Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 2 ноября 2003

    Времена. 2 ноября 2003 года

    Рубрика: Времена.


    ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер. В эфире программа “Времена”. Я – Владимир Познер.

    Война на дорогах – вот так определила на этой неделе правительственная комиссия по безопасности дорожного движения ситуацию на дорогах страны. Этой теме мы посвятим вторую часть нашей передачи, и этим объясняется тот факт, что одна из наших зрительских трибун отдана работникам ГАИ – ГИБДД.

    Что касается первой части программы, то речь в ней пойдет о том, что произошло в четверг на этой неделе. Я имею в виду тот факт, что Конституционный суд России признал неконституционными отдельные положения федерального закона, который называется так – “Об основных гарантиях избирательных прав. А именно речь шла о подпункте “ж” статьи 48 в той части, которая касается освещения выборов в средствах массовой информации. В этом подпункте говорится дословно следующее: предвыборной агитацией признаются, цитирую “иные действия, имеющие целью побудить или побуждающие избирателей голосовать за кандидатов, списки кандидатов или против них”. Ну, слово “иные” связано с тем, что имеются еще и подпункты а, б, в, г, д, е, которые также называют, но уже совершенно конкретные действия, признающиеся агитацией. Надо сказать, что Конституционный суд и эти подпункты по-другому стал трактовать, и теперь признать агитацией, журналистский материал можно только доказав, что в нем присутствует прямой умысел обеспечить поддержку или оказать противодействие кандидату. Любопытно, что опрос общественного мнения, который был проведен в Москве сразу после этого решения, оказалось, что 56% москвичей считает, что вот это вот решение изменит их отношение к выборам, то есть они будут получать, видимо, информацию, без которой они как-то по-другому стали бы относиться к самому этому процессу. Это что касается темы.

    Теперь позвольте, я вам представлю гостя нашей программы, в смысле свежую голову – это известный вам солист группы “Любэ” Николай Расторгуев, добрый вечер.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ, солист группы “Любэ”: Добрый вечер.

    ВЕДУЩИЙ: Скажите, пожалуйста, Николай, вы вообще следили за всеми этими перипетиями, или вам как-то безразлично.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Ну, я не сказал бы, что мне совсем безразлично. Конечно, я же живу в обществе, соответственно я, естественно, слышу, о чем говорят, я смотрю информационные программы, иногда залезаю в интернет. Я в курсе, конечно, событий, я бы сказал.

    ВЕДУЩИЙ: Но вот это решение Конституционного суда вам представляется позитивным моментом или, может быть, нет?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Ну, я думаю, вряд ли что-то изменит на самом деле. Это нормальная история предвыборная, мне так кажется.

    ВЕДУЩИЙ: Вам так кажется.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, хорошо. Мне, правда, так не кажется, ну не важно. В программе “Времена” мы трижды упоминали этот закон, и утверждали, что, я утверждал, что он лишает избирателей возможности получать информации, и меня, как журналиста, возможности сообщать информацию о кандидатах.

    И трижды заочно я обращался к председателю Центральной избирательной комиссии Александру Вешнякову, поборнику этого закона, и вот в позапрошлой программе я даже помечтал о том, что – а вдруг бы он сам признал, что закон-то, в общем, где-то хромает, и в чем-то не совсем конституционный, и это было бы совершенно замечательно. Этого не произошло, но произошло другое. А именно Александр Альбертович Вешняков пришел к нам в программу, добрый вам вечер. Вообще поразительные вещи происходят, Александр Альбертович. Значит, не успел Конституционный суд принять то решение, которое было принято, и которое так обрадовало нас, журналистов, как вдруг вы тоже влились в наши радующиеся ряды, заявив, я цитирую, “практически Конституционный суд поддержал позицию ЦИК”. То есть можно было подумать, что вы подали в Конституционный суд, а они вас поддержали. А получилось все наоборот – подали другие, а вы вроде говорите – это замечательно. Что замечательно?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ, председатель ЦИК РФ: Владимир Владимирович, замечательно то, что вы наконец-то меня пригласили в вашу программу.

    ВЕДУЩИЙ: Я вас постоянно приглашаю. Я готов каждый раз с вами разговаривать, но, тем не менее, на мой вопрос ответьте.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Нет, это я ответил первую часть, потому что, действительно, в течение двух месяцев постоянно говорили по этому поводу, но не давали возможности высказать свою аргументацию. И сейчас я благодарен тем, что есть возможность высказать аргументацию. А аргументация заключалась в том, что нельзя было применять тот закон, который у нас есть, и который действует на этих выборах, по отдельным позициям, он применяется только во взаимосвязи, в системе. И именно это мы разъясняли и устно, и письменно, и теперь это еще сказал Конституционный суд Российской Федерации. И в этой части, действительно, позицию Центризбиркома России Конституционный суд практически поддержал по применению этого закона.

    ВЕДУЩИЙ: Тогда зачем же вы ввели это самое “ж”, извините. Специально, чтобы суд его отменил? Все-таки давайте признаемся, все-таки это странное дело. Значит, суд говорит: этот пункт антиконституционный, и что это нельзя так оставлять. И говорит: нет, это больше не действует. Может быть, вы признаете в этом случае, что тут вы совершили ошибку?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Владимир Владимирович, давайте так скажем. Кто совершил ошибку, история рассудит еще. Это раз. А во-вторых, ведь ставилась позиция заявителями, которые обратились в Конституционный суд не по этой позиции, а вообще по принципу проведения выборов и освещения их средствами массовой информации. Ставилась позиция по 6-ти статьям этого закона и 45 отдельным его позициям. Так вот, пройдя по всем этим позициям, Конституционный суд признал, что все они соответствуют Конституции, кроме одной, которая становится избыточной при том системном понимании этого закона, о котором мы с вами говорим.

    И чтобы она не путала и давала возможности широко толковать закон догматикам, непрофессиональным толкователям этого закона, Конституционный суд от греха подальше убрал эту позицию “ж”.

    ВЕДУЩИЙ: Это вот, извините, я полагаю, что Конституционный суд, когда заявляет, что что-то неконституционно – это не потому, что есть догматики, это не потому, что есть люди, которые не понимают в законах. А это потому, что этот пункт в данном случае противоречит Конституции России. И мне не понятно, почему вы упорно не хотите этого признать и, более того, говорите “время рассудит”. Время уже рассудило, Конституционный суд сказал: это неконституционно.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Так, Владимир Владимирович, вы чего хотите от меня? Конституционный суд поставил точку в этом споре, споре о том, что предвыборной агитацией нельзя заниматься средствам массовой информации. Что такое предвыборная агитация, информационная деятельность – разграничил четко и ясно, более четко, чем было до этого. Это все, точка поставлена в этом споре. Он закончился.

