Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив



знакомства с состоятельными мужчинами.

  • Управление
  • 31 июля 2011

    Времена. 14 декабря 2003 го

    Рубрика: Новости.


    ВЕДУЩИЙ: В эфире программа “Времена”, добрый вечер, я – Владимир Познер. 3 месяца тому назад, открывая новый телевизионный сезон, в этой студии, в присутствии известных политологов мы говорили о главном событии, предстоящем событии года – о выборах в Государственную Думу. Делались разные прогнозы, о них мы сегодня вспомним вместе с этими политологами. Надо сказать, что тогда все сходились на том, что, во-первых, никаких сенсаций не будет, и, во-вторых, что это будут довольно скучные выборы. Ну, как мне кажется, эти прогнозы не совсем оправдались. Победа “Единой России” ожидалась, но все-таки не столь внушительная – 37 процентов. А вот то, что ЛДПР Жириновского наберет 12 процентов против 6 в 1999 году, и свежеиспеченный блок “Родина” буквально ворвется в Думу, набрав чуть больше 9 процентов. То, что КПРФ потерпит крах, потеряв более 10 процентов своих избирателей, и, наконец, то, что ни “Яблоко”, ни СПС вообще не пройдут в Государственную Думу – по-моему, этого не ожидал никто. Еще древние римляне говорили “Vox populi – vox Dei” – “глас народа – глас божий”. И сегодня мы попробуем разобраться в том, каков же все-таки был глас народа на этих выборах, в которых участие приняло чуть больше половины потенциальных избирателей.

    Я хотел бы вам представить нашей гостей в студии. От меня слева писатель Василий Павлович Аксенов, публицист, литературный критик Лев Александрович Анинский, философ и публицист Виктор Владимирович Аксючиц, искусствовед и главный редактор журнала “Искусство кино” Даниил Борисович Дондурей, и писатель-публицист Александр Леонидович Проханов. На экспертных трибунах слева и справа от меня сидят те самые политологи, которые три месяца назад давали прогнозы о выборах. В первой части нашей программы они выскажутся по поводу того, что будет сказано за этим столом, а потом произойдет обмен любезностями. Во второй части эти гости пересядут к трибунам, а политологи сядут за этот стол, когда я более подробно их представлю вам.

    ВЕДУЩИЙ: лично вас удивили результаты выборов?

    Василий АКСЕНОВ: Нет.

    ВЕДУЩИЙ: Нет.

    Лев АНИНСКИЙ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Да.

    Виктор АКСЮЧИЦ: Нет.

    ВЕДУЩИЙ: Нет.

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Нет.

    ВЕДУЩИЙ: Нет.

    Александр ПРОХАНОВ: Удивил.

    ВЕДУЩИЙ: Да. Хорошо. Я мог бы сказать тоже да. Так что здесь примерно так… Ладно. Теперь прежде чем начать наш серьезный разговор, я хотел бы в качестве отправной точки дискуссии предложить вам сюжет нашего специального корреспондента Алима Юсупова об истории парламентаризма в России. Давайте посмотрим.

    КОРР.: Начало истории российского парламентаризма дал, как известно, царский манифест от 17 октября 1905 года. Документ этот обязан своему появлению, как утверждают некоторые его современники, не только революции 1905 года и либералу графу Витте, но решительно настроенному дяде императора, великому князю Николаю Николаевичу. Достав из кобуры револьвер, Николай Николаевич заявил: либо царь подписывает указ, либо князь пустит себе пулю в люб.

    Николай II дядю любил и уважал, и Россия получила парламент. На свое первое заседание он собрался весной следующего года. Однако прежде чем новоиспеченные парламентарии приступили к работе, либералы и консерваторы, властные тогдашние элиты, несколько месяцев ломали копья вокруг закона о выборах. Демократы требовали всеобщего права голоса, ссылаясь на манифест, гласивший, что ни один класс не должен быть, обойден при участии в волеизъявлении. Победило все же консервативное крыло.

    Выборы 1906 года проходили по сословному признаку. Города и сельские районы, а в них помещики и крестьяне, голосовали каждый по своим правилам, и не напрямую, а через собрание выборщиков. Был сохранен имущественный ценз, как для избираемых, так и для избирателей. Кроме того, не могли голосовать женщины, лица до 25 лет, военнослужащие на действительной службе и, как указывалось, бродячие инородцы. Тем не менее, первая российская Дума оказалась собранием весьма пестрым, причем во всех смыслах. Почти все авторы воспоминаний о дне открытия первой сессии неизменно отмечают невероятную разнородность толпы депутатов, двигавшихся из Зимнего дворца в Таврический. Халаты и чалмы, попы и ксендзы, интеллигенты и крестьяне, цитирую: “удивленные сами видеть себя в роли заседателей”. Их было приблизительно столько же, сколько в нынешней Думе – почти 4,5 сотни.

    Несмотря на консервативный закон о выборах, первая Дума оказалась удивительно либеральной. Депутаты сразу же взялись за подготовку законопроектов о реформировании во всех областях государственного устройства: в аграрной, административной, судебной и выборной. Император и его приближенные были явно к этому не готовы. Они рассчитывали, что избрание парламента позволит выпустить пар народного недовольства, но никак существенно не ограничит власть престола. Почти сразу же стало понятно, что с этой Думой правительству и царю не по пути. Общественное мнение начали готовить к роспуску. Официальные газеты начали публиковать так называемые верноподданнические письма, за подписью десятков дворян, крестьян и, как скажут позже, в советское время, от общественных организаций и трудовых коллективов. Вот пример: “Правительственный вестник”, 18 мая 1906 года: “Не надо нам первенствующей власти партий, не надо нам травли этой, непривычен к этому народ русский. Она портит душу народную, ставит ложь и обман во власть, губит на веке вечные все святое”. И далее: “Если они хотят работать на помощь тебе и народу, пусть работают, если же вздумают разыгрывать роль вершителей судеб наших помимо воли нашей, то убери их и верь, что весь верующий народ русский тебя поддержит”. Царь так и поступил. Дума, избранная на 5 лет, просуществовала всего 72 дня.

    Первая Дума вошла в историю как Дума неоправданных и неоправдавшихся надежд. Можно сказать, что парламентская демократия в России получила родовую травму. В российском общественном сознании первый опыт лишь подорвал веру в парламент как инструмент народовластия.

