЩИЙ: Вы, я слышал, противник, опасаетесь, укрепления рубля с точки зрения возможности удвоения валового продукта, а президент говорит о том, чтобы сделать через 3-4 года рубль конвертируемым, что вызывает, например, большое удивление у Геращенко. Здесь как, у вас разночтение с Владимиром Владимировичем в этом вопросе?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: С Владимиром Владимировичем у меня разночтений нет. Я напомню, что Владимир Владимирович сказал о том, что конвертируемость рубля может быть достигнута и раньше, в течение двух лет.

    ВЕДУЩИЙ: Это не есть укрепление рубля?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Нет, конечно. Конвертируемость рубля – это как раз предоставление дополнительной свободы всем российским гражданам, имеющим этот российский рубль в своем кармане или на своем счете, потому что конвертируемость – это свобода использования денег. Вы понимаете, вы заработали вашу зарплату, вы заработали вашу зарплату, ваши коллеги заработали свою зарплату, заработали в рублях и они хотели бы потратить эти деньги так и таким образом, как они считают это возможным и необходимым. Конвертируемость дает эту возможность в России, за пределами России. Это предоставление свободы выбора российским гражданам, российским компаниям тратить то, что они сами заработали. Отграничения на конвертируемость – это ограничения, которые накладываются государством, то есть частью людей, то есть частью людей по отношению к другой части людей в том, что они не распоряжаются тем, что они заработали сами.

    ВЕДУЩИЙ: Как вы полагаете, народ России внутренне проголосует, настроится все-таки на дальнейшую борьбу с бедностью или на сокращение бедности?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, это как вот в старом анекдоте про такси: вам шашечки или ехать? Нам надо решить, мы хотим иметь какие-то формальные показатели, против которых будем ставить галочки, борьба с бедностью, неконвертируемость рубля или какое-то представление о том, что является якобы национальной гордостью либо мы хотим нормально жить, нормально, свободно, зажиточно, богато.

    ВЕДУЩИЙ: Захотим?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Это можно спросить у наших граждан.

    ВЕДУЩИЙ: А как вы думаете?

    Андрей ИЛЛАРИОНОВ: Собственно говоря, посмотрите, как люди себя ведут, куда они ходят, куда они ездят, какие товары они покупают и видно, что люди решают этот вопрос однозначно – люди в своем большинстве хотят лучше жить, дольше жить, свободнее, здоровее, хотят такой жизни для себя, для своих детей, для своих семей. И поскольку это внутренне присущее чувство и стремление каждого человека, то наши граждане, равным образом, как и граждане всех других стран, хотят лучше жить и, следовательно, поэтому у нас есть возможности и удвоить ВВП, и сократить бедность.

    ВЕДУЩИЙ: Спасибо вам большое. И наш последний гость Леонид Парфенов.

    Сюжет 3

    ________________________________________

    ВЕДУЩИЙ: Итак, наш гость Леонид Геннадьевич Парфенов. Добрый вечер.

    Леонид ПАРФЕНОВ: Добрый вечер.

    ВЕДУЩИЙ: Георгий Михайлович, как вы восприняли известие об увольнении с НТВ Леонида Парфенова?

    Георгий ГРЕЧКО: Я так скажу, что увольняется один из лучших наших обозревателей, может быть, входит в тройку лучших обозревателей. Я думаю, что это и для него трагедия, и для канала, и, самое главное, для нас, телезрителей. Вот мне его не жалко, хотя мы в какой-то степени знакомы, встречались, уважали друг друга. Не жалко потому что, во-первых, он всегда найдет себе работу, его талант всегда будет нужен. С другой стороны у меня к нему есть претензия, почему мне не жалко, когда вот тогда НТВ разваливалось, он, ушел с НТВ, хлопнув дверью, и поэтому он должен сейчас понимать, что когда его пинают, он должен понимать эту ситуацию.

    ВЕДУЩИЙ: Это ваша оценка?

