Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 24 января 2011

    23 января гость программы «Познер» Ирина Антонова



    Национальная идея – это то, что создается в каждом человеке отдельно, ее нельзя придумать и насадить

    И.Антонова: Национальную идею нельзя придумать и насадить
    Директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина Ирина Антонова скептически относится к поискам властью национальной идеи. “Национальная идея – это то, что создается в каждом человеке отдельно, ее нельзя придумать и насадить, – заявила она в программе “Познер”. – Нельзя сказать: “Вот давайте решим, что это наша национальная идея”. По мнению Ирина Антоновой, национальную идею каждый человек должен нести в себе. Что же касается, тех, кто ее в себе не несет, то “они должны работать над тем, чтобы она в них была, обдумывать жизнь, себя, свое место в обществе, свои взаимоотношения с обществом и так далее”.

    Говоря об отношении к искусству в современном мире, Ирина Антонова заметила: “Разное искусство – и музыка, и литература, и пластические искусства, живопись в том числе – становится достоянием все большего числа людей. Но параллельно наблюдается некоторое снижение критериев качества, содержательности и глубины, хотя не для всех и не всегда”.

    Что же касается состояния искусства в России, то директор ГМИИ имени Пушкина уверена, что сейчас оно лучше чем когда-либо. “Обстоятельства, в которых сейчас существует культура, – чем они раньше, – отметила она. – Мы можем делать то, чего мы не могли делать раньше. И никто нас не цензурирует, никто нам не предписывает”.

    Вместе с тем, по словам Ирины Антоновой, “сейчас стало гораздо сложнее жить, в каких-то отношениях, особенно связанных с финансированием”. “С деньгами плохо очень, обеспечения финансового нет достаточного, – сказала она. – И мы говорим об этом постоянно. Об этом говорят все – и театры, и музеи, и библиотеки”.

    Ирина Антонова добавила, что когда она слышит с высоких трибун разговоры о духовности. Ей зачастую “хочется схватиться за пистолет. “Меня огорчает глубокий цинизм, огромный разрыв между тем, что говорится, и тем, что реально происходит, – пояснила она. – Меня это очень убивает, потому что чаще всего это произносится людьми, которые мешают развитию этой духовности и насыщению духовности нашей жизни”.

    ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ИНТЕРВЬЮ
    В.ПОЗНЕР: В эфире программа “Познер”. После длительных, почти месячных каникул мы, наконец, вернулись в эфир. Я надеюсь, что вы очень хорошо повеселились за это время. Мы не выходим, потому что мы не считаемся веселой передачей. Но мы считаемся, и я в этом абсолютно убежден, программой интересной хотя бы потому, что к нам приходят интересные, а порой редкие, и я бы даже сказал, уникальные люди. И сегодня именно такой гость в программе. Ирина Александровна Антонова, директор Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина. Добрый вечер, Ирина Александровна.

    И.АНТОНОВА: Добрый вечер.

    В.ПОЗНЕР: Ирина Александровна, мы всегда начинаем с так называемого vox populi, то есть люди, которые смотрят нашу программу и знают, кого мы будем приглашать, о чем сообщается на Первом канале, присылают свои вопросы. Я отобрал некоторые вопросы, которые они вам адресуют. Ангелина Александрова: “Что в своей работе вы любите и не любите больше всего?”

    И.АНТОНОВА: Больше всего я люблю делать экспозиции выставок. То есть перемещать экспонаты, продумывать их расположение. Это необыкновенно увлекательная работа, подобная тому, как Том Сойер красит забор. Это из такого именно очень любимого дела.

    В.ПОЗНЕР: А не любите?

    И.АНТОНОВА: Я ужасно не люблю подписывать бумаги. К сожалению, их очень много и каждый день это приходится делать. Это входит в обязанности.

    В.ПОЗНЕР: Александр Владимирович Сбродовский: “Меняется ли в России отношение к искусству? Какие тенденции, если такие существуют, вы можете выделить?”

    И.АНТОНОВА: Я думаю, что искусство становится… Разное искусство – и музыка, и литература, и пластические искусства, живопись в том числе. Они становятся достоянием все большего числа людей. Это тенденция не только для России, но и в мире. А в то же время параллельно наблюдается некоторое снижение, что ли, критериев качества, содержательности и глубины. Но не для всех и не всегда. Но если говорить о какой-то тенденции, то это несомненно. Я думаю, что в какой-то момент этот период… Где-то произойдет какая-то остановка и начнется следующий этап постижения.

    В.ПОЗНЕР: Марина Бычкова: “При каком правительстве вам жилось и работалось лучше всего?”

    И.АНТОНОВА: Я думаю, что, все-таки, сейчас, в годы…

    В.ПОЗНЕР: Все-таки?

    И.АНТОНОВА: Да, конечно-конечно.

    В.ПОЗНЕР: Довольно подробный вопрос присылает господин Компен Роман Евгеньевич. Я не буду зачитывать целиком, потому что это, действительно, большой вопрос, но, в общем, он сводится вот к чему. Он спрашивает, не изжила ли себя культура человеческая как феномен? Наступило ли уже окончательное тысячелетие хомо экономикус, для которого углубление во что-то нерациональное, неприносящее сиюминутную материальную выгоду, – пустая трата времени? Или, может быть, это век хомо информатикус – человека как части компьютерного мира, который тоже плывет на поверхности, не утруждая себя поисками иного. Как вы думаете?

    И.АНТОНОВА: Нет, я так не думаю. Я думаю, что культура остается. Более того, все большее число людей приобщается к культуре. Но, повторяю, другой вопрос, на каком уровне. Но нет, это не происходит.

    В.ПОЗНЕР: Андрей Лабазюк ходит в ваш музей часто, обожает импрессионистов, которые там имеются, но спрашивает: “Почему они под стеклом? Это затрудняет восприятие”. Какая-то причина есть?

    И.АНТОНОВА: Вы знаете, в общем, это защита, это протекция.

    В.ПОЗНЕР: От чего?

    И.АНТОНОВА: Во-первых, от всякого рода климатических нежелательных возможных… Ну и потом просто от какого-то вандализма. А мы же знаем, что это случается время от времени в музеях. Это случилось – это всегда страшная трагедия – в Эрмитаже с “Данаей” Рембрандта, это случилось с картиной Вермера в музее в Амстердаме. Это случается все время. Это защита, в общем-то. Кстати говоря, многие картины – я надеюсь, что внимательный посетитель обратил на это внимание – это очень дорогое стекло, но мы его покупаем. Не бликующее, не меняющее совсем никаких цветовых характеристик, но оно дорогое. И мы время от времени какие-то партии закупаем. Но, может быть, недостаточно.

    В.ПОЗНЕР: Александр Иосифович Малкиель: “В 1949 году экспозиционная деятельность музея была прекращена, и до 1953 года он превратился в музей подарков Сталину. Вы в это время работали в музее. Чем вы занимались в этот период? Была ли возможной научно-исследовательская работа по вашей тематике? И вообще, какова судьба подарков Сталину?”

    И.АНТОНОВА: Когда музей в 1953 году, в марте буквально, на следующий день после кончины Сталина был закрыт, то было принято решение и то, что находилось в этом музее… Ведь материал был очень разнообразный – это и художественные ценности. Между прочим, некоторые картины итальянских художников, Гутуза, например, они остались у нас. Очень много раздали в детские дома, – всякие одежды какие-то, что-то в этом роде. А очень большой материал пошел в Музей революции и в Музей Кремля. И не так давно они показывали что-то из этих материалов.

    В.ПОЗНЕР: Но вы могли заниматься своей работой, итальянской живописью?

    И.АНТОНОВА: Я вам должна сказать, что, к сожалению, это была очень драматическая история в судьбе музея. Ведь очень многие сотрудники были уволены, больше половины научных сотрудников. Осталось не так много людей. И мы занимались оперативной текущей деятельностью. Ведь все наши вещи, все памятники – они были сосредоточены в нескольких залах, то есть были сделаны запасники. Но мы этим занимались. Надо сказать, что в это же время у нас хранились сокровища Дрезденской галереи. Это огромная коллекция. И все это вместе было сгружено в какие-то пространства музея, а все остальное заняла эта выставка.

    В.ПОЗНЕР: Леонид Владимирский спрашивает: “Вы как-то сказали, что со временем отношение к Ленину изменится и произойдет переоценка его роли в нашей истории. Что вы имели в виду? И есть ли еще персонажи, про которые вы можете так сказать?” Забудем персонажей. В отношении Ленина?