    Царь распустил и вторую Думу, и только после радикального ужесточения закона о выборах в 1907 году трон получил, наконец, в Таврическом дворце лояльное большинство. Революция 1917 года и советская власть и вовсе свернули тему свободы волеизъявления на 70 лет. Несмотря на то, что после принятия сталинской конституции формально выборы были всеобщими, прямыми и свободными, выбор у граждан был еще более ограниченным, чем при проклятом царизме.

    ДИКТОР: Бурными, продолжительными аплодисментами собравшиеся приветствуют товарищей Брежнева, Андропова, Гришина…

    КОРР.: Становление нынешнего российского парламентаризма в начале 90-х по сути происходило заново. Избрание съезда народных депутатов РСФСР стало первым частично свободным голосованием за всю советскую историю. Однако, став переходной формой от советско-партийной системы к демократической, просуществовал он всего 3 года. Первые выборы, прошедшие в России, с соблюдением всех демократических процедур состоялись в декабре 1993. Политический и общественный фон, на котором они происходили, был довольно мрачным: не прошло и 100 дней после кровавых событий в Москве. Но именно тогда и были заложены и реализованы основные принципы системы голосования и формирования власти в России в нынешнем виде. Произошло четкое разделение ветвей власти – законодательной, судебной и исполнительной, – хотя и с явным перевесом в пользу последней.

    В основу парламентских выборов легла смешанная система, призванная совмещать достоинство двух основных – мажоритарной и пропорциональной. Половина депутатов избирается по одномандатным округам, половина – по партийным спискам. Несмотря на широкие полномочия Думы, Россия остается страной президентской. Парламент у нас не формирует ни однопартийное, ни коалиционное правительство, как это происходит, например, в Британии, Франции или Италии. Степень ответственности Думы за экономический и политический курс остается размытой. Возможно, именно поэтому некоторые российские избиратели считают здание на Охотном ряду местом пустопорожних разговоров, а оценки, которые граждане иногда дают народным избранникам, удивительно напоминают верноподданнические письма образца 1906 года.

    ВЕДУЩИЙ: Василий Павлович, после выборов известный во времена перестройки демократ Гавриил Харитонович Попов заявил, что вообще желательно было бы ввести льготный ценз для интеллигенции, то есть вернутся в какой-то степени к практике дореволюционной Думы, в которой каждое сословие имело своих представителей. Он считает, что принцип “один человек – один голос” на самом деле приводит к тому, что интеллигенция лишается возможности действовать и влиять. Что вы скажите по этому поводу, что вы думаете?

    Василий АКСЕНОВ: Я с этим не согласен. Я думаю, что интеллигенция должна по определению быть в меньшинстве, но все-таки в каком-то приличном меньшинстве, которое было бы весомым в смысле выражения мнения интеллигенции, к которому следует прислушиваться.

    В данном случае произошло то, что Дума в нынешнем ее виде – это некий инвалид, в котором отсутствует мнение интеллигенции. Как я слышал здесь вот сейчас, по некоторым подсчетам 10 млн. людей в России разделяют либеральные взгляды. Они не представлены, эти 10 млн. не представлены.

    ВЕДУЩИЙ: Вы думаете, что все 10 млн. – это интеллигенция?

    Василий АКСЕНОВ: Ну, более или менее интеллигенция. Я как-то трудно себе представляю интеллигента, голосующего за блок “Родина” или за ЛДПР. ЛДПР – это вообще-то партия, узурпировавшая два дорогих нам слова – либерализм и демократия, – к которым она не имеет ни малейшего отношения.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, даже Владимир Вольфович, сидя за этим столом, по-моему, на этом месте, когда я ему сказал – “Ну, вы же не либеральный демократ?” – он сказал: “Это не имеет никакого значения, ну, название и название”.

    Василий АКСЕНОВ: Он специально, это тактическое название, именно для того, чтобы отсечь эти слова, понимаете? На самом деле им надо было бы называться, ну, скажем “Российские янычары”. Вот это было бы название, подходящие для этой партии. Партии, глава которой призывает сажать в тюрьму, повесить кое-кого. Вот я недавно слышал, он говорил: “А вас я повешу”.

    ВЕДУЩИЙ: Да. Лев Александрович, можно к вам обратиться вот с каким вопросом. СПС и “Яблоко”, их называли правыми, на Западе их называют праволиберальными. На самом деле кто они на ваш взгляд и все-таки, почему они не преодолели пятипроцентный барьер?

    Лев АНИНСКИЙ: Василий Павлович правильно сказал, что, наверное, это все интеллигенты, таким образом, себя называют. Я с этим не согласен. Я думаю, что эти правые депутаты в принципе защищали некие ценности, без которых ни одно общество существовать не может. Но поскольку требовалось еще и практическое применение этих ценностей, вот тут им было сложнее, потому что в такой стране как Россия применить эти ценности не так легко. И когда им стало, что теоретически-то они правы и интересны, но практически предложить ничего не могут и даже договориться не смогли, в народе произошел некий сбой. Извините меня, зато, что я употребляю слово “народ”, в интеллигенции тоже произошел некий сбой. Если люди хорошо рассуждают, но ничего практически сделать не могут – увы. Я сказал, что меня удивили результаты выборов вот почему. В принципе этого надо было ожидать, просто я не подозревал, что это произойдет так быстро.

    ВЕДУЩИЙ: Виктор Владимирович, вы к какому флангу себя относите вот по своим политическим воззрениям?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Вы знаете, сначала общий как бы спектр.

    ВЕДУЩИЙ: Нет, если можно…

    Виктор АКСЮЧИЦ: У меня свой спектр, поэтому.

    ВЕДУЩИЙ: Но вы-то справа, слева?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Голосовал я за “Родину”.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо.

    Вопрос-то, вот какой: “Согласны ли вы с той точкой зрения, что потому не прошли “Яблоко” и СПС, что на самом деле эти праволиберальные идеи западные, просто-напросто не приживаются в России, они чужды россиянам и в конце концов вот это и привело вот к этому результату?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Да нет, дело в том, что в этих выборах потерпела сокрушительное поражение именно либерал-большевистская идея, либерал-большевики. Наши правые либералы никогда не были таковыми. Они насаждали либеральную утопию, а не либеральное общество устраивали, и соответственно большевисткими, насильственными методами. Вот они потерпели сокрушительное поражение.

    ВЕДУЩИЙ: Подождите. Вы хотите сказать, что Явлинский и “Яблоко”…

    Виктор АКСЮЧИЦ: Нет, я говорю сейчас об СПС. Явлинский – это социал-демократ.

    ВЕДУЩИЙ: Но “Яблоко” же тоже не прошло.