    ВЕДУЩИЙ: И вы согласны с ним.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: И в этой части я согласен полностью. Тем более, что спорить с Конституционным судом бесполезно – выше судебной инстанции у нас в России не существует.

    ВЕДУЩИЙ: Это правда. И я очень счастлив, что можно спорить за то с представителями других учреждений, властных структур и так далее. На то, между прочим, и существует Конституционный суд. И для меня огромной просто, и для вас должно быть, огромной надеждой, что в данном случае несчастные какие-то журналисты, ну и ряд думцев, сумели доказать, что в этом вопросе Центральная избирательная комиссия поступила не точно. Не точно. Теперь скажите. Вы всегда говорили, что смысл всего этого дела – это оградить всех нас от “черного пиара”.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Да, в том числе.

    ВЕДУЩИЙ: Вы это часто выдвигали, как аргумент. И я очень хорошо его понимаю. Вопрос, вот каков. На самом деле оградить нас от “черного пиара”, вообще любого человека, можно только в тоталитарном обществе, где полностью контролируется все. В Советском Союзе “черного пиара” не было. Это понятно, это такое общество. Но в демократическом обществе вот есть всякие минусы, в том числе “черный пиар”. Вопрос, который надо поставить на весы: “черный пиар” плюс возможность все-таки говорить о кандидатах, или – никакого “черного пиара”, но тогда и говорить о кандидатах нельзя, потому что сразу тебя могут обвинить в агитации.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Владимир Владимирович, давайте так говорить в этом отношении. Этот закон возник, вернее поправки в него, которые были внесены еще полтора года назад, вы тоже это знаете хорошо, в связи с конкретной реакцией на конкретную позицию, которую занимал, кстати, ОРТ, на котором вы работаете.

    ВЕДУЩИЙ: Я не работаю на ОРТ, во-первых, во-вторых, ОРТ не существует, а существует “Первый канал”.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Теперь да, теперь нету ОРТ, я надеюсь, не будет тех и приемов, которые были в 99-м году. Которые, как соглашались все журналисты, сознательные журналисты, профессиональные журналисты, что журналистику загубили почти в 99-м году некоторые, которые называли себя журналистами. Это было так или нет?

    ВЕДУЩИЙ: Я не знаю насчет некоторых, я в этом случае предпочитаю называть фамилии. Если вы имеете в виду новоявленного члена КПРФ Доренко…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: …то, безусловно, он опозорил, на мой взгляд, должность журналиста. Но от этого я, например, не стал нежурналистом. От того, что он так выступал.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Хорошо. Я в этом отношении к вам никаких…

    ВЕДУЩИЙ: Я говорю я, и все мои товарищи не стали. Да, есть отдельно взятые люди в любой профессии, и в вашей, наверное, и в любой другой, которые позорят профессию. Но от этого профессия позорной не становится.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Да. Но есть и другое еще, есть обеспокоенность людей этой профессии о том, что что-то надо делать, чтобы больше этого не повторялось. Так что сделало журналистское сообщество, готовясь к этим выборам, чтобы этого больше не повторялось?

    ВЕДУЩИЙ: А вы видели второго Доренко на экране?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Пока нет. Потому что закон действует.

    ВЕДУЩИЙ: А, вы думаете поэтому?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Да. А я, вы знаете, сильно в этом сомневаюсь, что именно поэтому, из-за закона. Более того, журналисты вроде меня сказали, что я нарушу этот закон, потому что если я узнаю, что кандидат ИКС наркоман, хотя это не имеет к его профессии прямого отношения, но я это скажу, потому что…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Правильно сделаете, даже Конституционного суда…

    ВЕДУЩИЙ: …и тут же меня привлекут.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Не привлекут.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, как же нет?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Владимир Владимирович, подождите. Вы меня воспитываете уже несколько минут.

    ВЕДУЩИЙ: Я вас воспитываю?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Я вам говорю в этом отношении…

    ВЕДУЩИЙ: Я вам задаю вопросы.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Конечно. А я вам говорил, говорил, кстати, и до начала избирательной кампании, только говорил, потому что не вам лично, потому что вы меня не приглашали, а во всех встречах с журналистами, что вы имеете право говорить правду, говорить и доводить эту правду до граждан Российской Федерации.

    ВЕДУЩИЙ: Даже если она…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Самое главное, чего нельзя – вот три есть принципиальные позиции.

    ВЕДУЩИЙ: Ну-ну.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Нельзя врать, нельзя под видом информации показывать только одних и тех же любимых кандидатов, и нельзя вести, агитацию не оплачивая ее из избирательного фонда. Вот три принципиальных позиции, которые надо было выдерживать при этом законе, что подтвердил Конституционный суд.

    ВЕДУЩИЙ: Журналист не может вести агитацию платную или бесплатную, вообще-то тогда это не журналист.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Ну а тем не менее, тем не менее сколько угодно.

    ВЕДУЩИЙ: Вот насчет сколько угодно, я не знаю, я всегда хотел бы иметь конкретику. Вот несколько газет получили, пока этот закон действовал, в том плане, в каком он был, получили замечания. Я специально поинтересовался, а что они сделали. А ничего. Просто это толкование. Этот закон позволял толковать любую статью и любое выступление как агитацию. А пойди, докажи, что это не агитация.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Владимир Владимирович, вот давайте опять конкретно, вы правильно говорите в этом отношении. У вас есть хоть одна претензия к Центральной избирательной комиссии за два месяца работы по неправильному толкованию этого закона?

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, я настолько увлечен был борьбой с этой Центральной избирательной комиссией, и, выиграв у нее, я теперь не беспокоюсь, что я могу на самом деле не думать о том, а не привлекут ли они меня за то, что я сказал: ребята, имейте в виду, этот человек, который сегодня говорит так, голосовал по этому поводу против. В течение всего его времени меня тут же могли бы привлечь, хотя это правда. Но сказали бы: я против него специально выступаю.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Поэтому Владимир Владимирович, вот за два месяца работы никто претензий к нам не имеет, даже те авторы запроса в Конституционный суд. Потому что, еще раз говорю, было, с моей точки зрения, догматическое, совершенно неправильное толкование этого закона рядом авторов, в том числе некоторыми на местах. По этому поводу я даже делал специальное заявление. Это вы тоже знаете хорошо.