    И.АНТОНОВА: Вы знаете, что касается Ленина, то когда я говорю, что изменится к нему отношение, я имею в виду то отношение, которое сложилось сейчас. Я, все-таки, прожила достаточно длительную жизнь, и отношение было разное на протяжении времени. Но я думаю, что будет, все-таки, признано, что Ленин – это одна из великих фигур политической жизни мира XX столетия. Когда мы говорим “великий”, это не значит самый лучший, к этому не прибавляются другие их характеристики.

    В.ПОЗНЕР: Это не плюс и не минус.

    И.АНТОНОВА: Это не только плюсовые, вовсе нет. Но его роль, его место, его значение, то, что произошло со страной, конечно, это – человек огромного масштаба. И я думаю, что его роль будет оценена правильно просто в дальнейшем.

    В.ПОЗНЕР: Егор Синебок: “Имеете ли вы лично какое-либо отношение к варварским попыткам выселить Институт философии РАН из исторического знания, где более столетия собирался цвет русской философии, где жил выдающийся государственный деятель и политический философ Борис Николаевич Чичерин?” Имеете отношение?

    И.АНТОНОВА: Прямое. Во-первых, это не более ста лет. 80 лет Институт философии находится в этом здании, так же, как многие институты самого разного профиля находятся в каких-то старых помещениях. Институт истории искусств, Институт истории и так далее. Но дело в том, что еще раньше… Это, ведь, Голицынская усадьба. И два флигеля этой усадьбы, в одном из которых, кстати, хранятся импрессионисты, а другой занят археологией, античными материалами, они давно принадлежат Музею изобразительных искусств имени Пушкина. И только центральная часть, главный корпус этой усадьбы в течение последних 80 лет занимается Институтом философии. Это усадьба Голицыных. Кстати говоря, мы сделали выставку, издали два тома, таких больших, толстых тома, посвященных этому памятнику. Почему? Потому что там долгие годы существовал Голицынский музей. И его расформировала не советская власть, как это случалось в ряде случаев. Вовсе нет. Сами Голицыны. Они решили продать коллекцию живописи, скульптуры, прикладного искусства, и на эти деньги они построили знаменитую Голицынскую больницу. Поэтому изначально в этом здании сами Голицыны сделали картинную галерею, она посещалась. У нас какие-то произведения сохранились в нашем музее, в Эрмитаже. Надо восстановить это здание. Потом, это единственная площадь рядом с музеем, для распространения. Ведь вы же знаете, у нас большая часть художественных памятников находится до сих пор в запасниках, у нас нет места. Музей находится в таком месте, нам некуда развиваться. И он, естественно, входит в ансамбль.

    В.ПОЗНЕР: Ответ ясен. Екатерина спрашивает: “Сколько языков вы знаете активно?”

    И.АНТОНОВА: Три. Кроме русского, конечно.

    В.ПОЗНЕР: То есть четыре таким образом. А какие?

    И.АНТОНОВА: Французский, немецкий, итальянский.

    В.ПОЗНЕР: И последний вопрос из этой серии, то есть от наших зрителей. Это Илья Игоревич Мазырский, большой вопрос, я его сокращу, смысл вот каков. Он очень любит музыку, хотел бы ходить на ваши знаменитые Декабрьские вечера. Говорит: “Купить билет невозможно. Либо они распределяются по какому-то списку, либо это надо стоять в очередях”. Он работает, он не может стоять в очереди и он спрашивает, нельзя ли как-нибудь оформить, чтобы можно было через интернет? Сделать так, чтобы люди могли, не уходя с работы, заказывать билеты, потому что он очень скучает без них. Когда-то ходил, потому что дедушка получал эти билеты. А он не получает. Вообще как? Тут есть какая-то возможность решить вопрос?

    И.АНТОНОВА: К сожалению, у нас в Белом зале музея, где проходят наши знаменитые Декабрьские вечера, всего 350 мест. А приезжают музыканты очень высокого уровня и класса, и многие хотят их послушать. Да, мы продаем билеты. Конечно, мы их не распределяем – мы их продаем. Выстраиваются очереди, и в порядке очереди покупают и приобретают.

    В.ПОЗНЕР: Ничего не поделаешь, да?

    И.АНТОНОВА: Это так случается. Есть такие зрелища в Москве.

    В.ПОЗНЕР: Спасибо большое. Таким образом, я вопросы наших зрителей, часть вопросов, конечно, вам передал. Теперь у нас будет маленький перерыв на рекламу, и уже перейдем к нашему разговору. Итак, не уходите.

    ВТОРАЯ ЧАСТЬ

    В.ПОЗНЕР: Ирина Александровна, вы пришли в Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина 66 лет тому назад, в 1945 году. Вы стали его директором 50 лет тому назад, в 1961 году.

    И.АНТОНОВА: Да.

    В.ПОЗНЕР: Вы сами говорите о себе, что вы – человек тридцатых, а то даже двадцатых годов по своим взглядам.

    И.АНТОНОВА: Двадцатых – не очень, но тридцатых.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, я могу сказать, сколько вам лет? Или вы это не говорите?

    И.АНТОНОВА: На ваше усмотрение.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. В таком случае я вот что скажу. Вы – свидетель истории. Большой истории.

    И.АНТОНОВА: В какой-то мере да.

    В.ПОЗНЕР: Поэтому я хотел бы с вами поговорить об этой истории, о вашей личной, но на фоне истории страны. В 1929 году вы уехали с родителями в Германию на несколько лет. Почему? Ваш отец был дипработником? Как это получилось, что его отправили в Германию?

    В.ПОЗНЕР: Вы знаете, он работал там в торгпредстве. Но он как раз имел отношение к культуре. Я знаю, что именно при нем происходила, скажем, продажа “Броненосца Потемкина”, он занимался этой операцией. Я просто слышала об этом.

    В.ПОЗНЕР: Это было в Берлине?

    И.АНТОНОВА: Это было в Берлине, да.

    В.ПОЗНЕР: Потом вы вернулись в 1933 году.

    И.АНТОНОВА: Да.

    В.ПОЗНЕР: С вашим отцом ничего не приключилось? Часто, ведь, когда возвращались…

    И.АНТОНОВА: Да, к сожалению, с некоторыми его друзьями, правда, не по линии тех знакомых, которые были с ним в Германии… Отец из Петербурга, и вот там кое с кем, так сказать…

    В.ПОЗНЕР: Но с ним обошлось?

    И.АНТОНОВА: Да, с ним обошлось. Хотя, у нас всегда стоял чемоданчик с теплыми вещами.

    В.ПОЗНЕР: Ваша цитата: “Мой отец, старый большевик внушил мне с детства, что я неразрывна от страны. Это не громкие слова, это моя суть. Я была пионеркой, комсомолкой, сталинской стипендиаткой в университете. У меня была вера. Кукиш в кармане не держала, не приемлю его принципиально. В 1947-1948 годах пережила глубочайшее потрясение. Жуткие годы были, дело врачей, борьба с космополитизмом. И этот ужас происходит в моей стране. Я в партию, сколько ни предлагали, не вступала. Вступила, как только умер Сталин. Думала по наивности, что теперь все пойдет по-другому”. Вот в связи с этим несколько вопросов. Вы поныне член партии?

    И.АНТОНОВА: Нет.

    В.ПОЗНЕР: Вы вышли из этой партии?

    И.АНТОНОВА: Да просто все прекратилось. Да, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Понимаете, некоторые осознанно выходили из КПСС.

    И.АНТОНОВА: Да, но я партийного билета на телевидении не сжигала.

    В.ПОЗНЕР: Что за потрясение вы пережили в 1947-1948 годах? Потому что я знаю 1937 и 1938. Это было что-то очень личное или это было связано со страной?

    И.АНТОНОВА: Нет, это было связано со страной и, прежде всего, с культурой. Все эти чудовищные постановления, да? По журналам, по Шостаковичу, музыке и так далее, и так далее. Ну и, конечно, совершенно чудовищное дело врачей.

    В.ПОЗНЕР: Но они были чуть позже.

    И.АНТОНОВА: Это было позже уже, да. Но весь этот период до смерти Сталина… Но началось это с этих постановлений знаменитых.

    В.ПОЗНЕР: Был ли момент, когда вы разочаровались в Сталине? Или вы изначально понимали, что это, в общем, в определенной степени монстр? Или как это у вас происходило?

    И.АНТОНОВА: В этот период и происходило. В общем, как-то до сих пор я целиком была за то, что… Особенно война. Совершенно было ясно. Я закончила курсы медсестер, работала в госпитале и так далее. А здесь стало проявляться вот это лицо, этот жуткий оскал. Но, знаете, какой-то период люди моего такого понимания думали, что это делает кто-то, а он не знает. Правда, я в 1947 году вышла замуж, и когда мы с мужем на эту тему говорили, он откровенно сказал, что он моему идиотизму удивляется. Он все понимал гораздо лучше и больше меня.