    Виктор АКСЮЧИЦ: Явлинский – это социал-демократ. Они были на грани. Ну, 2 процента – это не сокрушительное поражение, но не прошли. К сожалению, кстати говоря. Я считаю, что было бы лучше, если бы они были в Думе.

    ВЕДУЩИЙ: Даниил Борисович, вот Лев Толстой, предостерегая Столыпина от разрушения общины, говорил, что озлобленная, разобщенная масса восстановит общину, но уже в крайней, экстремистской форме, что, собственно, и произошло в 1917 году. То есть Толстой смотрел в корень. Не получается ли все-таки так, что в России либерализм не применим, что просто не для России?

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Вы знаете, пока наша интеллигенция вот так будет думать, так и будет получаться. Я-то убежден, что у нас победила одна с 1995 года всесильная партия – это партия телевидения. То есть та партия, которая управляет повесткой дня. Вот у нас 12 лет какая-то одна повестка дня, потом месяца 4 назад вдруг началась очень интенсивная смена слов и понятий.

    Появились слова “олигархи-чудовища”, “справедливость”, “порядок”, например, “пересмотр приватизации”. И вот объем этих слов, они стали заполнять… Это же тысячи, десятки тысяч, все передачи, сериалы, люди, герои, новости и так далее. И поэтому, когда эти слова ложатся на такие, как вы говорите, общинные ожидания, связанные с тем, что не надо работать, что мы сидим, а денежки текут, связанные с тем, что либерализм – это смена, модернизация сознания. Это ведь нужны слова, предположим, “конкуренция”, “активность”, “труд”. Их вообще не было в эфире. Во-первых, их 12 лет нет в эфире и их нет в эфире в последнее время. Как без этого могли победить либералы – я не представляю. Поэтому я просто, конечно, огорчен, но ожидал, что это вот-вот произойдет, не сейчас, но завтра, и с этой страшнейшей проблемой столкнется наш президент Путин.

    ВЕДУЩИЙ: Александр Андреевич, левая идея, коммунистическая идея, ведь тоже пришла к нам с Запада. Вот на этих выборах коммунисты действительно потерпели серьезное поражение, если не сказать крах.

    Нет ли у вас ощущения, что, в общем, постепенно эта идея, эти идеалы в России умирают?

    Александр ПРОХАНОВ: Пожалуй, отчасти да, но на самом деле все, что до нынешних выборов находилось в чаше КПРФ, на этих выборах разделилось, и было разлито на две чаши. Одна чаша, меньших размеров – это КПРФ, а другая чаша – это “Родина”. По существу это одна и та же идеология, одна и та же философия, один и тот же круг людей, одни и те же защитники Дома Советов в 1993. Крах же потерпела не коммунистическая идея, а, конечно, либеральная идея, потому что либералы, захватившие власть в стране после 1991 года и получившие абсолютную свободу, они этой свободой, этими либеральными ценностями воспользовались только себе на пользу, не обращая внимания на огромный, трагически погибающий народ. И по существу вершиной этого либерального эгоизма был расстрел из танков Дома Советов, то есть расстрел либерального парламента. За что они и поплатились. В этом есть историческое возмездие, с другой стороны, в этом есть также и моментное, находящееся в недрах русского исторического сознания тяготение к альтернативной истории, не к либеральной.

    ВЕДУЩИЙ: Василий Павлович, вы, наверное, либерал?

    Василий АКСЕНОВ: Я либерал, и горжусь этим.

    ВЕДУЩИЙ: Так что бы вы ответили вот на то, что только что прозвучало?

    Василий АКСЕНОВ: Я считаю, что наши либералы, к сожалению, неправильно вели себя с самого начала. Они не обращали внимания на то, как отвечает народ на их мероприятия, они не объясняли, скажем, не объясняли своих действий. Так оно и есть. Например, когда говорили об ограблении народа, об обнулении сберегательных вкладов, и все это выглядело действительно как грабеж народа. На самом деле параллельно с этим ограблением шла приватизация квартир, ценность которых была гораздо выше этих вкладов в сберкассы, понимаете? Об этом почему-то они не говорили, хотя это говорило в их пользу. Я помню, как я приехал в 1993 году в Москву и увидел, что все стены измазаны безобразными призывами. “Эльцина”, через “э”, намекая, что он еврей, “банду Эльцина к стенке”. Кровавое мщение, Саша, извините, накапливалось уже на этих стенах. И я сказал одному из лидеров “Демократического выбора России”: “Как вы реагируете на это?” Он говорит: “Да не обращайте на это внимание, это чепуха, никто их не видит и не смотрит”. На самом деле в 1993 году подготавливалась страшная реставрация, кровавая реставрация. В этом я совершенно убежден и даже кое-что знаю.

    ВЕДУЩИЙ: Да. Лев Александрович, вот все-таки нельзя не признать, что значительная часть населения России живет в бедности и отчасти в нищете. И недавно с огорчением Александр Николаевич Яковлев сказал следующие слова: “Демократия никому не нужна в нищей стране”. На самом деле я-то хорошо помню начало, 1991 год, я же помню эйфорию, я много ездил по стране. “Мы будем жить как на Западе”, – говорили люди.

    Но что они имели в виду? Небольшая часть имели в виду демократические преобразования, уважение прав человека и так далее, а для большей части жить, как на Западе это означало, извините за некоторую грубость, полные карманы и полные животы. Это значило жить хорошо, вот что значит жить как на Западе. И этого не произошло. Так не в этом ли вообще причина того результата, который мы сегодня имеем, что все эти ожидания просто-напросто не оправдались?

    Лев АНИНСКИЙ: Действительно, люди думали, что мы начнем жить как на Западе. Маленькая подробность – для этого надо работать как на Западе. А поскольку исторически сложилось так, что работать по протестантский мы не умеем, работаем мы по православному, то есть по сезону, потом спячка, потом героический порыв, а работать так, как на Западе, то есть каждое утро в 6 вставать и работать – да ничего и быть не могло. А то, что была эйфория, так за эйфорию и расплатились. Этого не жалко. Эйфория должна кончиться рано или поздно. Она и кончилась. Теперь опять дилемма: или работать, или опять гулять. Вот и смотрите. Под чьими знаменами гулять мне совершенно все равно. А работать если будем – будем жить лучше.

    Даниил ДОНДУРЕЙ: А можно я продолжу? Мне кажется, вот за этим столом этот разговор, который у нас все годы, реформы не удались, народ бедный, все чудовищно… Да вранье это, это все вранье. Просто никто не может громко и смело это сказать. Вот недавно было очень интересное исследование. В “Известиях” на первой полосе было опубликовано – как население страны себя ощущает? Половина считает себя средним классом.