    ВЕДУЩИЙ: Да, я знаю.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: И в этой части очевидный плюс, что в этом споре догматиков, в этом споре людей, которые пытались, вообще говоря, отменить вообще весь этот закон, ради чего? Ради того, чтобы “черный нал” процветал дальше, и зарабатывались огромные бешеные деньги во время выборов.

    ВЕДУЩИЙ: “Черный нал” или “черный пиар”?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: “Черный нал” и “черный пиар” – это связанные вещи, вообще говоря. Кроме этого, чтобы безудержно можно было использовать административный ресурс для давления на средства массовой информации и подачи нужной информации, вот были цели, которые ставились некоторыми авторами запроса. В том числе были и совершенно правильные цели. И Конституционный суд, разобравшись во всем этом деле, поставил точку в этом споре.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, я думаю, что вы правы, когда вы говорите, что некоторые исходили именно из тех вещей, о которых вы говорите.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Конечно, так надо все называть в совокупности.

    ВЕДУЩИЙ: Но у меня есть ощущения, что некоторые, которые поддерживали этот закон, рассматривали его как средство заткнуть рот неугодным журналистам, были ведь и такие.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Может быть такие были, но, по крайней мере, сидящий перед вами к таким не относится. Я думаю, что у вас таких претензий ко мне не может быть.

    ВЕДУЩИЙ: Не может, наверное, да.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Да.

    ВЕДУЩИЙ: Не может. Теперь смотрите. Конкретная совершенно вещь.

    Верно ли, что вот благодаря решению суда сегодня журналист имеет право давать свою оценку тому или иному кандидату?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Он может это давать, в том числе путем комментариев. Но при этом четко сказано, и вы правильно в этом отношении сказали, что информационные передачи информационными должны быть в специальных блоках, в новостях, например, и там идут без комментариев. Что касается других форм передач, аналитических, которую вы, в частности, ведете – пожалуйста. Как это без мнения журналиста, в том числе ее вести? Невозможно.

    ВЕДУЩИЙ: То есть имеет право.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Конечно.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Но при этом, что такое информация? Она должна быть объективной, достоверной, не нарушать равенство кандидатов. Это нормально. Сбалансированность подачи всех этих материалов не в одной отдельной передаче, а вообще в целом освещение предвыборной деятельности. Разве вы, против?

    ВЕДУЩИЙ: Александр Альбертович, хотите того вы или нет, но ведь есть политики известные, привлекающие внимание. Есть менее известные. Волей-неволей телевидение, я говорю сейчас о телевидении, которое всегда стремится к аудитории к большой, будет звать тех, которые интересны публике. И так может получиться, что будут чаще появляться ну там… тот же господин Зюганов, или там тот же Жириновский, потому что они более интересны. Вот это все равно можно толковать как необъективное, несбалансированное и так далее? Хотя не понятно почему.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Ну, в этой части, я думаю, толковать, если у вас будет и одна, и другая, и третья, и четвертая сила, которая действительно реально существует…

    ВЕДУЩИЙ: Но не 33, понимаете?

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: А у нас, их 33-х нету.

    ВЕДУЩИЙ: Но у нас 23.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: 23 есть. Конечно, 23 всех показать будет совершенно с точностью до минуты невозможно.

    ВЕДУЩИЙ: Невозможно.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Невозможно, никто такой цели не ставит.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Но сбалансированность должна быть, это принцип, вообще говоря, журналистики, информационной деятельности.

    ВЕДУЩИЙ: Согласен.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Кстати, Конституционный суд знаете, как сказал, очень хорошо, красиво сказал. Он сказал, что вообще средства массовой информации выполняют социальную функцию информирования граждан о выборах, способствующую осознанному выбору граждан.

    ВЕДУЩИЙ: Все правильно.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Здорово?

    ВЕДУЩИЙ: Здорово. Я большой поклонник…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: При этом, соблюдая этические правила поведения и меры саморегулирования журналистского сообщества, направленные на объективность этого освещения, недопущения перекосов в этом освещении.

    ВЕДУЩИЙ: Все правильно.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Вот этому надо и следовать. А теперь что касается агитации.

    Да, теперь путать агитацию будет сложно и невозможно, если действительно, как вы прямо сказали в начале, это слова Конституционного суда, не будет доказана цель этой агитации и умысел для того, чтобы сказать: это действительно агитация. Но 45-я статья, которая говорит о правилах, порядке проведения информационной деятельности, которую мы сейчас только что с вами разбирали, она действует, и она Конституционным судом ни в чем под сомнение не поставлена, а, более того, в его разъяснениях, в некоторой части даже усилена.

    ВЕДУЩИЙ: Вы знаете, вот у меня такой вопрос к вам, ну, что ли более широкого плана, в какой-то степени философский. Вот смотрите, значит, было довольно большое количество людей, журналистов в частности, которые были не согласны с некоторыми положениями этого закона, и которые пошли официальным и законным путем протестовать против этого, обратившись в Конституционный суд. Суд рассмотрел это и принял их сторону в одном конкретном деле. Как вы думаете, не является ли это уроком для нашего общества, где многие люди считают, что они абсолютно бесправны, что все равно суд никогда не примет их сторону? Не является ли это, на ваш взгляд, может быть, даже немножечко ущемило пускай вас, не лично, а, так сказать, но что для общества такое решение, оно положительно с точки зрения того примера, который оно дает.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Я считаю, что в этом отношении есть положительный урок для всех. Для законодателей, которые, кстати, единогласно голосовали за этот закон, а потом сами же пошли в Конституционный суд. Это хорошо. Осознали, что ошиблись в чем-то. Хотя тут не только ошибка, насколько я понимаю, за этим стояла. Кроме этого для общества это точно вывод, что у нас все-таки строится демократическое правовое государство, и есть механизмы защиты права гражданина, если он считает, что его право ущемляется. В этой части это хороший урок для всех нас.