    Георгий ГРЕЧКО: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Я просто не хотел бы уходить очень сильно в прошлое, об этом долго можно говорить. Леонид Геннадьевич, вот ваше столкновение с руководством НТВ было связано с тем, что вам запретили дать на европейскую территорию страны интервью с вдовой Яндарбиева. Это так?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Вердикт относительно вот этих двух российских граждан, которых судили в Катаре, еще не оглашен и вы знаете, что по законам Катара родственники убитого могут простить тех, кто совершили убийство, даже если их приговорили к смертной казни, могут их простить и их могут освободить. В этой ситуации были люди, которые считали, что лучше вообще не трогать эту тему, пока не будет подведена черта, даже если на один процент можно повредить, лучше не трогать. Вы не согласны с этим взглядом?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Прежде всего, я, при всем уважении к нашей профессии, не верю, что в Катаре отслеживают репортажи программы “Намедни”.

    ВЕДУЩИЙ: А в Москве посольство не отслеживает, вы думаете? Не сообщает, что…

    Леонид ПАРФЕНОВ: Суду?

    ВЕДУЩИЙ: Нет, руководству Катара, не знаю.

    Леонид ПАРФЕНОВ: Не думаю. Кроме того, уж если об этом, о несколько восточном законодательстве, по которому родственники убитого могут простить, то в этом интервью госпожа Яндарбиева единственное что говорила, она говорила… несколько раз она повторила: я не кровожадная, как Аллах рассудит, так пусть оно и будет. Оно не было враждебным и нотки враждебности, если были, мы бы не стали давать. Это интервью в большей степени было посвящено, что это такое, эта вот чеченская миграция в Катаре. Ведь довольно много было у нас информации о том, как там находится Яндарбиев и какая ему помощь оказывается, какой статус ему был предоставлен и так далее. Это мне казалось существенным, учитывая, что резонанс по поводу этого процесса очень большой.

    ВЕДУЩИЙ: Конечно. Значит, все-таки вам казалось, что показ этого интервью ни коим образом, никак, ни в какой-то даже доли процента не может каким-то образом навредить вот этим нашим гражданам?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Нет, я не думаю.

    ВЕДУЩИЙ: Вы так считаете?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Я не верю.

    ВЕДУЩИЙ: Теперь. Запрет на использование в программе “Намедни” этого материала был оформлен в виде письменного указания, распоряжения. Это значит внутренний документ компании, который вы передали, если я не ошибаюсь, газете “Коммерсант” и это было там опубликовано, что является нарушением корпоративной этики где угодно в мире и в принципе человек, который это делает, ожидает, что его, конечно, погонят. Вы об этом думали, когда вы так сделали и считаете ли вы, что все равно вы правильно сделали?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Я считаю, что я правильно сделал. Я ни о чем не жалею, потому что главной задачей корпоративной телекомпании является передавать информацию. Вот это первично. А то, как мы потом внутри взаимно вежливы – это все-таки вторая вещь. Давайте сначала заниматься делом, это главное. Что касается мировой практики, вот мне один западный корреспондент сказал, что вот они в московском корпункте обсуждали: а вот что было бы у нас (это английский корреспондент), если бы мы вот передали материал своей газеты в “Гардиан”, другой?

    ВЕДУЩИЙ: Ну, какой-то запретный, да?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Да. Он говорит, что, конечно, из нашей газеты нас бы тут же уволили, но если бумага, которую мы бы передали в другую газету, она касалась того, что нам наша редакция запрещает что-то передать, то на следующий день уволили бы просто всю редколлегию, косточек бы ее не нашли. Потому что все бы общество возмутилось оттого, что ага, они хотели скрыть, это та редакция, которая своему московскому корпункту не дала вот что-то передать. Позор!