    В.ПОЗНЕР: В связи с этим с ним-то ничего не приключилось?

    И.АНТОНОВА: С ним ничего не приключилось, но он никогда не был ни комсомольцем, ни пионером, ни членом партии. Он был просто немножко из другого измерения человек.

    В.ПОЗНЕР: Чем вы объясняете популярность Сталина сегодня, учитывая все то, что мы знаем, то, что вы знаете, вообще то, что известно? Как вы это понимаете?

    И.АНТОНОВА: Я думаю, что это, очевидно, результат двух обстоятельств. Все-таки, какой-то неудовлетворенности тем, что происходит сегодня, с одной стороны. В общем, все-таки, незнанием, неполным знанием того, что было, и того, что было связано с именем Сталина. И я, все-таки, думаю, что это далеко не все население страны, не весь народ. Что это какие-то группы людей, которые продвигают эти идеи. Так мне думается – я не знаю, правда.

    В.ПОЗНЕР: Еще ваша цитата одна, когда вы говорите о разочаровании. “Развал Советского Союза – это такая боль. Перестройку встретила с энтузиазмом, а сегодня (это было сказано несколько лет назад) подписала коллективное письмо в защиту культуры. Это же бог знает что творится. А у нас на культуру 1,2%, а в будущем году сказали будет 0,97%. Но это же нонсенс! Разочарования я испытываю часто и очень большие от отдельных людей и от всего, в целом”. Вот, скажите, пожалуйста: а) вы, действительно, испытываете боль по поводу исчезновения Советского Союза?

    И.АНТОНОВА: Да.

    В.ПОЗНЕР: А почему? “Да” вы сказали очень определенно.

    И.АНТОНОВА: Очень определенно. Я считаю, что это что-то немыслимое. Не может быть страны в мире, которая сама себя ликвидирует, этого не может быть. Ее могут завоевать, ее могут разделить, но чтобы она сама себя ликвидировала, этого не может быть. Потом, есть разница между режимом, между людьми, между страной, разрушены связи, разрушены отношения. Я даже сужу по своей сфере, по сфере культуры. Наши взаимоотношения с теми же музеями Украины, Прибалтики, Средней Азии. То есть мы грустим друг о друге, понимаете? Мы хотим работать вместе. И вообще, неужели вопрос этот может решить что-то для страны? Это же смешно. Я не политик, но я это понимаю. Это что? По-другому сесть, по-другому?.. И все, что мы сейчас имеем с этими странами, в том числе и с азиатскими, и с Украиной, и с Белоруссией… Просто каждый раз это – как острый нож в сердце, когда я слышу об очередном осложнении отношений с Украиной или с Белоруссией, или с Латвией, или с Литвой и так далее. Понимаете? Зачем? Почему? Это надо было ожидать. Кстати, те, кто это сделал, должны были это предвидеть, что так кому стало лучше? Зачем?

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. Вы не могли чуть более подробно сказать насчет разочарования от всего в целом? Вы что имеете в виду?

    И.АНТОНОВА: Нет, в целом – это слишком громко сказано, потому что я даже не знаю, я не помню этих цитат… Но это не важно. Понимаете, разочарования от всего в целом у меня нет. Но хотя бы потому, что, все-таки, те обстоятельства, в которых сейчас существует культура, они же совсем другие, чем они были раньше, не правда ли? Мы можем делать то, чего мы не могли делать раньше.

    В.ПОЗНЕР: Это правда.

    И.АНТОНОВА: Вот. И никто нас не цензурирует, никто нам не предписывает. Нам стало гораздо сложнее жить, я бы сказала, в каких-то отношениях, особенно связанных с финансированием и так далее. Это другой вопрос, понимаете? Но если говорить об идеологическом освобождении от нажима, от каких-то достижений, значение которого нельзя приуменьшить.

    В.ПОЗНЕР: Но все-таки и на культуру пока выделяют крайне мало.

    И.АНТОНОВА: Да. С деньгами плохо очень, да. Обеспечения финансового нет достаточного, понимаете?

    В.ПОЗНЕР: И вы, вероятно, об этом сказали кому-то наверху?

    И.АНТОНОВА: Мы говорим об этом постоянно. Об этом говорят все – и театры, и музеи, и библиотеки.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. О музее давайте. Значит, он был создан отцом Марины Цветаевой Иваном Цветаевым, называется он “имени Пушкина”. А вам бы не хотелось, чтобы он назывался “имени Цветаева”?

    И.АНТОНОВА: Я многократно получала эти предложения. Больше того, мы рассматривали на ученом совете музея. Понимаете, мы очень любим Ивана Владимировича, Марину Ивановну, Анастасию Ивановну, с которой я была хорошо знакома, у меня много книг с ее подписями и так далее. Но, все-таки, за прошедшие 100 лет (в будущем году будет 100 лет музею со дня его открытия), конечно, уже начиная с начала двадцатых годов он стал совершенно другим. И в нем появились качества… Понимаете, имя Пушкина было дано в 1937 году в связи со столетием со дня смерти Пушкина. И это было сделано, я в этом уверена, случайно. Это было сделано не сердечно. То есть не потому, что такой музей и ему – имя Пушкина. Нет. Это очень было сделано бюрократично. Но происходят такие вещи во времени, все больше и больше, особенно сейчас мы соответствуем имени Пушкина. Это все знают, в общем-то, Достоевский при открытии памятника Пушкину говорил о всемирной отзывчивости его таланта. И я думаю, что наш музей сейчас где-то приближается вот к этому пожеланию в этой всемирной отзывчивости. Музей проделал колоссальную работу не просто по ознакомлению, информированию других стран. Но с 1974 года была инициатива нашего музея – мы этим гордимся – мы стали, наконец, показывать отечественное искусство на выставках рядом с зарубежным. У нас же была строгая граница. Эрмитаж – это только зарубежное, это – только отечественное. И мы сделали выставку портрета, на которую народ валом валил. Потому что Серов Валентин там висел рядом с Ренуаром, а Врубель рядом с Цорном – они оба писали Мамонтова. Публика воспринимала это как что-то особенное. И эта всемирная отзывчивость, это желание выйти на весь мир. Ведь музей проделал огромную работу окна в мир на определенном этапе: когда нигде не показывали, показывали в музее Пушкина. Мы это очень ценим. И потом, знаете, имя Пушкина нельзя снять безнаказанно – это ужасно просто. Если бы мне предложили, я вам просто говорю, я бы ушла из музея. Я не могла бы, чтобы при мне сняли имя. Я не хочу в этом участвовать, понимаете?

    В.ПОЗНЕР: Этот музей был национализирован в 1918 году, правда? Который называется ныне ГМИИ. Нет?

    И.АНТОНОВА: Да нет, вы знаете, он же был университетским музеем. Иван Владимирович создавал университетский музей.

    В.ПОЗНЕР: А где возник первый у нас в стране музей современного искусства?

    И.АНТОНОВА: Это совсем другое дело. Это так называемое ГМНЗИ, Государственный музей новозападного искусства. Это возникло в 1921 году.

    В.ПОЗНЕР: Когда еще вообще таких музеев не было нигде, по-моему. Ни в Америке, Метрополитен, ничего.

    И.АНТОНОВА: Да нигде не было. Потому что в Америке следующий музей возник в 1928 году, музей современного искусства, modern art. Это был первый музей, он был создан на основе двух коллекций, скажем прямо, гениальных русских коллекционеров – русских купцов Сергея Ивановича Щукина и Ивана Абрамовича Морозова. Они собрали то, что никто не собрал в их время. Только американцы – Гертруда и Лео Стайн, брат и сестра – собирали. Но не в таком масштабе и не с таким размахом. Они собрали потрясающие коллекции – искусство, начиная с импрессионистов. Они собирали Сезанна, Ван Гога, Клода Моне, Матисса, Пикассо. Причем, Пикассо кубистического, а не только голубого и розового периодов. Они создали фантастическую коллекцию. Надо вам сказать, вот вы затронули тему, которая меня очень волнует. Я не знаю, может быть, еще остались люди, которые были в этом музее.

    В.ПОЗНЕР: А когда он исчез?