    ВЕДУЩИЙ: Золотые слова. Спасибо вам большое. Скажите, пожалуйста, Николай, вы по-прежнему считаете, что все, что произошло, не имеет никакого значения?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Ну, так, исходя из того, я очень внимательно слушал, я думаю, что ведь когда принимали этот закон, наверняка возникали какие-то дискуссии по именно этому пункту, и все-таки его приняли. И решили привлечь Конституционный суд буквально накануне выборов, дабы всему обществу показать, по всей видимости, что страна движется в правильном направлении демократическом, и все-таки слово народа, это не последнее слово, и к нему прислушиваются. То есть здесь, по всей видимости, были какие-то исключительно политические…

    ВЕДУЩИЙ: Так вы считаете, журналисты начали жаловаться из-за политических…

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Нет, я не это считаю, они жаловаться начали правильно, но, по крайней мере, когда принимали закон, ведь приняли его.

    ВЕДУЩИЙ: Но не журналисты, они же возопили, простите, благим матом по этому поводу.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Да, но хорошо, но почему тогда эту поправку не отменили раньше?

    ВЕДУЩИЙ: Так потому что некому было отменять. Вы думаете так, вы пришли в Конституционный суд: нате вам, они говорят: да, давайте. Это вы знаете, сколько длится? Да. Это вам… Завершаем.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: Ну, вот интересно наблюдение человека, который вот так немножко со стороны смотрит, как свежая голова. А действительно, почему же раньше не ставили этот вопрос. Это действительно вопрос присутствует. Ведь мы специально торопили нашего законодателя не тянуть до последнего дня, принимайте законы, чтобы они обкатаны были в субъектах России, и если что-то не работает, давайте поправлять. Но год с лишним по этому поводу никто не ставил вопрос.

    ВЕДУЩИЙ: Не ко мне вопрос. Мы, журналисты…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: И только во время кампании поставили. Поэтому политика, о которой говорит Расторгуев, присутствовала в этом вопросе. И очень сильная.

    ВЕДУЩИЙ: Мы, журналисты, как только узнали об этом законе, как вы знаете, тут же начали кричать. А почему так долго тянули с этим, это вопрос к ЦИКу, это вопрос к законодателям, но никак не вопрос к нам.

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: И к журналистам, потому что принимается закон, журналисты должны тоже следить за этим делом.

    ВЕДУЩИЙ: А мы и следили, и мы протестовали. А нам говорили: вы же догматики, ничего не понимаете…

    АЛЕКСАНДР ВЕШНЯКОВ: В 2002-м году никто не вопил.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Итак, я вас очень благодарю. А что касается нашей следующей темы – войны на дороге – хочу вам сказать, что эта война приводит к тому, что мы теряем больше, и потеряли больше, чем за все время войны в Афганистане и в Чечне.

    ВЕДУЩИЙ: За прошлый год на дорогах нашей страны погибло 33 тысячи человек. Это больше, чем… это вдвое больше, чем, по крайней мере, официальные цифры количества погибших в войне в Афганистане. За первые полгода вот этого года количество ДТП, то есть дорожно-транспортных происшествий, и количество пострадавших и погибших уже превысило показатели за это же время прошлого года. На недавнем заседании правительственной комиссии по безопасности дорожного движения российские дороги были названы зоной военных действий. Вот Николай, вы водите?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Конечно.

    ВЕДУЩИЙ: Водите. Ну и как, когда вы выезжаете, у вас ощущение, что вообще это чуть ли не военные действия?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Абсолютно. Каждый день это борьба, это нервы, это мат за рулем, ну как положено. Потому что…

    ВЕДУЩИЙ: Нарушаете?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Конечно.

    ВЕДУЩИЙ: Нарушаете, конечно.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Ну, это… Нарушают абсолютно все, абсолютно, любой водитель. Потому что, наверное, просто иначе нельзя, при теперешнем положении на дороге это невозможно.

    ВЕДУЩИЙ: Так. Хорошо. Значит, сегодня наша аудитория разделена вот таким образом: на малой трибуне, вот от меня справа работники ГИБДД – ГАИ, и слева от меня их любимый объект – водители, люди, которые сидят за рулем – это на большой трибуне. Так вот, значит, наши гости, с которыми мы будем обсуждать немаловажный вопрос, позвольте я вам представлю их. Заместитель председателя правительства Владимир Анатольевич Яковлев, добрый вечер.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ, заместитель председателя правительства РФ: Добрый день.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Яковлевич, помимо всего прочего является председателем правительственной комиссии по безопасности дорожного движения. Рядом с ним заместитель начальника главного управления ГИБДД МВД РФ генерал-майор милиции Александр Юрьевич Якимов.

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ, заместитель начальника главного управления ГИБДД МВД РФ: Добрый день.

    ВЕДУЩИЙ: Рядом со мной человек, который в течение 12-ти лет следил за порядком на дорогах страны, это Владимир Александрович Федоров, член Совета Федерации. И, кроме того, напротив меня на трибуне, на экспертной трибуне, находится адвокат Леонид Дмитриевич Ольшанский. Добрый вечер.

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ, адвокат: Добрый вечер.

    ВЕДУЩИЙ: Значит, в начале разговора я хотел бы обратиться к нашей аудитории. Вот ответьте на следующий вопрос при помощи ваших пультов. Вопрос такой. Согласны ли вы с тем, что за последний год, именно за последний год, ситуация на дорогах резко ухудшилась. Да, согласен – нет, не согласен. Прошу вас голосовать. Пока идет подсчет голосов, Владимир Анатольевич, значит на прошедшем, на этой неделе заседании правительственной комиссии, вы назвали ситуацию на дорогах национальным бедствием. Расшифруйте это, пожалуйста.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Я на самом деле называю национальным бедствием не только в нашей стране, но и в мире. Я немножко о грустной статистике. За прошлый век на дорогах погибло в мире 30 миллионов человек.

    На недавнем заседании в ООН как раз по теме национальной безопасности рассматривался вопрос опять о дорогах. В прошлом году погибло миллион двести шестьдесят тысяч человек. За 10 лет на наших дорогах погибло 315 тысяч человек. Я не говорю уже о том, сколько людей получило инвалидность. И поэтому, я получаю сводки, получаю их, к сожалению, как с полей сражений. Ежедневно, ежесуточно гибнет на дорогах от 80 до 180 человек. Это, действительно, национальная беда.

    ВЕДУЩИЙ: Давайте посмотрим результаты голосования. Сотрудники ГАИ – 100% считают, что да, резко ухудшилась за последний год ситуация на дорогах, водители – 78% считают. Ну, значит, споров нет никаких в этом вопросе. Так, Александр Юрьевич, значит вопрос вам. Вот цифры, значит, свыше 310 тысяч погибших на дорогах страны за прошедшие 10 лет. Более двух миллионов человек искалеченных, так или иначе. Огромные затраты, огромные потери. Что можно и нужно реально сделать, кроме того, чтобы сказать, как это плохо.