    ВЕДУЩИЙ: Вот вы знаете, весть о вашем увольнении была воспринята разными людьми по-разному. Некоторые увидели в этом стремление власти в России ограничить свободу слова и свободу журналистов. Другие увидели в этом результат такого внутри корпоративного столкновения. Вы как это видите? Это что есть?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Вы знаете, делать более общие выводы – это не мое дело. Я журналист, я занимаюсь конкретной вещью. Что касается конкретно, то, несомненно, корпоративное столкновение было, потому что с самого начала я говорил, что новое руководство некомпетентно, диалога у нас не получалось все разговоры о том, что должен быть какой-то НТВшный путь, должен быть НТВшный подход к тому, как мы должны работать, они заканчивались ничем. То есть я произносил монологи и ответ слышал анекдоты, которые не решусь повторить в этой аудитории, и ничего больше, так все и оставалось.

    ВЕДУЩИЙ: Почему вы не хлопнули дверью раньше?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Я пытался. Я хлопнул поначалу, было. У нас оставалось доделать три серии “Российской империи”, было сделано 13, а всего их 16. Я собирался доделать их и уйти. И ребята меня уговорили, репортеры, что давай поработаем, ну, годик ведь дадут поработать – и то слава Богу. Ровно годик мы и работали, с 18 мая по 30 мая.

    С тем же господином Герасимовым, который исполнял обязанности гендиректора, у нас тоже был постоянный конфликт, потому что у него была учреждена программа “Личный вклад”. Ради бога, каждый волен, но она беззастенчиво использовала темы, методы, подходы, даже заголовки программы “Намедни”, делая их несколько облегченно. Мы каждый раз говорили: ну что это такое, выходит “Намедни-лайтс”, а потом выходит просто “Намедни”. И как может быть как бы начальник еще и как бы конкурентом? Это же конфликт интересов.

    ВЕДУЩИЙ: Леонид Геннадьевич, один вопрос еще: не может ли так быть, что вы на самом деле хотели, чтобы именно вас уволили, а не быть инициатором своего ухода? Понимаете, о чем я говорю, да? Немножко спровоцировали?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Нет. Вы знаете, это случилось бы рано или поздно. Реакция группы была такая: ну, значит вот так, ну, значит это, ну, не это, так другое, ну, не на этой неделе, так через две недели.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, что ж, спасибо. И последний вопрос. Вот вы знаете, конечно, что в России у вас немало горячих поклонников, вот сидит один, наверняка здесь их тоже много и за экраном их много и им совершенно небезразлично, что будет дальше с Леонидом Парфеновым. Вы бы не хотели что-то по этому поводу сказать?

    Леонид ПАРФЕНОВ: Я надеюсь, что я с сентября где-то выйду в эфир, просто потому что я ничего другого и делать не умею. И надеюсь, что у меня эта возможность сохраняется.

    ВЕДУЩИЙ: Я тоже. Спасибо большое.

    Завершая программу, я хотел бы напомнить всем, что ровно 60 лет тому назад, 6 июня 1944 года, англо-американские союзники высадились в Нормандии, открыв так называемый второй фронт. Вот в течение всего этого времени в наших школьных учебниках утверждалось, что высадка эта ничего по сути дела, или почти ничего, не значит, что война была уже выиграна Советским Союзом. И эта дата, 6 июня, у нас никак не отмечалась, но уж руководители нашей страны никогда не принимали участие в торжествах, которые проводились в Нормандии нашими союзниками по борьбе с Гитлером. Но сегодня там находится президент Путин, а это значит, что мы наконец-то признали значение вот этой самой высадки и лично я приветствую это, приветствую этот шаг, потому что это означает, что мы отказались от однобокой, предвзятой оценки как своей роли, так и роли других в этой общей победе. И я очень надеюсь дожить до того дня, когда и у наших союзников вот по антигитлеровской коалиции хватит и честности, и духу признать значение в своих школьных учебниках, публичных выступлениях битвы под Москвой, Сталинградской битвы и битвы на Курской дуге, было бы хорошо и этого дождаться. Вот такие Времена.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.