    ВЕДУЩИЙ: Да, это я знаю.

    Лев АНИНСКИЙ: Это фантастическая вещь. Средним классом в стране, движущейся к рынку.

    ВЕДУЩИЙ: Да. Но это не очередное ли заблуждение?

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Нет, что вы. У нас 13 млрд. положили только мы на свои частные сберкнижки. У нас внутренняя цензура на все более или менее положительная. У нас большинство народа уже не бедные. Большинство – 60 процентов. 30-40 – да. Большинство. Мы перестали уважать большинство нации нашей.

    ВЕДУЩИЙ: 30-40 процентов – это вообще мало не покажется. Особенно тем, кто так живет. Мы-то тут рассуждаем… Мы живем действительно хорошо, каждый здесь сидящий. Но если подумать, 40 процентов населения страны живет бедно.

    Лев АННИНСКИЙ:Хотя считает себя средним классом.

    ВЕДУЩИЙ: Нет, 60 процентов, или 50 процентов, считают себя средним классом. У меня к вам вопрос, Виктор Владимирович. Поскольку задевался крылом вопрос о православной культуре и протестантской, что просто-напросто люди у нас не работают, что они по своему настроению, ну, как бы халявщики, извините за опять не литературное слово, что они все ждут, что им положат, что принесут и так далее, и что это результат определенного исторического развития.

    Вот что вы скажите по этому поводу, если только не ругаться, а рассуждать?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Если посмотреть на тысячелетнюю историю, что мы увидим? Не мог халявщик-народ освоить такую огромную территорию, с таким ужасно трудным климатом и с такими угрожающими геополитическими обстоятельствами и условиями. Ведь вспомните, русские первыми до Калифорнии дошли, причем по холодным землям дошли. Какой же это халявщик? При том при всем, что тысячелетия народ защищался от бесконечных нашествий. Такого вообще в истории, ни с каким народом не было. Какой же это халявщик? Другое дело, что этому народу приходилось все время, для того чтобы выжить в ситуации смертельной угрозы совершать сверхмобилизацию, а потом демобилизовываться в ситуации более спокойной. Это, к сожалению, амплитуда самовыживания, но никакого отношения к халявности это не имеет. Далее. Смотрите, даже Советский Союз, притом, что тоталитарный коммунистический режим подавлял, какие успехи в науке, в культуре. Какой же это халявщик? При том при всем, что индустриализация была совершена и многое другое. Какой же это халявщик?

    ВЕДУЩИЙ: Ну, возможно… Наверное, у вас есть этот опыт, то, как работают люди, как они относятся к своей работе. В разных странах на самом деле это очень по-разному, это на самом деле так. Насчет перекуров, попить кофе, потрепаться в коридоре и так далее. И вообще, работа не волк, в лес не убежит – не переводится ни на какой другой язык. Понимаете, да?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Да, да, этот народ выжил в уникальных геополитических и климатических условиях, поэтому иногда надо и перекурить. А почему нет? Иначе не выживешь.

    ВЕДУЩИЙ: Александр Андреевич, вот как вы понимаете успех ЛДПР? Что это вообще такое, как это?

    Александр ПРОХАНОВ: Русский фактор на самом деле превалирует в нынешней Думе. Успех ЛДПР – это частичное выражение огромного массива, условно называемого русским фактором. И КПРФ шло под этим лозунгом, и “Родина” под этой эмблемой, и Жириновский, и даже партия власти, наполненная вот такой вот как бы постсоветской трухой, так или иначе имманентно исповедовала вот эту идею убиваемого, униженного и разбитого западной экспансией за время либерального правления народа. Поэтому это реванш. Просто Жириновский этот реванш выражал в наиболее экстравагантной, блистательной форме, которая доходила до подкорки, до подсознания вот этого униженного и оскорбленного народа. Отсюда и его ослепительный результат.

    ВЕДУЩИЙ: Виктор Владимирович, вы хотели возразить, кажется, Александру Андреевичу?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Я категорически не согласен, что КПРФ и “Родина” находятся в одной нише. Я, как убежденный либерал-консерватор, вижу, что в “Родине” победил просвещенный патриотизм, сторонники социально-рыночного государства и социально-рыночной экономики.

    ВЕДУЩИЙ: То есть вы хотите сказать, что господин Рогозин представитель просвещенного патриотизма, да?

    Виктор АКСЮЧИЦ: Безусловно. Назовите мне хотя бы одну нацистскую фразу Рогозина? А коммунисты имеют то, что имели.

    Дело в том, что раньше за коммунистов голосовали сторонники патриотизма, потому что не было альтернативы. Сейчас она появилась.

    ВЕДУЩИЙ: Вот как раз эти так называемые патриотические партии одержали, в общем-то, победу и вопрос тогда, Василий Павлович, вам вот какой. Вот на Западе говорят, (я читал массу статей) примерно так: “Эксперимент 90-х годов демократии в России – это не характерно. Был эксперимент, он не мог получиться, он провалился, потому что русские по своим взглядам, по своему менталитету тяготеют к авторитарному режиму. Им хочется, чтобы кто-то был сверху, который управляет”. Что вы скажите на это.

    Василий АКСЕНОВ: Вообще в этом есть доля истины, конечно. Но с другой стороны посмотрите, какие колоссальные изменения за эти 10 лет произошли, в той же Москве, в больших городах, в Самаре. Я проехал всю Волгу до Астрахани и обратно, выходил на маленьких пристанях и так далее. Везде произошли позитивные изменения, произошел некоторый сдвиг в сторону вестернизации, я бы сказал, и весьма значительный. И мне-то кажется, что нам, во всяком случае, хотя бы надо в историческом смысле попытаться стать частью западной цивилизации. Иначе нам конец просто, мне так кажется. Нас растерзают наши незападные соседи. Поэтому другого выхода, мне кажется, нет.

    ВЕДУЩИЙ: Тот же вопрос вам, Лев Александрович. Вы тоже считаете, что если Россия не станет частью западного мира, то у России по сути дела нет будущего?

    Лев АНИНСКИЙ: У России под вопросом будущее в любом случае, по той причине, что как Лев Николаевич Гумилев говорил: “Россия – это хрящ, наросший от трения Запада о Восток”…

    ВЕДУЩИЙ: Повторите, как он сказал?