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Вы знаете, ну существует, так сказать, такое понятие, такая триада в обеспечении безопасности дорожного движения: человек, автомобиль, дорога. Вот эти три глобальных фактора. И совершенно очевидно, что нужно принять большие усилия по воздействию на все эти три фактора. Это… ну реально это так. Ну, это можно говорить довольно долго и о дорожном факторе, и о транспортном факторе, потому что, к сожалению, несовершенство дорожной инфраструктуры, оно у всех на устах, мы знаем на примере Москвы, правда? Несовершенство наших транспортных средств.

    ВЕДУЩИЙ: Но все-таки главное это человек?

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Вы знаете, да. Я думаю, что да.

    ВЕДУЩИЙ: Вот что конкретно надо делать с этим человеком?

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Владимир Владимирович, я позволю себе вот так сказать. Вы знаете, мне иногда кажется, что в нашей стране люди убеждены в том, что блестяще разбираются в двух вещах: в футболе и в дорожном движении.

    ВЕДУЩИЙ: В медицине, что вы… А уж в журналистике!

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Согласен, да-да-да. Владимир Владимирович, но, тем не менее, позвольте провести вот такую футбольную аналогию. Понимаете, в любом случае в пропущенном голе виноват вратарь. Потому что он в состоянии исправить ошибки полевых игроков. Но если ошибается вратарь, его не поправит никто. В конечном счете, ведь совершенно правильно только что сказали, за рулем – водитель, и он в состоянии учесть дорожный фактор, учесть, так сказать, вот несовершенство своего транспортного средства, даже какую-то аварийную ситуацию. И если он не ошибается, значит, слава богу, ситуация разрешается благополучно. Если он грубо игнорирует правила дорожного движения, злостно все…

    ВЕДУЩИЙ: Вы меня извините, конечно, но вы говорите вещи очевидные.

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Совершенно верно.

    ВЕДУЩИЙ: Нас, меня интересует… Владимир Александрович, меня интересует вопрос, как быть… чтобы он, этот человек, по-другому себя вел.

    ВЛАДИМИР ФЕДОРОВ, член СФ РФ: Я бы не согласился, вот не совсем согласился бы с Александром Юрьевичем. Вообще в безопасность надо вкладывать деньги. Безопасности бесплатной не бывает. Понимаете, мы прозевали автомобильную революцию. Сегодня наша инфраструктура дорожная не соответствует той нагрузке, которая есть. Почему идут и нарушения, о чем говорил Николай. То есть мы, сами толкаем водителя на нарушения. Наш водитель переезжает на другую сторону, за границу, даже в ту же Белоруссию – он ведет себя совершенно по-другому.

    ВЕДУЩИЙ: Он ведет себя по-другому, я смею предположить, потому что он боится, прежде всего.

    ВЛАДИМИР ФЕДОРОВ: В том числе и закона боится.

    ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Леонид Дмитриевич.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Владимир Владимирович, вот продолжая вот эту тему. Мы действительно не готовы. 92-й год – 10 миллионов машин, сегодня – 22 миллиона машин. Инфраструктура дорожная не готова. Мы безнадежно отстали по многим направлениям плюс наша ментальность. О том, что если ты сел за руль, то ты уже герой. И поэтому ничего другое уже не остановит. И когда мы вспоминаем правила, и когда мы с умилением говорим – переезжаем в Финляндию – там другие правила. Бог ты мой! Какие там другие правила? Человек просто более ответственно себя за рулем чувствует и не ищет стрелочника. А стрелочником, к сожалению, пытаются найти вот этого ГИБДДшника, представителя ГАИ, который стоит на дороге и в холод, и в зной, и в жару, и так далее. И, мало того, нарушения… ну давайте, по смешному – 100 рублей штраф, 50 рублей. Значит, что это такое. Огромное количество документов, которые надо подготовить. И он готовит. А в это время – человек торопится, работник ГАИ подходит и спрашивает: ну как, оформлять будем? Тот говорит: слушай, возьми свои вот эти 50, 100 и отпусти меня ради бога. Вот здесь есть пробел в законе.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Анатольевич, когда доблестный представитель ГАИ говорит – ну что, будем оформлять протокол? – все это понимают совершенно определенным образом.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Жалко.

    ВЕДУЩИЙ: Может быть, ошибаются. Но на самом деле, он вроде говорит: ну, может, так сказать, разойдемся по-хорошему? И ему дают. Да? Это, кстати говоря, виноват водитель. Потому что, по идее, водитель должен говорить: да, будем оформлять. Но он этого не говорит.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Правильно.

    ВЕДУЩИЙ: Он говорит: а слушай, может так, разойдемся? Ни и дальше происходит то, что происходит.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Владимир Владимирович, а знаете почему?

    ВЕДУЩИЙ: Да знаю, конечно.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Только из-за того, что это 50, 100 рублей и 1000 рублей, если ты находишься в нетрезвом состоянии.

    ВЕДУЩИЙ: Так, понял. Я вас понял.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Вот давайте вспомним о штрафах, о которых наш водитель и работник Госавтоинспекции говорит с умилением. Возьмем Великобританию. В Великобритании нахождение в нетрезвом состоянии – 7 тысяч 800 долларов.

    ВЕДУЩИЙ: Да, все правильно. Давайте так. Все-таки, Леонид Дмитриевич.

    Вот вы слышали, то есть совершенно очевидно, что есть такое ощущение, что наш кодекс по этому поводу уж больно мягкий. Люди не боятся, ну что там такое 100 рублей, 50 рублей. Вот если бы на самом деле ввести иные штрафы, если было бы на самом деле страшно, если знали бы, что могут просто надеть наручники за то, что чуть-чуть от тебя пахнет, как во многих странах, и отвезти в участок, люди бы по-другому себя вели. Вы с этим разве не согласны?