    И.АНТОНОВА: Он был ликвидирован указом Сталина в 1948 году, в марте. Вышел указ. Текст его фантастичен. Этот музей, который проделал за 25 лет своего существования фантастическую работу, не только объединив эти коллекции, национализированные в 1918 году, Щукина и Морозова, но и приумножив коллекции во многом. Это был знаменитейший музей. Сейчас это была бы мекка – такого музея в мире нет. Его расформировали. Одна часть осталась у нас. Я была в тот трагический момент, когда музей выбрасывали из его здания и привозили эти вещи к нам. Потом к нам приехал товарищ Орбели, академик, директор Эрмитажа, и вместе с директором музея Меркуровым Сергеем Ивановичем, скульптором они разделили эту коллекцию. Я думаю, что они делали это тоже с огромной болью, но другого выхода не было. Если бы вы знали, как называется в этом постановлении этот музей. Как формалистическое, пропагандирующее, вредное формалистически искусство, ненужное. Буржуазное, вообще разложенческое и так далее. Слава богу, я скажу только, не продали и не уничтожили. Вот эти два момента, конечно, грандиозны. И я считаю, это было бы справедливостью, высокой справедливостью снова объединить эти коллекции в Москве. Потому что и Щукин, и Морозов были типично московские коллекционеры.

    В.ПОЗНЕР: То есть создать новый музей?

    И.АНТОНОВА: Его надо восстановить вот так, каким он был, музеем современного искусства, первым в мире. Это имело бы огромное значение. Вы знаете, когда восстанавливали Храм Христа Спасителя, признаться, я в тот момент сомневалась, что это надо делать. Но сейчас я вижу, какую работу храм сделал. Но тогда я сомневалась, потому что в принципе я отношусь к новоделам недоброжелательно. Но где-то это было справедливо. Зачем церкви-то рушить?

    В.ПОЗНЕР: Но то, о чем говорите вы, это не новодел. Воссоздание музея – это те же картины.

    И.АНТОНОВА: Так вот я как раз хочу сказать. И я считаю, что это был храм религии, да? А это – храм искусства. Его надо воссоздать.

    В.ПОЗНЕР: Довольно много было выдающихся выставок в вашем музее. Причем, были выставки, которые не должны были случиться: скажем, когда была выставка Фернана Леже, это был какой год – не помню…

    И.АНТОНОВА: 1963 год.

    В.ПОЗНЕР: Это не должно было быть, буржуазное и так далее.

    И.АНТОНОВА: Нет, нет.

    В.ПОЗНЕР: Давида Тышлера – о чем говорить? То же самое, не должен был быть. Москва-Париж – это тоже под большим вопросом, тем более что люди приходили смотреть не столько на французов, сколько на запрещенных русских.

    И.АНТОНОВА: Да, потому что показывали Кандинского, Малевича, Филонова и даже Петрова-Водкина тогда не показывали, да.

    В.ПОЗНЕР: И вы говорили о том как-то, что вы потом задумывались, почему вам это разрешили, и вы сказали, что “видимо, это было похоже немножко на то, что происходило с Юрием Петровичем Любимовым – что решили дать здесь, как бы, пару выйти”…

    И.АНТОНОВА: Выпустить пар немножко. Я так и думаю. Вы знаете, было две причины. Первая: все-таки эта выставка шла под высоким… , к ней присматривалась французская компартия, что было немаловажно. Так же, как Леже, кстати говоря.

    В.ПОЗНЕР: То есть она не осуждала их.

    И.АНТОНОВА: Это Морис Торез. Это точно. И сохраняя дружеские отношения, одним словом… Это одна из причин. Но с другой стороны, все же отказались. Директор тогдашней Третьяковской галереи произнес замечательную фразу. Ему предложили большие пространства, сделать эту выставку Москва-Париж. Он сказал: “Через мой труп”. Да и, по-моему, Эрмитаж тоже отказался, у меня такое впечатление. Я была на этом заседании, я сказала, что мы сделаем и трупа не понадобится. Вот, все.

    В.ПОЗНЕР: Они боялись? Видимо, поэтому они отказались? То есть, Третьяковка… Просто не хотели с этим иметь дело.

    И.АНТОНОВА: Они понимали, что искусство, которое будет показываться… Хотя, это был 1981 год, осталось 4 года до перестройки. Они боялись. Это был такой священный ужас перед формалистическим искусством.

    В.ПОЗНЕР: Но они чего боялись? Что их обвинят? Что опять будет какое-то постановление, что они могут потерять работу?

    И.АНТОНОВА: Да, что может все поменяться. И скажут: “Кто сделал эту выставку? А ну-ка его сюда!”

    В.ПОЗНЕР: Да. Хорошо, смотрите. Была еще выставка “Сокровища Трои”, Генрих Шлиман.

    И.АНТОНОВА: Да, теперь это экспозиция.

    В.ПОЗНЕР: Я хочу сказать нашим зрителям (может быть, они не помнят этого), но в 1945 году это золото Шлимана было вывезено по решению советской военной администрации в Германии и находилось в подвалах вашего музея. Москва всем говорила, что не знает, где это золото – оно куда-то исчезло. Потом оно оказалась у вас. Очевидно, вы знали, что оно там.

    И.АНТОНОВА: С известного момента. Не сразу.

    В.ПОЗНЕР: С известного момента. Значит, в связи с этим ваши недоброжелатели некоторые стали говорить, что вы работаете в органах. Мало того, что вы полковник КГБ.

    И.АНТОНОВА: Да, да, да.

    В.ПОЗНЕР: Ну и как?

    И.АНТОНОВА: Правда. Можете навести справки – у них все известно.

    В.ПОЗНЕР: Но, наверное, связи с органами у вас должны были быть как директора музея. Хоть какие-то отчеты, я не знаю.

    И.АНТОНОВА: Нет. Во-первых, я директор только с 1961 года.

    В.ПОЗНЕР: Но КГБ-то уже было, да?

    И.АНТОНОВА: Нет, никаких прямых связей у нас, конечно, не было. Но время от времени, в связи с визитами какими-то и прочее, нас, конечно, посещают люди, которые работают в этих органах, что абсолютно нормально. И требуют каких-то определенных условий.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста. Когда в 2004 году была выставка Москва-Берлин, и многие поражались тому, что художественные произведения фашистского времени и сталинского, советского времени удивительно похожи друг на друга, что у них есть много общего. Вы это знали заранее? Вас это не поразило? Потому что я это увидел, я просто, честно говоря, развел руками. Хотя, сразу понял.

    И.АНТОНОВА: Конечно, я это знала. Безусловно, я знала. Это не тема нашей, наверное, сегодняшней беседы. Я протестую против аналогий режима фашизма и режима Советского Союза.

    В.ПОЗНЕР: Я и не ставлю вопрос.

    И.АНТОНОВА: Это не тема нашего разговора. Что же касается искусства, то я думаю, что это сходство – оно, все-таки, очень внешнее. Был такой художник замечательный Дейнеко. Кстати, сейчас в год Италия-Россия, он будет открываться в Риме. Это изумительный художник. Его как-то не очень, может быть, ценили у нас, совсем не ценили за границей, но сейчас, я думаю, он прозвучит очень интересно. И если эти параллели нас поражали, то, скорее всего, потому, что в это время, все другие страны работали: сюрреализм, абстрактное искусство. Понимаете? И Германия, и Россия работали в фигуративном искусстве. А все фигуративное искусство похоже друг на друга.

    В.ПОЗНЕР: И такие, знаете ли, мощные мужчины и женщины, скульптуры, там масса красивое такое, знаете…

    И.АНТОНОВА: В Париже в центре Помпиду какое-то время тому назад прошла выставка, называлась она “Le Realism”.

    В.ПОЗНЕР: То есть множественное число?

    И.АНТОНОВА: Реализмы. И они как раз показали искусство двадцатых, тридцатых, сороковых и пятидесятых годов. Италия, Испания, немецкое искусство, но не было России. Я спрашиваю директора, господина Ультена: “А почему нет России?” – “А мы сделаем отдельно, Москва-Париж”, – он мне тогда сказал. Я этого не знала, понимаете? Я хочу просто сказать. Там все были похожи друг на друга, на этой выставке “Le Realism”. Как направление искусства XX века. Но вы правы, может быть, в том плане, что этот элемент, о котором вы говорите…

    В.ПОЗНЕР: С одной стороны, сверхчеловека, с другой стороны, нового человека.
    И.АНТОНОВА: Нового человека, да-да-да. Да, это есть, безусловно.

    В.ПОЗНЕР: Вы как-то выразили некоторое сожаление по поводу того, что руководители государства очень редко посещают музеи и редко ходят на выставки. И вспоминали о том, как в советское время были курьезы, когда пришел, например, товарищ Кириленко, член Политбюро и, увидев картину “Мадонна с младенцем”, где много всяких овощей и фруктов, которые имеют значение…

    И.АНТОНОВА: Символическое значение.

    В.ПОЗНЕР: Символическое. Там вишня – это Христос, и так далее. Посмотрев на огурец, сказал, что под этот огурец бы выпить бы, да? Или какой-то маршал, забыл кто (Рыбалко, кажется), увидев картину Рубенса с очень пышным… Сказал: “Вот, берешь в руки, имеешь вещь”. Скажите, а нынешние – они отличаются? Я просто не знаю.