    Лев АНИНСКИЙ: “Россия – это хрящ, наросший от трения Запада о Восток”. У нас столько же, Василий Павлович, западных молекул, столько и восточных. Мы так устроены, что мы должны оглядываться и туда, и сюда. И когда и куда оглядываться – это нам диктует пан Гитлер, как Цветаева сказала: “Вот откуда лупят, вот мы в другую сторону и оборачиваемся. Ударит Чингиз-хан – на Запад обернемся”.

    Василий АКСЕНОВ: Пардон. Когда пан Гитлер нас ударил, мы обратились немедленно к атлантическому союзнику и благодаря атлантическому союзнику, благодаря лендлизу мы победили.

    Лев АНИНСКИЙ: Но если бы не наши армии, никакие западные союзники с Гитлером бы не справились. Им было нужно, чтобы мы там гибли.

    ВЕДУЩИЙ: Я бы хотел вам напомнить, что один человек, по-моему, это было в 1941 году, сказал следующее: “Если мы увидим, что русские побеждают, надо помогать немцам, а если будут побеждать немцы, надо помогать русским”. Это был тогда сенатор, потом ставший вице-президентом, а потом президентом США Гарри Трумен. Так что тут есть сложные вопросы.

    Василий АКСЕНОВ: Там тоже дураков полно.

    ВЕДУЩИЙ: Да он был не дурак вообще-то, он был совсем не дурак. Прошу вас, Александр Андреевич, вы, наверное, хотите встрять в этот…

    Александр ПРОХАНОВ: Да постоянно.

    Вы знаете, все беды на протяжении тысячелетий, которые случались в России и стирая ее в прах, происходили в результате ее столкновений с Западом. Вторжение в русскую жизнь…

    ВЕДУЩИЙ: Монголы с Запада пришли?

    Александр ПРОХАНОВ: Монголы соединили разрозненную Россию. С Запада пришло исправление никонианских книг, породившее раскольничество…

    ВЕДУЩИЙ: Рюриковичи, да?

    Александр ПРОХАНОВ: Конечно. Уничтожили бедного Кия, сломали славянскую теорию правления. Повторяю, русскому историческому сознанию, начиная с ранних православных времен, свойственно ощущение инобытия. Православие выделило себя из контекста мировой истории. И следуя православной логике, русские правители выделили себя из мировой истории. Так сложилось сознание историческое. И мы всегда были вне исторической истории, мы мечтали об ином бытие. Красные комиссары, красная империя – это было инобытие. А когда Запад настигал нас, не давал нам вырваться из этого мирового контекста, происходило страшное столкновение, и мы рассыпались в прах. Кстати, последние 10 лет – это кромешный, страшный удар западной идеологии по русскому сознанию, по русскому вектору. Я думаю, что мы опять соберемся и опять выстроим свой путь, свою суверенность.

    ВЕДУЩИЙ: Виктор Владимирович, если вернуться серьезно, вот эта игра на национальных чувствах, которая, конечно, была во время этой предвыборной борьбы, и в некотором смысле и на религиозных каких-то вещах, вам не представляется, что есть некоторая в этом опасность, потому что возбуждаются, ну, иногда даже и шовинистические какие-то вещи, что для любой страны, в конце концов пагубно.

    Виктор АКСЮЧИЦ: Понимаете, если либерал-большевизм в течение десятилетия унижал национальное достоинство русского, государство образующего народа, если при этом реформы либерал-большевиков и привели к тому, что 40 процентов населения нищие, а 40 – бедные, то, естественна, реакция. Эта реакция может быть радикальной. И вот эту реакцию никакие либералы и либерал-большевики не остановят, эту реакцию может только остановить ответ просвещенного патриотизма, что сейчас и происходит.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, если Жириновский – это просвещенный патриотизм…

    Виктор АКСЮЧИЦ: Ни в коем случае. Вот Жириновский – это шовинист, конечно же. Другое дело, что на словах, а он голосует как надо, как власть скажет.

    ВЕДУЩИЙ: Даниил Борисович, смотрите, если говорить о Западе, в Америке нет откровенно левых и правых партий, имеющих хоть какую-то силу. Во Франции есть, в Италии есть. Вот как вам кажется, все-таки по какому пути будет развиваться парламентаризм в России, по американскому ли, с уменьшением количества партий и с какой-то просто лояльной оппозицией, как бы единой даже, или все-таки по такому европейскому пути, или по какому-то неведомому, инобытие, которое я не знаю что, но такое тоже может быть?

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Есть, мне кажется, одна из основных проблем – это действительно отношения с Западом, отношения с другими странами.

    Это же, мне кажется, варварский подход, вот это инобытие, просто варварский, потому что в современном мире выжить без какой-либо кооперации с остальными странами, с остальными цивилизациями, технологиями, взглядами просто невозможно. Вот все вот эти войны, о которых мы здесь говорили, это все невероятное прошлое. Поэтому сегодня тот, кто за изоляционизм, тот против своей, извините, родины, и мне кажется, это очень важно.

    ВЕДУЩИЙ: Завершая этот круг, я вам задаю вопрос и прошу вас, как лазерный луч, точно ответить на него – что сказал избиратель в результате своего голосования 7 декабря? Что он сказал?

    Александр ПРОХАНОВ: Больше нельзя надругаться над Россией, над русским народом, пора приступать к реваншу.

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Если президент, как основная сила, не займется сознанием миллионов людей, у нашей страны, сказал избиратель, ничего не получится с модернизацией.

    Виктор АКСЮЧИЦ: Просвещенный патриотизм – это единственная альтернатива для России и для ее будущего.

    ВЕДУЩИЙ: Лев Александрович, что сказал избиратель?

    Лев АНИНСКИЙ: Избиратель сказал: сначала единство, потом динамика.

    ВЕДУЩИЙ: Василий Павлович, что сказал избиратель?

    Василий АКСЕНОВ: Массовый избиратель сказал: пусть будет, так как есть.

    ВЕДУЩИЙ: Сейчас мы поменяем местами политологов и наших гостей. И как было обещано, теперь за столом политологи, те самые политологи, которые в самом начале нашего телевизионного года давали свои прогнозы относительно того, какими будут общие результаты выборов в Государственную Думу. Давайте я вам их представлю, слева от меня и по кругу директор Центра политических технологий Игорь Михайлович Бунин, президент Фонда “Политика” Вячеслав Алексеевич Никонов, директор Института политических исследований Сергей Александрович Марков, и наконец президент регионального общественного фонда “ИНДЕМ” Георгий Александрович Сатаров.

    Если бы могли, тоже по кругу, начиная с вас, Игорь Михайлович, было ли что-нибудь такое сказанное, что-нибудь одно сказанное, с чем вы абсолютно, категорически не согласны?