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ: Нет. Значит вот эти аргументы звучали в Государственной думе ровно 10 лет. 10 лет шла работа над кодексом об административных правонарушениях, который вступил в действие с 1 июля 2002 года. 10 лет представители ГАИ и сидящий здесь Владимир Александрович убеждал депутатов усиливать, и только из-за 12-й автомобильной главы шла работа не год, не два, как над нормальным кодексом, а 10. И в итоге депутаты, не всех, мы же давайте согласимся, всех депутатов нельзя не подкупить, не запугать, не переубедить, значит худо-бедно 450 человек это объективность, президент нашей страны наложил вето на кодекс. Он сделал замечание по главам “прокуратура”, “адвокатура”, “суд”, по автомобильной ни одного замечания не было. В итоге все репрессии, которые предлагало ГАИ, депутаты отвергли. Балльную систему учета изъяли, инструментальный контроль запретили, эвакуаторы запретили. А что касается штрафов, штрафы – у нас по конституции все равны, поэтому не могут быть штрафы за нарушение дорожного движения намного сильнее, чем в области экологии. Каждое ведомство свое тащит, это первое. И второе. Мы должны все-таки не забывать, сколько получает учитель, у нас не все на 600-х новые русские, сколько получает учитель, инженер. Я сейчас езжу с лекциями по стране…

    ВЕДУЩИЙ: Я вас перебью. Если учитель убьет кого-то, совершит убийство, и если какой-то миллионер убьет кого-то и совершит убийство – перед законом они отвечают одинаково. И тот и другой может получить пожизненное заключение. И поэтому меня не интересует, сколько зарабатывает учитель, когда он выезжает на встречную полосу, угрожая моей жизни.

    Я ставлю на голосование, мы уже эту тему чуть-чуть поразмяли. Считаете ли вы – и вы, водители, и вы, работники ГИБДД – что если на самом деле резко ужесточить наказание за нарушения, это приведет к какому-то толку. Да, считаю – нет, не считаю. Прошу голосовать. А пока что, пожалуйста.

    Владимир ЯКОВЛЕВ: Владимир Владимирович, вот эта наша ментальность, да? Когда сразу начинается вопрос с того – не заплатить. Ну, ты не нарушай. Почему ты должен нарушать-то?

    ВЕДУЩИЙ: А вот Николай говорит, что если не нарушать, ездить нельзя. Вы по-прежнему настаиваете?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Просто очень сложный вообще вопрос, обсуждается везде. Ведь огромное количество водителей. И в крупных городах, в частности в Москве, очень трудно стало ездить. Обычно люди всегда спешат, всегда опаздывают.

    И, действительно, уже насело, набило оскомину о том, что когда пробки, некому регулировать движение, мертвые пробки просто стоят и так далее. Это всем, и ребятам из ГИБДД, всем очень хорошо знакомая ситуация. Я согласен с тем, что должна быть, ну, прежде всего вот в этом триединстве, как верно выразились, прежде всего, самое главное – это человек, безусловно. Это дисциплина на дороге.

    ВЕДУЩИЙ: Давайте смотреть результаты голосования. Вот что у нас по поводу того, что я сейчас спросил. Ну, не удивительно, что 93% работников ГИБДД считают, что да, ужесточение приведет к улучшению положения. 59% водителей. Все-таки большинство водителей начинает понимать, что без этого никуда не денешься. Так что понимаете, Леонид Дмитриевич, вот есть внутреннее ощущение, я много уже говорил, когда люди говорят: ну беспредел, ну по тротуарам ездят, ну на встречную полосу выезжают, ну и при этом плюют. Он же говорит: ну а что ты со мной сделаешь? Понимаете? Причем тут, сколько кто зарабатывает, это просто безобразное отношение к закону. За это надо наказывать. Вы не согласны?

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ: Вы считаете, что если мы сейчас штраф увеличим в 2, в 3 раза, а в кодексе есть предельный размер, выше которого вообще никак нельзя, то не будут ездить по тротуарам?

    ВЕДУЩИЙ: Я считаю, что если будет наказание болезненное, то не будут ездить по тротуарам.

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ: Уважаемые, а у нас вот за квартирную кражу от 3 до 7. Семь лет тюрьмы – это весомый срок?

    ВЕДУЩИЙ: Это, простите, вы говорите об уголовниках, а водитель не уголовник. Не путайте. Давайте вот что, я хочу показать вам, если вы забыли, как мы ездим по Москве. Наш корреспондент Алексей Сонин условно назвал это “Рассказ автомобилиста”. Я бы сказал “Плач автомобилиста”.

    Репортаж Алексея Сонина

    КОРР.: В Москве, отправляясь куда-нибудь на автомобиле, нельзя быть абсолютно уверенным, что приедешь вовремя. Пробки стали если не нормальным, то вполне обыденным явлением. В столице есть места, где нормально проехать можно только ночью, все остальное уже классика. Ленинградка и Каширка, Садовое кольцо, Каменный мост, Ярославское шоссе, Проспект Мира, многострадальная площадь Белорусского вокзала и все примыкающие к ней улицы. Список можно продолжить.

    - Бардак. Сами видите, что здесь получается. А не объездных ничего дорого нету.

    - Ну, если с другими странами сравнивать, то примерно на три с плюсом.

    - Это хаос, это полный хаос. Проехать практически невозможно без пробок.

    КОРР.: По официальной версии пробки в Москве возникают, прежде всего, из-за количества машин. В столице их 3 миллиона, 2,5 в области плюс транзитники. Дороги перегружены, и если дождь или снег – скорость движения резко падает. Ну и, конечно, многочисленные аварии.

    Поскольку машины теперь страхуются в обязательном порядке, просто так не разойдешься, нужно дожидаться страхового комиссара, прибытия сотрудников ГАИ, производить замеры и составлять протокол. Причем делается все это по старинке – рулетка, бумага и ручка. Разговоры о том, что сотрудников ДПС оснастят цифровыми камерами и дальномерами, пока остаются разговорами. В итоге, когда протокол составлен, на дороге уже пробка.

    - У всех машины почти застрахованы, и как бы все ждут гаишников, которые приедут, а они не могут добраться, потому что у них нет вертолетов.

    - И водители есть те, которые из ряда в ряд перестраиваются по десять раз, ну и очень много движения, много машин, дороги не приспособлены.

    - И главное, друг другу люди не уступают место, все-таки на дорогах надо быть взаимно вежливым.