    И.АНТОНОВА: Дело в том, что, например, мне приходилось возить наши картины на выставку во Франции, и поэтому я была на открытиях, на которых присутствовал Миттеран, скажем, Помпиду, затем… После Помпиду кто был президентом Франции? Вы знаете, конечно. Они считают нужным быть на этих выставках.

    В.ПОЗНЕР: Они, все-таки, достаточно образованы в этом смысле? Нет?

    И.АНТОНОВА: Вы знаете, я думаю, что это не проблема образованности. Это, я думаю, понимание того, что быть рядом с искусством, высокой культурой – очень престижно. Это дополнительные какие-то преимущества. Они получают от того, что они на этой выставке. Они понимают это, они это ценят, они это поддерживают. То есть, понимаете, это, может быть, не всегда связано с личной какой-то культурой. Но у нас, между прочим, Михаил Сергеевич приходил к нам на выставки, к нам приходил Владимир Владимирович – он открывал выставку с “Дойче Банк” – немецкую, с экспрессионистами. У нас был наш Президент господин Медведев на выставках. Так что нет, они посещали, да.

    В.ПОЗНЕР: Как-то вы сказали следующее: “Когда я с высоких трибун слышу разговоры о духовности и так далее, меня это, скорее, раздражает”. Что раздражает-то?

    И.АНТОНОВА: Я даже однажды сказала, что я хотела бы схватиться за пистолет.

    В.ПОЗНЕР: Что раздражает?

    И.АНТОНОВА: Глубокий цинизм, так сказать. Это же зависит от того, кто эти заявления делает. Понимаете? О духовности, о том, о другом. Ну, огромный разрыв между тем, что говорится, и тем, что реально происходит. И это меня очень, кстати говоря, огорчает. И все время это манипулирование, я имею в виду духовность в самом широком смысле слова, не только религиозную. Не это я имею в виду, ни в коем случае. Я имею в виду духовность, причастность к вот этому высокому миру идеи и чувств, да? Вот так. И меня это очень убивает, потому что чаще всего это произносится людьми, которые мешают развитию этой духовности и насыщению духовности нашей жизни, и так далее, и так далее.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, Ирина Александровна, вы как-то сказали, что вы сами не верите в Бога.

    И.АНТОНОВА: Нет.

    В.ПОЗНЕР: Вот. Поэтому просто в пандан. А как вообще вы относитесь к тому, что лично я называю клерикализацией общества сегодня? Чрезвычайная активность и присутствие Русской Православной Церкви, в частности, и на телевидении, и в школах, и тут, и там. Вас это никак не волнует?

    И.АНТОНОВА: Вы знаете, я всегда говорю, что… Я, действительно не могу в угоду моде заявлять. Нет, этого я не могу сделать, потому что этого нет. Я не знаю. Может быть… Мне никто не доказал обратного. Правда, и другого мне никто не доказал, это мы все знаем. Ну, так сложилась моя жизнь, что я – человек неверующий. Хотя, считаю, что где-то я очень верующий человек, потому что во мне крепко заложено понимание того, что добро, что не добро, что нужно, что не нужно. И могу сказать, что я всегда могу сама лично этому соответствовать – это не значит, что я живу по каким-то законам безупречным. Я лично – слабый человек как все. Но я четко знаю, что я никогда не перейду этой грани. Поэтому я себя считаю где-то человеком верующим вот в это, понимаете?

    В.ПОЗНЕР: А муж ваш?

    И.АНТОНОВА: Абсолютно. Мы с ним в этом одинаковы.

    В.ПОЗНЕР: Еще одна цитата, я обратил внимание. “Я просто свирепею, когда я слышу “Надо придумать национальную идею”. Она есть у тех, кто несет ее в себе”. Вы можете чуть-чуть это раскрыть? Потому что я получал вопросы. “Она так считает, в ней это есть, а у многих нет. И куда им деваться-то, этим людям, у которых нет национальной идеи внутри?”

    И.АНТОНОВА: Они должны работать над тем, чтобы она в них была, так сказать, обдумывать жизнь, себя, свое место в обществе, свои взаимоотношения с обществом и так далее. Понимаете? Тогда они, в конце концов… Национальная идея – это то, что создается в каждом человеке отдельно, ее нельзя придумать и насадить. И сказать: “Вот давайте решим, что это наша национальная идея”. Я вам должна сказать, мне никогда даже мысли не мелькало жить в другой стране. У меня даже были предложения, скажем, да? Никогда. Я не хочу нигде жить, мне интересно здесь. При всей при той боли, при тех разочарованиях, при тех очарованиях, которые я… Я знаю огромное количество самых положительных вещей, которые я могла бы сказать своей стране и которые меня держат здесь, как я люблю Россию. Во всех ее противоречиях, в том, какая она есть, так как я люблю своих близких людей, правда?

    В.ПОЗНЕР: Понятно. Национальные идеи объявить нереально и неправильно, и вы это не воспринимаете.

    И.АНТОНОВА: Я не понимаю ее, да.

    В.ПОЗНЕР: У нас почти нет времени. Есть замечательные ваши цитаты, где вы рассуждаете о том, что происходит в кино, в театре, на телевидении. Вы очень много говорите о том навале негатива. И вы говорите, что когда-то прежде об этом вообще нельзя было говорить, что неправильно.

    И.АНТОНОВА: Да. Конечно.

    В.ПОЗНЕР: Люди должны знать. Потому что сегодня этот негатив даже иногда воспевается. Вы так считаете?

    И.АНТОНОВА: Думаю, что да.

    В.ПОЗНЕР: Вы думаете, этому есть причины какие-нибудь? Это случайность?

    И.АНТОНОВА: Я не знаю. Но я вам должна сказать, этот негатив, который нас затопил просто, причем, из всех областей жизни, да? Это обилие информации о несчастьях, каких-то катастрофах и одновременно об убийствах, и в то же время о каких-то неполадках, коррупции, о том, о другом. Про все это надо говорить обязательно, понимаете? Это я понимаю. Но этот вал – он разрушает где-то. Человек – он есть человек, он может перенести определенное количество нагрузок, да? А больше он не может. И мне кажется, это нехорошо просто для оптимизма жизни, который абсолютно необходим, на мой взгляд.

    В.ПОЗНЕР: Два вопроса перед тем, как будет задавать вопросы Марсель Пруст. Вопрос первый. Вы приехали на своей машине, за рулем?

    И.АНТОНОВА: Нет, и вы знаете почему? Вы не поверите. Я подошла к своей машине и она не завелась. Я чертыхалась, я…

    В.ПОЗНЕР: Но вы продолжаете ездить за рулем?

    И.АНТОНОВА: Да, я вчера ездила еще, да.

    В.ПОЗНЕР: Я, думая о вас, пытался провести какую-то параллель с кем-нибудь, которого я знаю, может быть, не лично, но кого вы мне напоминаете. И я надеюсь, вы на меня не обидитесь, но я подумал, что вы мне напоминаете Маргарет Тэтчер. Во-первых, такой жесткостью за совершенно мягкой внешностью. Но вы добиваетесь того, чего вы хотите удивительным образом. И тем, что насколько я мог понять, читая все ваши интервью, все, что вы говорили, вы никогда не жалуетесь. Вот, как объяснить это?

    И.АНТОНОВА: А на что надо жаловаться?

    В.ПОЗНЕР: Я не знаю. На жизнь. У нас очень любят жаловаться. Ирина Александровна, все кругом жалуются. Ой, это не так, то не так и так далее.

    И.АНТОНОВА: Нет, ну какое-то недовольство я, вот, высказывала.

    В.ПОЗНЕР: Недовольство – это разные вещи. Но вот таких жалоб…

    И.АНТОНОВА: Ну а чего жаловаться? Надо что-то делать, наверное.

    В.ПОЗНЕР: Вы умеете, как мне кажется, удивительно точно определять, что такое настоящее – горе, трудность, а что такое – вторичное.

    И.АНТОНОВА: Вот теперь с годами, да? На старости лет, скажем так, мне кажется, я это очень хорошо понимаю. И, может быть, поэтому что-то меня не огорчает, что могло бы раньше огорчить. А сейчас – нет. Я прохожу мимо. Но не мимо того, что касается меня лично. Вот если там кто-то что-то сказал. Нет, нет, нет. Есть вещи поважнее.

    В.ПОЗНЕР: Я вас от себя лично благодарю, а теперь Марсель Пруст просил передать вам несколько вопросов.

    И.АНТОНОВА: Кстати, вы знаете, что у нас была выставка, ему посвященная? С Клодом Моне вместе.

    В.ПОЗНЕР: Конечно, я знаю. Я даже был на ней. Замечательно было. Скажите, пожалуйста, каким представляется вам счастье?