    Игорь БУНИН: Я не согласен почти со всем сказанным…

    ВЕДУЩИЙ: Вообще?

    Игорь БУНИН: Да, поскольку у меня несколько иное представление о причине кризиса либерализма в России.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо, вернемся к этому. А у вас?

    Вячеслав НИКОНОВ: У меня активное неприятие вызывает концепция – соблазн особого пути России. По существу сейчас в мире ведь нет уже Востока и Запада. Япония – это что? Это отдельная цивилизация или это часть Запада? Скорее это часть севера. Мы, Россия, должны стать просто частью нормальной северной цивилизации, частью уже более-менее единого мира. Вот концепция особого пути для меня неприемлема.

    ВЕДУЩИЙ: Сергей Александрович, у вас несогласие с чем, если оно есть?

    Сергей МАРКОВ: Отчасти я согласился бы со Славой. У меня тоже озабоченность вызывает попытка отделить Россию от Запада. Мне кажется, в союзе с Западом мы будем лучше развиваться.

    Хотя с другой стороны, когда я все это слушал, это же все философия, понимаете? В какой-то мере они все правы. Это как вот Платон и Аристотель. Можно ли сказать, что кто-то из них не прав? Да, нет, они… Понимаете, философия, она обладает своей собственной цельностью и поэтому окончательно – это когда история сделает выбор. Какая-то часть правды есть на самом деле у всех у них.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, предположим. Георгий Александрович?

    Георгий САТАРОВ: Я присоединяюсь к своим коллегам, но я прежде всего не согласен с ведущим, который сказал, что в России всего лишь 10 млн людей, которым нужны либеральные ценности.

    ВЕДУЩИЙ: Это не я сказал.

    Георгий САТАРОВ: Их как минимум в два раза больше.

    ВЕДУЩИЙ: Это сказал Василий Павлович, а я спросил: “Вы считаете, что все они интеллигенция?”

    Георгий САТАРОВ: Нет, первую цифру вы назвали.

    ВЕДУЩИЙ: Нет, вы ошибаетесь.

    Георгий САТАРОВ: Значит тогда, извините, я не согласен с вами – их минимум в два раза больше.

    ВЕДУЩИЙ: 20?

    Георгий САТАРОВ: Минимум.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо, предположим, что это так. В начале передачи я напоминал, что вот эти политологи давали свои прогнозы и я хотел бы напомнить вам совсем коротко, что это были за прогнозы, и вообще давайте вспомним, что говорилось об интриге этих выборов. Прошу.

    (Архивный эфир 14.09.2003)

    Игорь БУНИН: “Коммунистическая партия РФ” или “Единая Россия” – это одна интрига, а вторая интрига – какая из либеральных партий кого опередит, опередит ли СПС или “Яблоко”.

    ВЕДУЩИЙ: Может ли быть неожиданность?

    Игорь БУНИН: Возможная неожиданность – это то, что блок Глазьева может пройти 5-процентный барьер. И то у меня очень много сомнений.

    Георгий САТАРОВ: Конфликт стал очень жестким и эти партии, я имею в виду “Единая Россия” и “Народная партия”, которая теперь управляется из других кабинетов, они не объединятся в Думе? и тем самым Путин уменьшил свою потенциальную поддержку в Думе.

    Вячеслав НИКОНОВ: Пока опросы показывают среднюю активность избирателей, приблизительно такую же, какая была и на всех предыдущих выборах. Это значит чуть больше половины, что в принципе для демократических стран не так мало, но и не так много. При этом активность избирателей очень разная, в зависимости от возраста. Это главная переменная. То есть ясно, что пожилые люди, они голосуют в большом количестве, 90 процентов явка среди наиболее старшей возрастной группы, тогда как среди молодежи эта явка, к сожалению, 16-20 процентов. Это очень мало. То есть молодое поколение на самом деле предоставляет выбор старшему поколению.

    Сергей МАРКОВ: Мне кажется, это все-таки борьба за идеи. Голосование идет прежде всего за те идеи, которые несут партии, и эти идеи важны, потому что парламентские выборы не могут быть поняты вне контекста президентских, какие идеи Путин будет реализовывать.

    ВЕДУЩИЙ: Игорь Михайлович, вы явно не ожидали, что СПС и “Яблоко” не пройдут, и, конечно, такого успеха “Родины” тоже вы не ожидали.

    Как вам кажется, что вы не учли или что изменилось, резко?

    Игорь БУНИН: Что касается провала СПС и “Яблока”. Причина провала имеет несколько уровней. Ну, один философский, о нем уже здесь говорили, давайте его оставим в стороне, возьмем конкретные проблемы. Внезапно в середине кампании появилась совершенно новая тема (это связано с делом ЮКОСа) – антиолигархическая. И к этой теме присоединилась значительная часть населения. Ну, я легко могу объяснить, почему это произошло. Я использую такое социологическое слово как “ресантимент”.

    ВЕДУЩИЙ: Как-как?

    Игорь БУНИН: Ресантимент – это зависть, ревность. Вот за 90-е годы значительная часть людей накопила вот этот ресантимент. Они вели себя прилично, они вели себя нормально, а были ловкачи, с точки зрения вот этих людей. Они вели себя порядочно, а эти были ловкачи. И вот это ощущение, что кто-то ловко там пробрался наверх, оно питало эти чувства. В этом и победа “Родины”, связана с этим, с этим психологически связана и победа Жириновского частично.

    ВЕДУЩИЙ: Как вы думаете, если бы не было дела ЮКОСа, был бы другой результат?

    Игорь БУНИН: Думаю, что этот результат не был бы таким резким, потому что это такая вороночка возникла, которая… После этого все стали говорить на антиолигархические темы, эта тема появилась. Тем более не надо забывать, что две партии, они были тесно связаны с крупным капиталом. СПС говорила о том, что мы партия крупного капитала раньше, то же самое дело было связано и с Явлинским, и это было первым и очень важным ударом.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Георгий Александрович, вот вы говорили в этой части, которую мы показали, что президент, пожалуй, уменьшил свою потенциальную поддержку в Думе. Сегодня мы можем сказать, что напротив, он ее укрепил, что он силен как никогда. Что все-таки произошло, в чем вы ошиблись, поскольку на самом деле, пожалуй, сильнее, чем сегодня, Путин никогда не был? В Думе?