    КОРР.: С этим уж никак не поспоришь. На дорогах многие водители предпочитают по законам джунглей, правила не останавливают. Если движение затруднено, но очень хочется, едут и по встречной полосе, и на перекресток выезжают, запирая других, главное самому проехать, а там – трава не расти. Кстати, постояв в пробках, когда снимался материал, мы сами стали причиной затрудненного движения – редакционная машина не выдержала. И здесь мы хлебнули человеколюбия по полной программе. Нам не давали вытолкать машину к обочине, обгоняя нас с правой стороны по тротуару. Инспекторов ГИБДД поблизости не было. Вообще работа сотрудников ДПС в пробках – это особый разговор. Недавно обнародовали цифры – в столице полторы тысячи регулировщиков. По логике при таком количестве пробок быть просто не должно. Но они есть. А квалифицированных сотрудников, как выяснилось, не хватает. В ГИБДД утверждают, что на Москву их нужно не меньше двух тысяч.

    Сейчас мы проведем своеобразный эксперимент. Если на улице, которая пересекается со Щелковским шоссе, пробка, то, скорее всего, на перекрестке светофор регулируется в ручном режиме инспектором ГИБДД. Так и есть, инспектор пытается организовать движение. Сразу, скажем – получится это вряд ли. Вообще подобные картины – редкость. Пробка и превращается для многих в пытку, потому что в большинстве случаев сотрудников ДПС поблизости нет. А если и есть, то в их действиях мало проку. В данном случае он просто физически не успевает за всем уследить. К тому же инспектор переключает светофор в ручном режиме только на этом перекрестке, другие светофоры на трассе работают сами по себе. В итоге пробка не исчезает, забиваются и примыкающие улицы. Автомобилисты оценили работу сотрудников ГИБДД достаточно сурово.

    - По пятибалльной системе – два с плюсом.

    - ГИБДД содействует одному – как бы только нажиться за счет водителей, больше они ничего не делают.

    КОРР.: Сами сотрудники ДПС уже устали обижаться и оправдываться. Они знают, откуда берутся пробки, но сделать пока ничего не могут. При этом инспекторы утверждают, что реальных рычагов влияния на нарушителей у них остается все меньше.

    АЛЕКСЕЙ КОЗЛОВ, инспектор первой роты отдельного батальона ГИБДД Северо-восточного округа Москвы: По сравнению с прошлым, когда было задержание, вот так скажем, за каждое нарушение можно было задержать водительское удостоверение, конечно мягкое законодательство. Потому что водители сейчас, если выписать ему постановление даже на штраф в 50, 100 рублей, многие его просто или не оплачивают, а иногда даже рвут прямо сразу, протокол рвут и уходят, улыбаясь, вот и все.

    КОРР.: Получается замкнутый круг, больше напоминающий удавку для мегаполиса. Многие опрошенные нами автомобилисты уже опустили руки, они считают, что от них ничего не зависит. Своих оригинальных идей по спасению ситуации было очень мало.

    - Я не вижу пока никакого лечения.

    - Ну, надо делать дороги верхние, как в Японии.

    - Ну, может быть, вот как по четным – нечетным дням, в зависимости от номера машины пускать в центр, может быть так.

    КОРР.: Не претендуя на истину в последней инстанции, мы попытаемся сделать собственные прогнозы. Ситуация на столичных трассах будет все хуже и хуже. Если кто-нибудь это опровергнет и придумает свой способ борьбы с пробками, он вполне может претендовать на получение Нобелевской премии. В крайнем случае, автомобилисты сами с удовольствием скинутся.

    Алексей Сонин, Андрей Науменко, Владимир Волков и Василий Юрчук, “Первый канал”.

    ВЕДУЩИЙ: Довожу до вашего сведения, уважаемые зрители, что на самом деле количество машин, конечно, у нас резко возросло, но еще далеко до того количества, которое существует в Европе и в Соединенных Штатах. У нас, в общем, если сравнить с Европой, в 4 раза меньше автомобилей, а если сравнить с Америкой, то в 10 раз меньше автомобилей. Вместе с тем, количество смертей на 10 тысяч населения у нас выше, чем в любой европейской стране и чем в США. Вот подумайте, что это означает на самом деле. Ссылки на количество машин, в данном случае, на мой взгляд, не очень хорошо работают.

    ВЕДУЩИЙ: Учитывая, что у нас совсем мало времени, давайте по кругу пройдемся, каждый скажет. Вы начните, пожалуйста, Александр Юрьевич.

    АЛЕКСАНДР ЯКИМОВ: Владимир Владимирович, ну, будучи живым участником, так сказать, законотворческого процесса в Госдуме и профессионально занимаясь 20 лет вот этими вопросами, я хочу сказать следующее. Да, многие депутаты Госдумы говорили: народ наш многострадален, и обижать его еще и большими штрафами или там лишением прав управления нельзя. Вот они так полагали. Но мне приятно, что многие депутаты, с которыми я познакомился и подружился вот недавно, так сказать, и позже, после того, как процесс этот прошел, увы, они подходили и говорили: правы вы были, ошиблись мы, слиберальничали, скажем так. И я должен сказать следующее, конечно, есть злостные нарушители, которых не остановит ничто, есть, безусловно. Но подавляющая масса, конечно, отреагирует на ужесточение санкций.

    Это, прежде всего, профилактика против нарушений правил дорожного движения и любых других правил. Приведу пример зарубежный. Там, прав совершенно наш уважаемый Владимир Анатольевич, только что вернулся из Финляндии – дисциплина, пешеходы на зеленый свет, водители скоростной режим соблюдают, на зеленый свет ездят – нет вопросов. И при этом, заметьте, общая тенденция, там дорожная дисциплина иная – везде ужесточают, ужесточают, ужесточают. Почему? Во-первых, человеческая жизнь очень дорого стоит, во-вторых, автомобили становятся все более мощными, более опасными последствия. Вот общая тенденция. Или у нас, как всегда, у России свой особый путь? Не верю.

    ВЕДУЩИЙ: Есть в одном разница принципиальная между Россией и Финляндией. Это то, что в Финляндии кто бы ни нарушил, в том числе и вы в погонах, вас накажут точно так же, как меня. А в России пока этого не делают. А коль скоро так, значит и отношение. Владимир Александрович, что вы скажете.

    ВЛАДИМИР ФЕДОРОВ: Ну, я хотел бы добавить к тому, что сказал Александр Юрьевич то, что не только милицейским кулаком надо поправлять обстановку. Да, надо повышать штрафы, и сомнений здесь у меня нет, сказано было, что я долго бился за все-таки реальный кодекс, но хотел бы сказать, что, конечно, должен заработать экономический рычаг в виде закона об обязательном страховании гражданской ответственности. К сожалению, у нас пока и уважаемые ваши коллеги журналисты говорят о том, не надо, тем более Дума в первом чтении решила перенести этот закон.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, тема эта очень важная, мы ее не раз…

    ВЛАДИМИР ФЕДОРОВ: Я просто говорю о том, что экономический рычаг вот этот у нас не работает. Он должен заработать на мой взгляд.