    И.АНТОНОВА: Это очень индивидуально. Это и банально вместе с тем. Это очень конкретно, это – здоровье моей семьи.

    В.ПОЗНЕР: А несчастье? Туда же, очевидно?

    И.АНТОНОВА: Наверное, так же, да.

    В.ПОЗНЕР: Чего вы больше всего боитесь?

    И.АНТОНОВА: Того, наверное, как я выгляжу на картинке телевизионной.

    В.ПОЗНЕР: Вы прекрасно выглядите, не бойтесь. Какое качество более всего цените в мужчине?

    И.АНТОНОВА: Верность.

    В.ПОЗНЕР: Каким талантом вы более всего хотели бы обладать?

    И.АНТОНОВА: Я бы хотела быть балериной.

    В.ПОЗНЕР: А какова ваша главная черта, Ирина Александровна?

    И.АНТОНОВА: Я не знаю. Пускай кто-то определит.

    В.ПОЗНЕР: А есть ли у вас любимый литературный герой?
    И.АНТОНОВА: Литературный герой? В течение многих-многих лет это был, конечно, Болконский.

    В.ПОЗНЕР: Какую добродетель вы цените выше всего?

    И.АНТОНОВА: Это обладание сочувствием.

    В.ПОЗНЕР: Понятно. Вам дано право повесить у себя дома на стене любую картину, которая когда-либо существовала. Что это будет за картина?

    И.АНТОНОВА: По отношению ко мне это некорректный вопрос, мне, естественно, многое нравится. И именно поэтому я бы повесила Мондриана. Впрочем, большая репродукция его у меня и так висит.

    В.ПОЗНЕР: Спасибо. И последний вопрос. Оказавшись перед Богом, вдруг, что вы ему скажете?

    И.АНТОНОВА: “Господь, за что ты наказал меня так жестоко?” А он знает, о чем я говорю.

    В.ПОЗНЕР: Это была Ирина Александровна Антонова. Спасибо вам большое.




    К записи "23 января гость программы «Познер» Ирина Антонова" 34 комментария

    Здравствуйте.
    Вчера слушала по радио ваш эфир.Гость программы,Ирина Антонова,пробудила во мне давно уснувшее чувство-тягу к искусству.Было очень приятно слушать ваш разговор.Я еще совсем молода,и,к сожалению,не совсем еще хорошо разобралась в течении истории.Но стоит подумать,какой опыт за плечами этой женщины,как сразу уважение просто нахлынет.Так как я живу не в городе,именно вчера осознала,что одним из БОЛЬШИНСТВА недостатков сельского поселения является отдаленность от “храмов искусства”.И это печально.
    Спасибо за Вашу программу.

    Да, безусловно Антонова Ирина Александровна – выдающийся человек.

    Я не делаю выводов о передачи исходя из заслуг, популярности, значимости, влиятельности гостей.
    Интервью мне не понравилась. Из каких соображений был выбран гость, я не знаю (считаю в настоящий момент это не актуально)? Что-то нового, необходимого или заслуживающего внимания я не увидел. У меня даже возник вопрос: Зачем вообще нужны музеи, библиотеки (их роль)? В программе я ответа не услышал. У меня не возникло желание пойти в музей. Поэтому считаю, что тех средств, которые выделяются на их финансирование, достаточно. Когда будет реально видна значимость этих учреждений, тогда можно и увеличивать их финансовое обеспечение. Хотя я сомневаюсь, что это произойдет. Мне кажется им надо переходить на качественно новый уровень (или они просто исчезнут).

    Да, все как то расплывчато. Обо всем и ни о чем.

    Мне было очень интересно послушать Ирину Александровну.
    Человек – свидетель стольких событий. Человек высокой культуры.
    Она старалась быть очень честной, ответы говорила очень четко, отдавая отчет за каждое сказанное слово. Мне негде послушать людей такой высокой масти. Для меня она человек высочайшего порядка. Гордость не только России, но и мира.
    Мне понравилось идея о воссоздании музея ГМНЗИ, и его сравнении с Храмом Христа спасителя.

    Спасибо Владимир Владимирович за таких гостей!

    плюс пытался проголосовать за интервью, но что-то мой голос не засчитывают!

    Алексей, а сколько Вы хотели раз проголосовать за это интервью? Давайте я за Вас проголосую.

    «В 1929 году вы уехали с родителями в ….» – это про человека, который в 2011г. водит личный автомобиль и пользуется gadget 4g – Снимаю шляпу! А в целом понравилось , подчеркнул что то новое ! Спасибо !

    Интересный гость

    Я тоже пытался проголосовать ЗА интервью. Мой голос тоже не засчитывают. Как же так, господа? Ошибка вышла?

    А почему не опубликована прощалка Познера?

    Так принято.

    Не понял?В связи с чем принято?

    На этом сайте и на сайте Первого канала выкладывают только интервью, а то что В. Познер говорит в конце программы – уже не интервью.

    И очень глупо. Приходится заходить на сайт 1 Канала в раздел “Реплики”. Так, может, и тут завести такой раздел?

    «Может, и тут завести такой раздел?»

    Ella, этот вопрос не ко мне.

    Уважаемый г-н Скол! Полностью с Вами согласен в том, что Человек способен оценивать все происходящее вокруг него исключительно в рамках своих интеллектуальных способностей, образовательного уровня и жизненного опыта. Кроме того, у каждого Человека свои приоритеты, которые со временем, конечно, меняются в силу расширения вышеуказанных рамок (правда, это происходит не со всеми). Так что насчет актуальности тоже, пожалуй, соглашусь (в том смысле, что принимаю во внимание, а не поддерживаю).
    Когда же я дошел до места, где вы подвергаете сомнению необходимость музеев и библиотек, а также вопрошаете об их общественной роли, то все стало предельно ясно, потому что ответ на эти Ваши вопросы находится, как любили выражаться советские преподаватели по политэкономии, на поверхности буржуазного общества.
    Предполагая, что за ником “Скол” скрывается “матерый человечище” (В.И. Ленин о Л.Н. Толстом), я склонен думать, что Вам так же, как и, наверное, мне, просто не хватает в повседневной жизни интеллектуального общения и острых дискуссий.
    Этот вывод был сделан после внимательного изучения всех выложенных Вами комментариев на этом сайте и на страничке программы “Познер” на сайте Первого канала. Вы сознательно исполняете роль, которую советские учебники приписывали попу Гапону, чтобы как Дон Кихот ринуться на очередную ветряную мельницу. В нашем случае я готов стать для Вас такой

    Уважаемый г-н Скол! Полностью с Вами согласен в том, что Человек способен оценивать все происходящее вокруг него исключительно в рамках своих интеллектуальных способностей, образовательного уровня и жизненного опыта. Кроме того, у каждого Человека свои приоритеты, которые со временем, конечно, меняются в силу расширения вышеуказанных рамок (правда, это происходит не со всеми). Так что, насчет актуальности тоже, пожалуй, соглашусь (в том смысле, что принимаю во внимание, а не поддерживаю).
    Когда же я дошел до места, где вы подвергаете сомнению необходимость музеев и библиотек, а также вопрошаете об их общественной роли, то все стало предельно ясно, потому что ответ на эти Ваши вопросы находится, как любили выражаться советские преподаватели по политэкономии, на поверхности буржуазного общества.
    Предполагая, что за ником “Скол” скрывается “матерый человечище” (В.И. Ленин о Л.Н. Толстом), я склонен думать, что Вам так же, как и, наверное, мне, просто не хватает в повседневной жизни интеллектуального общения и острых дискуссий.
    Этот вывод был сделан после внимательного изучения всех выложенных Вами комментариев на этом сайте и на страничке программы “Познер” на сайте Первого канала. Вы сознательно исполняете роль, которую советские учебники приписывали попу Гапону, чтобы после, как Дон Кихот, ринуться на очередную ветряную мельницу. В нашем случае я готов стать для Вас такой мельницей (хотя, возможно, и пожалею об этом впоследствии).
    Если же это не так (про Гапона и Дон Кихота), то Вы, поверьте взгляду со стороны, очень смахиваете на Виктора Михайловича Полесова из бессмертного романа Ильфа и Петрова. Размышляя об этом и о многом другом, мой взгляд упал на Ваш адрес (Солнечная система, Земля). И все стало предельно ясно. Рожденный летать – ползать не может! Это я перефразировал М. Горького под Вас. Тем более, Скол и Сокол очень созвучно. Так что, милейший г-н Скол, не взыщите сильно с нас – ужей! С глубочайшим уважением…

    Приветствую Вас – Олег Витальевич Ким!

    Честно говоря был удивлен, что моя «фигура» вызвала у Вас такой интерес (об этом в конце, т.к. это не относится к теме программы).