    Георгий САТАРОВ: Вы знаете, что называть силой. Я думаю, что не существует промежуточных политических форм. Либо есть нормальный тоталитаризм, когда подавляется все, либо есть нормальная демократия. Промежуточные формы не устойчивы. И мы сейчас являемся страной, которая демонстрирует этот тривиальный политический факт.

    ВЕДУЩИЙ: Сергей Александрович, вы что-то качали головой, выражали недовольство?

    Сергей МАРКОВ: Конечно. Я все-таки политологию преподаю в университете. В таких промежуточных формах живет подавляющее большинство человечества. Один миллиард живет в условиях нормальной, стабильной демократии. Да и то там сомнительно. Взять, предположим, Японию. Очень многие американские профессора спорят, может ли назвать японскую систему по-настоящему демократической. И при тоталитаризме… ну, кто там? Северная Корея живет и так далее. Остальное человечество живет как раз в этих промежуточных формах, некоторая смесь демократических и авторитарных методов управления. И эти-то системы и являются наиболее как бы постоянными, я сказал бы.

    Георгий САТАРОВ: Это опыт 50 лет, не более того, обобщение преждевременно.

    ВЕДУЩИЙ: Вячеслав Алексеевич, у вас есть данные, как голосовала молодежь, мы уже знаем что-то?

    Вячеслав НИКОНОВ: Да, то же самое. Все, о чем я говорил, явка оказалась ниже, чем ожидалось. Молодежь, естественно, не пришла на избирательные участки, что явилось одной из главных причин поражения и СПС, и “Яблоко”.

    ВЕДУЩИЙ: А пожилые пришли?

    Вячеслав НИКОНОВ: Пожилые пришли как всегда.

    ВЕДУЩИЙ: Почему тогда так сильно провалилась КПРФ?

    Вячеслав НИКОНОВ: Это оказалось не функцией явки. Тогда как раз, в августе-сентябре, мы спорили, что случается с коммунистическим электоратом, когда Компартию начинают бить. Было очевидно, что Компартия станет главным объектом атаки со стороны Кремля. Эта атака была сильной, и выяснилось, что коммунистам просто нечего противопоставить, они оказались абсолютно бессильны. Они противопоставили обычные жалобы, что воспринимается как слабость, противопоставили обычную критику правительства, что воспринималось как критика Путина, который популярен в “Коммунистической партии”. И, наверное, мы недооценили сил истории. Все-таки на протяжении последнего десятилетия коммунизм как фактор практически исчез в Восточной Европе, во всех посткоммунистических странах. Мы оставались одними из последних. Тот призрак коммунизма, который был запущен в Европу Марксом и Энгельсом почти 160 лет назад, он когда-то должен был уйти на покой. У меня такое ощущение, что Геннадий Андреевич Зюганов – это последний призрак коммунизма в Европе.

    ВЕДУЩИЙ: Игорь Михайлович?

    Игорь БУНИН: Я просто хочу к этому добавить три структурных момента, которые поставили Компартию под сильный удар. Совершенно согласен, что в таком фронтальном столкновении впервые после 1996 года с властью Компартия проиграла, потому что в 1999 году Компартию просто не замечали. Но есть еще некие структурные процессы, которые ставят под удар коммунистическую субкультуру. Во-первых, коммунистическая субкультура держалась на идее реставрации. Ну, кто сейчас будет говорить, за исключением Проханова, о реванше, о реставрации? Это просто исключено. Все понимают, что Советский Союз, социализм восстановить невозможно, и эта идея постепенно уходит. Было некое чувство ностальгии, очень важное чувство ностальгии, и оно тоже питало голосование за Компартию. Вот ностальгия тоже уходит со временем. Нельзя вечно ностальгировать. И с этой точки зрения это заменяется совершенно другой вещью – попыткой связать времена. И этим воспользовалась, кстати, “Единая Россия”, которая поставила там и Сахарова в свой билборды, и Сталина, и Дзержинского – в общем, всех связала. И эта ностальгия тоже перестала питать коммунистический электорат. Еще, что очень важно – Компартия выполняла серьезную функцию, необходимую для общества – она была трибуной в римском смысле слова.

    ВЕДУЩИЙ: В каком смысле?

    Игорь БУНИН: В римском, древнеримском. Она защищала плебеев, она защищала обездоленных и угнетенных.

    Губернаторы коммунистические, комитеты, спикер – все это было для защиты. Там можно было правом вето воспользоваться. Сейчас это все исчезло. Она не может защищать обездоленных. Появились другие люди, которые эту функцию выполняют – это депутаты. Вот некоторые депутаты в своих округах стали эту функцию выполнять. Они пишут письма за своих избирателей. Они, как нормальные депутаты, участвуют в защите этих людей. И в результате какие-то структурные вещи, которые могли Компартию поддержать, они исчезли.

    ВЕДУЩИЙ: Так, Георгий Александрович, вы хотите сказать, я хочу задать вам вопрос. Вот смотрите, вроде бы коммунистическая идея тихо-тихо умирает в нашей стране при всем при том. Даже господин Проханов, скрепя сердцем, но, будучи человеком честным, он это сказал, что да, пожалуй, хотя там много еще чего сказал, но неважно. Похоже и то, что либеральные идеи что-то вообще не вызывают восторга. А какая тогда идея-то?

    Георгий САТАРОВ: Мы делаем две ошибки постоянно. Во-первых, мы опаздываем с диагнозами. Коммунистическая идея умерла в России задолго до 1991 года, потому что если бы она не умерла, 1991 года и вот этой общественной и элитной реакции на то, что происходило в 1991 году, попросту бы не было. Как такая, можно сказать, идея, которая двигала массами, которая породила столько героев и так далее, никто из этих масс, никто из этих героев не пришел защищать идею? Ее не было до 1991 года. Поэтому говорить сейчас, что вот, потерпел поражение коммунистический электорат… Да, его нет. Ностальгический – да, был. Да там некая смесь, которая сейчас действительно немножко разделилась на две партии, но эти выборы к тому же, это вторая ошибка, они не могут служить никаким свидетельством социологических выводов, эти результаты. Очень просто коллеги, я не понимаю этого удивления. Если мы просто посчитаем даже арифметически, мы увидим, что ничего нового не произошло на фланге таком настоящем правом, где Жириновский и “Родина”, потому что их результат – это примерно результат Жириновского в 1993 году…

    ВЕДУЩИЙ: Я вас вынужден остановить. Ради Бога, извините меня, но просто нет времени. Но получается так: коммунистической идеи нет, она умерла, либеральная как-то не очень…

    Георгий САТАРОВ: Вы мне не дали дорассказать.