    ВЕДУЩИЙ: Владимир Анатольевич. Вот мне сказали так, что только, это не какая, не лесть, уверяю вас, что именно при вас, наконец, этот совет начал работать, что он существует давно, но ничего не происходит. Скажите, пожалуйста, как вы полагаете, сколько нам ждать, чтобы, наконец, произошли какие-то изменения реальные. Чтобы людям легче было и пешеходам и, разумеется, водителям.

    ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ: Владимир Владимирович, я, прежде всего, вас хочу поблагодарить за то, что вы беретесь за такую ответственную тему. Это, действительно, национальная беда всех нас. И то, что после сегодняшней передачи, я уверен, что некоторые люди, автолюбители все-таки подумают, прежде чем сесть за руль, вот как ему себя вести. Я бы, честно бы говоря, даже предложил, когда человек сядет за руль, чтобы ну, какое-то в хорошем смысле заклинание произнес – не буду нарушать, буду ездить по правилам и так далее, и так далее, и так далее. Я думаю, что это принесет очень главное – сохранение жизни. Если мы даже сохраним одну жизнь, значит мы, во-первых, не зря сегодня поговорили, а во-вторых, самое главное – мы должны на всех уровнях не в пустоту куда-то говорить, а делать конкретные или предлагать конкретные решения. На уровне законодателей много решений можно предпринять, и они реальные сегодня.

    В том числе и по увеличению штрафов. На уровне службы Госавтоинспекции тоже следует подумать, что делать. Ведь нельзя поставить регулировщика на каждый километр пути, но при этом можно создать условия для нормального движения. И это мы видели как раз с улицы. И то, что зависит от нас, вы говорите о комиссии по безопасности дорожного движения, она действительно начала работать, ежемесячно будет работать. И последний разговор, когда мы заслушивали руководителей Мордовии и руководителей Челябинской области, где больше всего травматизма, я думаю, что, уйдя с этого совещания, они, в общем-то, подумают.

    ВЕДУЩИЙ: Ну, дай бог. Леонид Дмитриевич, к вам вот какой вопрос. Не кажется ли вам, что на самом деле забота о водителях и забота, о людях заключается в данном случае именно в ужесточении, а не в разговорах о том, что бедные люди, у них нет денег и так далее. То есть это вроде бы популистская такая штука, а ведь на самом деле она приводит к обратному результату.

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ: Ну, вопрос, который вы задали, тысячу раз исследован в миллионе диссертаций по криминологии, социологии, психологии. Везде ответ один – не важно о чем говорим, о крупномасштабном – шпионаж, убийство – или малипусеньком – экология или дорожное движение. Увеличение санкций никогда автоматически не ведет… Поговорка ведь всем известная в области юриспруденции, что больше всего краж совершалось в толпе на лобном месте, когда отрезали руку. И еще добавку маленькую…

    ВЕДУЩИЙ: Странно, что вы сравниваете меня с человеком, который чистит карманы. Вы все время ставите водителя в положение уголовника, который не боится ужесточения наказаний. Это же разные люди по психологии.

    ЛЕОНИД ОЛЬШАНСКИЙ: Ну, вы же говорите, наручники давай одевать, уголовное давай.

    ВЕДУЩИЙ: В Америке их надевают, и действует, вы знаете. Действует. Ну, ваша точка зрения мне ясна. А ваша? Надеть вам наручники?

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Нет, не надо мне. Я просто среагировал, когда говорили по поводу мощности автомобилей там и так далее. Я считаю, что большую опасность в движении представляет тот хлам, на котором ездят наши соотечественники. Это большая опасность, нежели хороший дорогой мощный автомобиль.

    ВЕДУЩИЙ: Но не все могут себе позволить.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Это понятно. Просто иногда говорят: вот иномарка виновата, да.

    ВЕДУЩИЙ: Да нет, виноват тот, кто за рулем, это ясно.

    НИКОЛАЙ РАСТОРГУЕВ: Виноват тот, кто за рулем, абсолютно.

    ВЕДУЩИЙ: Спасибо вам всем, что вы пришли. И в завершение хотел бы вам напомнить, что в прошлой программе я задал несколько вопросов Генеральной прокуратуре. И вы можете представить мое удивление, когда мне домой, позвонил помощник генерального прокурора и сказал, что вот мы приготовили ответы на ваш вопрос. Я совершенно не привык к тому, чтобы наши властные структуры отвечали на вопросы граждан, в том числе, вообще-то говоря, журналистов. Поэтому я искренне благодарен за это, мне были присланы на электронную почту эти ответы.

    Что касается самих ответов, то… ну, они у меня вызывают тоже много вопросов, и вообще могли бы быть поводом для того, чтобы генеральный прокурор пришел сюда, и мы бы с ним поговорили по душам о том, что происходит. Но я бы хотел сегодня обратить ваше внимание лишь на один ответ, который я сейчас процитирую. Звучит он так: “Что касается возможности публично усомниться в действиях генеральной прокуратуры, то право иметь личное мнение, гарантировано любому гражданину России Конституцией нашей страны. Безусловно, такое право есть и у журналиста. Другое дело, что в силу особенностей профессии журналисты обязаны давать обществу взвешенную, объективную и проверенную информацию. И при этом они обязаны руководствоваться как буквой закона, так и принципами профессиональной этики”. Ну что ж, я с этим совершенно согласен. Вместе с тем хотел бы сказать, что Генеральная прокуратура, как и всякий орган власти, который существует за счет налогоплательщиков, обязан отвечать на вопросы журналистов, давая правдивую, взвешенную и объективную информацию, а не уклоняться от таких встреч, в частности в эфире. В силу же особенностей профессии, Генеральная прокуратура обязана руководствоваться не только буквой, но и духом закона, и показывать пример этичного отношения ко всем гражданам, даже в отношении к тем, у которых или к которым есть некоторые претензии. Если представить себе все-таки, что журналист нарушает законы, есть на то Генеральная прокуратура. А вот если представить себе, что закон нарушает Генеральная прокуратура, то есть кто? И какие тогда в стране могут возникнуть времена.

    »crosslinked«




    Комментирование закрыто.