    Вы пишете что я «подвергаю сомнению необходимость музеев и библиотек». Да, но нужно принимать во внимание весь комментарий, в том числе и последнее предложение: «Мне кажется им надо переходить на качественно новый уровень (или они просто исчезнут)». Т.е. я «подвергаю сомнению необходимость музеев и библиотек» в том виде, в котором они существуют сейчас.
    ______________________________________________________________
    А теперь по поводу моей «фигуры».

    Комментарии которые «висят» на этом сайте и на страничке программы «Познер» на сайте Первого канала являются не самыми «сильными». Кроме указанных «мест» можете почитать мои мнения на форуме Первого канала (программы «Познер» и «Закрытый показ» – фильм «Какраки»), на страничке «Пусть говорят» (один комментарий по сегодняшнему выпуску) и на мой взгляд самыми «сильными» по обсуждению программы В. Познера, когда в гостях у него был И. Бестужев-Лада – на этом сайте (если Вам интересно).

    С властями не сотрудничаю и не слесарь вроде.

    «за ником “Скол” скрывается “матерый человечище”». В силу своего возраста не могу себя отнести к таковому.
    «в повседневной жизни интеллектуального общения и острых дискуссий». В этом Вы правы, конечно «интеллектуальное общения» случается, но редко – надо работать, а не болтать.

    Спасибо!

    Спасибо участникам обсуждения за корректные высказывания и за то, что не скатываетесь к обвинениям типа “сам дурак”.

    Уважаемый Владимир Владимирович
    Вы упомянули в конце передачи о заинтересовавшей Вас теме о происходящем сейчас в ЦМШ.

    Хочу привести некоторые выдержки о последних событиях:

    January 24th, 8:57
    в главной Музыкальной Школе страны :
    «Директор ЦМШ А.Н.Якупов выживает из школы лучших педагогов!!
    Схема отработана до автоматизма. Под предлогом защиты интересов детей находится повод. Как правило, он выуживается у недовольных родителей. Дальше по схеме: давление на самого педагога, его жену, его коллег, звонки с угрозами.
    Жертва доводится до нервного срыва или перекошенного лица. Кто покрепче – борется, кто слабее – сдается.

    С чем остается школа? Кто будет там преподавать? А преподавать там будет дочь Якупова. Причем очень важный для музыкантов предмет – социологию. В удобном для себя режиме: две недели работаю, две отдыхаю (и так уже много лет – прим. редактора).
    Педагогам же, уровень мастерства которых и определяет лицо ЦМШ, там не место. Так решил господин Якупов!»
    Из закрытой темы «Г-н Якупов! покиньте ЦМШ!» на ForumKlassika.ru

    Действительно, кадровая политика г-на Якупова весьма самобытна. Борец за чистоту рядов, не допускающий «дурного влияния на малолетних», он пестует молодых талантов с весьма неординарным взглядом на методологию музыкального искусства как искусства «божественно-сексуального происхождения».
    Очевидно, творчество Ярослава Судзиловского, композитора, педагога, виолончелиста, эссеиста, идеолога, молодого преподавателя ЦМШ, чей балет «Бешеный фаллос» стал «откровением не только для критиков, но и для рядового слушателя», значительно точнее отражает педагогические принципы г-на Якупова. Об этом ярко свидетельствует выпуск программы «Секс с Анфисой Чеховой”, посвященный творчеству Судзиловского, в котором, впрочем, фигурирует и сам Якупов.
    http://www.youtube.com/watch?v=WWbtuYWCGNU

    Из эстетических соображений мы не станем цитировать здесь все подробности данного репортажа, однако настоятельно рекомендуем ознакомиться с предлагаемым выпуском программы для того, чтобы глубже понять, на что, по мнению руководства ЦМШ, должно быть ориентировано чувство прекрасного. О воззрениях композитора Судзиловского см. также здесь(статья «Композитор Судзиловский: В каждом учебнике надо писать, что Чайковский – гей!») и здесь (в т.ч. небезызвестное высказывание «Считаю, что давно надо принять анти-арабское законодательство в Европе. Их всех надо депортировать за сорок восемь часов).
    Отметим, что мы не впервые обращаем внимание на данную особенность творческого сознания г-на Якупова – об этом уже писали на ForumKlassika.ru, но, чего и следовало ожидать, тема закрыта, а просмотреть материал даже из поисковой копии уже не возможно.

    Руководство музшколы при Московской консерватории пытается замять скандал
    Впрочем, скандалы для ЦМШ якуповской эпохи – дело привычное…

    Уважаемая Катя!

    На мой взгляд Центральная Музыкальная школа была приведена в качестве примера зарождения коррупции в сознании детей, а генерал – представитель зрелого состояния.

    Уважаемый Владимир Владимирович,
    В прошлой передаче Вы заинтересовались происходящим в ЦМШ
    посылаю кое-какие материалы.

    Там ДЕЙСТВИТЕЛЬНО творится беспредел:подлоги,клевета,оскорбления,запугивания..в худших традициях..

    Спасибо за проявленный интерес.
    С уважением
    Катя Сканави.

    Исходный обзор событий

    Очередной скандал в ЦМШ

    Музыкальная общественность переживает очередной виток громкого скандала, связанного с увольнением из Центральной музыкальной школы при МГК им. П.И.Чайковского Анатолия Рябова, пианиста, педагога с мировым именем, проработавшего в ЦМШ 25 лет. Причиной увольнения стала весьма деликатная тема, которую директор школы, г-н Якупов в беседе с учащимися школы (оставим правомерность этого педагогического шага на суд читателей)обозначил как «растление малолетних».
    Это событие вызвало немалое изумление не только людей, работающих рядом с ним, его учеников (бывших и настоящих), но и потрясло многих музыкантов, живущих ныне в разных точках земного шара.

    «Кому, с какой целью пришла в голову мысль связать воедино два несовместимых понятия: «Рябов» и «растление малолетних»?
    Как можно на основании недоказанных обвинений бросать тень на репутацию мастера? Почему Дирекция школы взяла на себя роль судьи?
    Сама вынесла Рябову приговор и сама же привела его в исполнение.
    Кто дал ей право публично на собраниях повествовать учащимся о причинах увольнения старейшего педагога?
    Я возмущен! Считаю своим долгом довести мое мнение до Министра культуры и Директора ЦМШ.
    Призываю их как можно быстрее разрешить эту скандальную ситуацию. Она наносит непоправимый вред репутации школы.
    Рябов – ценнейший сотрудник этого учебного заведения. Таких надо ценить и беречь».
    из официального письма народного артиста СССР В.В.Крайнева
    в Министерство культуры РФ

    Но, как ни печально, «…многие просто МОЛЧАТ. По разным причинам молчат. Некоторые – по впитанной в кровь привычке не произносить ничего ТАКОГО вслух . Другие – из боязни потерять насиженное теплое местечко. Третьи – а, впрочем, сейчас не о тех причинах, почему весь коллектив преподавателей «самой лучшей школы в мире» молчит и наблюдает за тем, как унижают и топчут их коллегу. Ведь не секрет, что именно благодаря такому «стадному» молчанию последуют и остальные несправедливые поступки со стороны администрации. И последуют они теперь уже совершенно безнаказанно».
    Цит. по: Письмо А.Я. Рябову;
    http://enza-t.livejournal.com/2352.html?thread=816

    Восстановим ход событий с помощью источников, умело скрываемых, а подчас и уничтожающихся под давлением руководства ЦМШ:

    «Директор ЦМШ А.Н.Якупов выживает из школы лучших педагогов! Последний в этом ряду – старейший преподаватель специального фортепиано доцент А.Я.Рябов. Педагог, попасть к которому стояла очередь. Выпускник ЦМШ, в течение 25 лет ее преподаватель. Количество выученных им лауреатов всяких конкурсов приближается к сотне…
    Схема отработана до автоматизма. Под предлогом защиты интересов детей находится повод. Как правило, он выуживается у недовольных родителей. Дальше по схеме: давление на самого педагога, его жену, его коллег, звонки с угрозами.
    Жертва доводится до нервного срыва или перекошенного лица. Кто покрепче – борется, кто слабее – сдается.
    А.Н.Рябов сдался. Он такое заявление написал. Его ученики, их родители, коллеги – в шоке! Середина учебного года.