    ВЕДУЩИЙ: Потому что я просил по возможности лапидарно, как вы помните. Я к вам обращаюсь, в данном случае, Вячеслав Алексеевич, вот с чем.

    Все-таки не кажется ли вам, что вот это вот, что говорят на Западе, что для русского человека, грубо говоря, Иван Грозный с его порядком, или Сталин с его порядком, да с ужасами, но с порядком, ближе и дороже, чем Томас Джеферсон с его словами о том, что мы считаем эти истины неотъемлемыми, что каждый человек получил от бога некоторые права, в том числе право на жизнь, на свободу и на счастье, что в этом выборе Россия ближе к тому, а не к этому, и что это было видно в этих выборах?

    Вячеслав НИКОНОВ: Что такое Россия? Если брать вот наших людей, конечно, для них Иван Грозный и Сталин, они ближе, потому что один из них русский, другой – грузин, все-таки не американцы. Во-вторых, значительная часть россиян просто не знают Тома Джеферсона и не читали американскую декларацию независимости.

    ВЕДУЩИЙ: Вы же понимаете, о чем я говорю.

    Вячеслав НИКОНОВ: Я понимаю прекрасно. Да, либералов у нас сейчас меньше в стране, чем сторонников твердой руки, но люди сейчас не ищут идеологии. Люди устали от идеологии, они устали от этих реформ 90-х годов. На самом деле вот то, что Игорь называет недовольством, ресинтементом, это было не недовольство либерализмом как таковым, не недовольство Джеферсоном, это было недовольство конкретной жизнью, которой люди жили в 90-е годы, конкретными реформами, растащиловкой, падением жизни вдвое практически на протяжении 90-х годов. Люди голосовали вот против того либерализма, который у них ассоциируется с разворовыванием страны. И у либерализма есть будущее с новыми лицами и с новыми фигурами. Например, сейчас много говорят о Владимире Рыжкове как возможном знаменосце новой либеральной силы. Почему нет?

    ВЕДУЩИЙ: Позвольте задать совершенно конкретный вопрос и попросить вас совершенно конкретно ответить – да, нет, не знаю, что-нибудь такое. Опять же по кругу. Как вы полагаете, будут ли после избрания президента Путина, а то, что он будет избран, я думаю, мало, кто сомневается, будут ли серьезные изменения в составе правительства Российской Федерации?

    Игорь БУНИН: Я просто думаю, что президенту необходимо компенсировать провал либералов, и он будет назначать и во главе правительства, и среди министров людей либерально мыслящих, но питерцев.

    ВЕДУЩИЙ: Что вы скажите по этому поводу?

    Вячеслав НИКОНОВ: Скорее нет, чем да, но если честно – не знаю, потому что еще до настоящего времени не удалось предсказать ни одного серьезного кадрового изменения, которое провел Владимир Путин.

    ВЕДУЩИЙ: Сергей Александрович?

    Сергей МАРКОВ: Я думаю, что касается либеральной команды правительства, то, что называется командой Грефа и так далее, она сохранится. В том, что касается премьер-министра, здесь могут быть изменения. Владимир Владимирович, я вот по той дискуссии буквально одно слово, которое практически не прозвучало – большинство, победила идея большинства. Люди не против либерализма, они хотели бы, чтобы либеральными свободами могли воспользоваться большинство людей.

    Им нравится жить как на Западе, хотели бы жить, но чтобы не крошечное меньшинство, которое все, что, возможно, покупая клубы “Челси”, а именно для большинства эти реформы.

    ВЕДУЩИЙ: Но покупать клуб “Челси” не может большинство, никогда и нигде.

    Георгий Александрович, как вы думаете, вот насчет правительства, будут ли серьезные изменения?

    Георгий САТАРОВ: В общем, Путин действительно человек баланса, действительно, баланс утерян и я с Игорем Михайловичем согласен, он будет его пытаться восстанавливать. Единственный кадровый инструмент, который у него остался – это правительство.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Теперь мы завершаем вами сегодняшнюю программу. С чем вы категорически не согласны из того, что вы услышали за этим столом? Даниил Борисович.

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Я согласен с тем, что…

    ВЕДУЩИЙ: Не согласны?

    Даниил ДОНДУРЕЙ: Я скорее согласен с той гигантской сферой неопределенности, которая возникла в стране.

    ВЕДУЩИЙ: Пожалуйста, Александр Андреевич.

    Александр ПРОХАНОВ: Я не согласен с анализом моих коллег-либералов, анализом случившегося, что позволяет мне утверждать – с либерализмом в России на XXI век завершена процедура.

    ВЕДУЩИЙ: Спасибо. Виктор Владимирович, прошу вас.

    Виктор АКСЮЧИЦ: Я убежден, что нынешней победе Жириновского, должен быть обязан Чубайсу, который навесил жупел нацистов на “Родину”. Ну, а проголосовали за Жириновского даже те, кто за него голосует, многие ведь всерьез его не воспринимают, из протеста.

    ВЕДУЩИЙ: Лев Александрович?

    Лев АНИНСКИЙ: Владимир Владимирович, к сожалению, я не согласен с вами, когда вы сказали, что Томас Джеферсон дал какие-то незыблемые принципы. Хотел бы я посмотреть на Томаса Джеферсона, если бы он присутствовал при распаде Америки.

    ВЕДУЩИЙ: Прошу вас, Василий Павлович.

    Василий АКСЕНОВ: Я не совсем согласен с тем, что сказал Игорь Бунин относительно дела ЮКОСа, что оно сыграло такую серьезную роль в результатах выборов. На мой взгляд, если и говорить об этом, то следует тут сказать о том, что либеральные силы не воспользовались этим делом ЮКОСа и не показали избирателям, что происходит, когда сталкиваются олигархи и олигофрены.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, что же, вам большое спасибо всем за участие. В завершении программы… Вот я почему-то вспомнил роман английской писательницы Мэри Шелли, который был написан и вышел в свет в 1818 году, а назывался этот роман так – “Франкенштейн или новый Прометей”. Это история о том, как швейцарский студент Виктор Франкенштейн, который увлекался оккультными науками, ну, всяким волшебством, магией и так далее, слепил человека и потом оживил его. И поначалу этот человек его очень любил, был ему предан, слушался его и вообще требовал его ласки и так далее. Но потом человек этот набрал силы, стал неконтролируемым и убил Виктора Франкенштейна. Я не знаю, почему я это вспомнил и вообще это 1818 год, и вообще это научная фантастика, а сегодня у нас все-таки 2003 год, и вообще у нас совершенно другие времена.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.