    С чем остается школа? Кто будет там преподавать? А преподавать там будет дочь Якупова. Причем очень важный для музыкантов предмет – социологию. В удобном для себя режиме: две недели работаю, две отдыхаю (и так уже много лет – прим. редактора).
    Педагогам же, уровень мастерства которых и определяет лицо ЦМШ, там не место. Так решил господин Якупов!»
    Из закрытой темы «Г-н Якупов! покиньте ЦМШ!» на ForumKlassika.ru

    Действительно, кадровая политика г-на Якупова весьма самобытна. Борец за чистоту рядов, не допускающий «дурного влияния на малолетних», он пестует молодых талантов с весьма неординарным взглядом на методологию музыкального искусства как искусства «божественно-сексуального происхождения».
    Очевидно, творчество Ярослава Судзиловского, композитора, педагога, виолончелиста, эссеиста, идеолога, молодого преподавателя ЦМШ, чей балет «Бешеный фаллос» стал«откровением не только для критиков, но и для рядового слушателя», значительно точнее отражает педагогические принципы г-на Якупова. Об этом ярко свидетельствует выпуск программы «Секс с Анфисой Чеховой”, посвященный творчеству Судзиловского, в котором, впрочем, фигурирует и сам Якупов.

    Из эстетических соображений мы не станем цитировать здесь все подробности данного репортажа, однако настоятельно рекомендуем ознакомиться с предлагаемым выпуском программы для того, чтобы глубже понять, на что, по мнению руководства ЦМШ, должно быть ориентировано чувство прекрасного. О воззрениях композитора Судзиловского см. также здесь(статья «Композитор Судзиловский: В каждом учебнике надо писать, что Чайковский – гей!») и здесь (в т.ч. небезызвестное высказывание «Считаю, что давно надо принять анти-арабское законодательство в Европе. Их всех надо депортировать за сорок восемь часов).
    Отметим, что мы не впервые обращаем внимание на данную особенность творческого сознания г-на Якупова – об этом уже писали на ForumKlassika.ru, но, чего и следовало ожидать, тема закрыта, а просмотреть материал даже из поисковой копии уже не возможно.

    Я понимаю, конечно, что для Владимира Познера даже те, кому за 60 – молочные младенцы, но, может, всё же хватит приглашать одних стариков? Они, при всем их богатом опыте, совершенно не держат руку на пульсе времени и перемен, а потому обречены на разговоры с самими собой.

    Илья…
    Во-первых, думается мне, приглашают исходя не из возрастного критерия. И само упоминания вами, о солидном возрасте В.Познера, как минимум не уместно и глупо. Даже не само упоминание, сколько то, как Вы “выразили” свое мнение об этом. Уж простите, если что, но у меня сложилось такое впечатление.

    Во-вторых, а кто по вашему держит руку на пульсе? И почему именно “они”? Это я к тому, что как минимум нужно привести пример того, кого следует считать “на гребне волны”.

    А Фетисов где? А прочие новости о Познере? Их полно. Куча интервью везде.
    Ребят может пора признать что сайт вам не нужен и отдать его тем кто Познера реально уважает и кто делал сайт интересным? Или хотя бы перестать называться “персональным” сайтом? Завели себе игрушку а как с ней обращаться не знаете.

    Статус “персонального”, думается присвоен не без ведома Познера.

    Нет, тут несколько другая ситуация. Долго рассказывать. Во всяком случае сейчас сайт к Познеру не имеет никакого отношения.

    Ну, вам видней.

    Кстати сам Познер недавно заявил, что это не его сайт, поскольку у него совершенно нет времени заниматься ещё и сайтами

    Согласна. За последнее время в Инете столько новых интервью с Познером, а тут ничего не повляется.

    Эй!

    Ау!

    Что с сайтом?

    Может кто знает?

    Он что «умер»?

    На выпуск от 30 января 2011 с Вячеславом Фетисовым
    _____________________________________________________________
    В этой программе я увидел простого человека, который болеет за свою страну.

    Вячеслав Фетисов открыто, прямо и без лукавства выражал свое мнение. По-видимому это прямота не позволила ему стать министром спорта. Министром назначили изворотливого и умеющего прогнуться Виталия Мутко.

    Некоторым не понравилось то, что на программу пригласили Вячеслава Фетисова (типа опять о спорте, когда в стране творится такое). Когда же по Вашему заниматься вопросами спорта если постоянно происходят различные события? Ведь что даёт спорт: улучшение здоровья, повышение уровня интеллекта, получение морального удовлетворения, стремление к совершенству, улучшение физических возможностей и навыков. Я считаю лучше вложить «рубль» в спорт, чем потом «десять» в здравоохранение. Человеку просто необходимо заниматься как-либо видом спорта для того чтобы хоть раз в неделю выплескивать накопившуюся энергию, тогда не будет таких беспорядков какие недавно были в Москве и в других городах.

    Правильно сказал В. Познер в конце передачи, что расследованием взрыва в Домодедово должны заниматься спецслужбы, а не журналисты. Мне было не приятно когда тему «взрыв» обсуждали на передаче «Пусть говорят» (соответствующий комментарии я оставил на форуме этой программы). На мой взгляд, правильно эту тему отразили в программе «Человек и закон». Такие события не должны рождать страх и панику. Люди должны помогать друг другу, но не ради «пиара», а потому что хотят помочь, считают это своим долгом. Это объединит нас и сделает сильнее. Совершать теракты не будет смыслы, ведь после каждого такого события мы будем всё сильнее и сильнее. И освещать эти события необходимо именно так, а не вносить ужас и страх.
    _____________________________________________________________
    6 февраля 2011 года в гостях у В. Познера будет губернатор Краснодарского края Александр Ткачев.
    _____________________________________________________________
    А на сайте без изменений!

    Лично я не услышал от г-на Фетисова внятного ответа на свой вопрос. Поэтому расскажу сказку. Жила-была семья со средними доходами (РОССИЯ). Сын (СОЧИ-2014) через год должен был окончить университет по специальности «туризм и гостиничное дело». Учитывая, что учился отпрыск в одной из западноевропейских стран, расходы родителей на его учебу и проживание были весьма ощутимыми.
    Дочери (ЧМ-2018) срочно вздумалось выйти замуж за парня своей мечты (ВСЕ ОБЪЕКТЫ ИНФРАСТРУКТУРЫ К ЧМ-2018), и она требовала от ПАПЫ с МАМОЙ такую свадьбу, чтобы была не хуже, чем у других. Родители схватились за голову, и не только подсчитав все затраты на предстоящее свадебное мероприятие, а еще и потому, что не знали практически ничего об избраннике своей дочери. Она познакомилась с будущим супругом всего месяц назад на одной из клубных вечеринок и имела представление о нем весьма отдаленное, за исключением привычки своего суженного жить на широкую ногу.
    Все родственники отговаривали дочь от столь поспешного шага, приводя в пример ее двоюродную сестру, которая месяц назад тоже вышла замуж за первого встречного, оказавшегося впоследствии безработным альфонсом, имеющим четыре судимости за кражи личного имущества и мошенничество. Но дочь была непреклонна, и родители мысленно уже смирились с предстоящими тратами на гулянку и свадебное путешествие, сопоставимыми со стоимостью нового японского внедорожника представительского класса.
    Да, забыл. У родителей была еще одна дочь (НАРОД), которой на днях врачи поставили неутешительный диагноз, требующий срочной операции и последующего длительного лечения. Однако родители решили все-таки оплатить торжество, посвященное бракосочетанию, а не операцию, рассчитывая на то, что будущий муж после свадьбы финансово поможет выздоровлению их младшенькой. Кроме того, были и другие причины поступить именно так. Ведь надо же показать Ивану Ивановичу (начальник отца) и Наталье Петровне (коллега матери по работе), что и мы тоже не лыком шиты, можем позволить себе и устрицы, и шампанское, и свадебное платье за 5 тысяч долларов.
    Только вот получилось все иначе. Благоверный дочери, даже если бы и захотел помочь деньгами своим новым родственникам, то все равно не смог бы этого сделать по весьма банальной причине. Он сам сидел на шее у родителей и полностью зависел от их благосклонности. Причем, деньги, выдаваемые его родителями, следует называть не инвестициями и не материальной помощью, а невозвратными дотациями в заведомо убыточное предприятие, которое дорого хозяину по тем или иным причинам.
    Еще я забыл сказать, что во время описываемых событий эта семья ютилась в маленькой съемной квартирке, потому что их четырехкомнатные хоромы полгода назад выгорели в результате пожара, и теперь там проводится ремонт. Было бы также несправедливо не вспомнить о том, что глава семейства только что вышел из больницы, где находился по причине его избиения бандитами, промышляющими в районе одного из аэропортов. Причем, за несколько месяцев до этого он уже подвергался нападению в метро, а еще до этого – возле городского рынка.
    Вот такая вот сказка, господа! Без счастливого конца и каких-либо радужных перспектив для младшей дочери! Но возможно я не прав …

    P.S. Эту сказку модераторы сайта Первого канала посчитали нужным не рамещать на страничке программы “Познер”. Почему? Не знаю…


    Оставить комментарий

    Это не спам.