Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив



Полигоны, вывоз и погрузка для строительного мусора www.expressomsk.ru

  • Управление
  • 12 июля 2010

    Гость программы «Познер» Жан де Глиниасти. 12 июля 2010



    Чрезвычайный и полномочный Посол Франции в России, г-н Жан Де Глиниасти, возглавляющий дипломатическое представительство в Москве с января 2009 года, гость программы “Познер


    Отмена визового режима между Россией и Евросоюзом – вполне реальная перспектива, считает Чрезвычайный и Полномочный посол Франции в РФ Жан де Глиниасти. По его мнению, для Франции “нет никаких миграционных рисков” со стороны российских граждан. “Для других стран это труднее, поэтому найти понимание между всеми странами ЕС сложно, – заметил посол. – Но уже давно мы голосовали за безвизовое пространство с Россией и стараемся найти решение для других стран”.

    По словам Жана де Глиниасти, отношения между Россией и Францией правильнее всего охарактеризовать как привилегированное партнерство. Посол отметил, что “Франция всегда выступала в качестве первопроходца новых отношений между Россией и остальной частью Европы” и продолжает это делать. “Это и разрядка в 1966 году, начатая де Голлем, и позиция правительства Франции в годы президентства Буша, когда у России были плохие отношения с миром, – пояснил дипломат. – Это и поддержка предложений президента Медведева об установлении нового порядка европейской безопасности, и то, что Франция совместно с Германией заблокировала расширение НАТО, а это – важный момент для России”. Жан де Глиниасти также высоко оценил “роль президента Франции в качестве председателя ЕС в процессе восстановления мира и урегулирования грузинского кризиса”.

    Говоря об отношении французских граждан к России, посол подчеркнул, что “основа наших отношений – это культура: культурный имидж России во Франции очень силен и поэтому первое представление – положительное”. Жан де Глиниасти признал, что “есть вещи, которые привлекают внимание прессы и осложняют отношения: процесс Ходорковского или положение в Чечне”. В то же время, по его словам, для формирования положительного имиджа России во Франции “очень важны теплые отношения между президентами двух стран”. “Есть и еще один аспект, который имеет влияние на общественное мнение – это бизнес, – продолжил дипломат. – А наши предприятия очень хорошо работают в России”.

    Текстовая версия программы

    В.ПОЗНЕР: В эфире программа “Познер”. Гость программы – Чрезвычайный и Полномочный посол Франции в РФ господин Жан де Глиниасти. Здравствуйте.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Добрый вечер.

    В.ПОЗНЕР: Первый вопрос позвольте… Вернее, скажу так: вы говорите по-русски.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Так себе.

    В.ПОЗНЕР: Все-таки довольно прилично. Откуда?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Дедушка русского происхождения. Когда я был маленьким, я проводил каникулы у дедушки и бабушки, они вместе говорили по-русски. Они меня научили нескольким басням и песням, и от этого осталась мелодия языка.

    В.ПОЗНЕР: Дедушка и бабушка в это время жили во Франции?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Во Франции, эмигранты были.

    В.ПОЗНЕР: Эмигранты. Дедушка был один из тех, кто бежал, скажем так, из Советской России во время Гражданской войны?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Он воевал в армии Врангеля.

    В.ПОЗНЕР: Понятно. Еще один вопрос. Обычно, если у француза приставка “де”, это значит, что он относится к аристократии. У вас какой титул? Барон, маркиз?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет, никакого титула.

    В.ПОЗНЕР: А что это?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Сперва надо сказать, что частица ничего не значит по-французски. Люди не знают, но во Франции есть дворяне, которые не имеют частицы.

    В.ПОЗНЕР: Которые не имеют вот этой приставки, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. И есть другие, которые имеют и которые не дворяне. Это специфика Франции. А для моей семьи это очень просто. Потому что в российских документах было написано: “Дворянин”. И когда они во Франции были, дедушка настаивал, чтобы они с транскрипцией фамилию сохранили, и дворянин.

    В.ПОЗНЕР: То есть дворянин?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Он стал “де”.

    В.ПОЗНЕР: По линии дедушки?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Дедушки, да.

    В.ПОЗНЕР: Вообще, Глиниасти – это же не русская фамилия и не французская. А что это такое?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: О, это сложная история. Моя семья жила в Австрийской империи, и в XVIII веке императрица Австрийской империи послала несколько австрийских офицеров в Россию в рамках военного сотрудничества. И их принимали в России, дали землю и написали фамилию в книгах военного дворянства. И все. И так они потом обрусели.

    В.ПОЗНЕР: И вот это Глиниасти оттуда?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Оттуда, да. Но настоящее происхождение – сербское. Потому что “Глиниасти” звучит по-славянски немножко.

    В.ПОЗНЕР: Ну есть, да. Вы знаете, мы, когда приглашаем гостя, сообщаем об этом на сайте Первого канала и просим своих зрителей задавать вопросы, если они хотят их задавать. Давайте так. Я вам буду задавать эти вопросы, если вам будет трудно отвечать по-русски, вы будете отвечать по-французски. Я-то все равно вам буду говорить все по-русски – вы же все понимаете, да? Ну если вдруг, как вам будет удобно. Вячеслав Сергеевич Мельников: “Скажите, а как французы относятся к личности господина Саркози? Изменился ли его рейтинг с момента выборов и в какую сторону?”

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Вы знаете, это немножко сложно для посла – говорить о положении своих…

    В.ПОЗНЕР: Не ваше отношение, но вы же знаете рейтинги, это публикуется.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Я бы сказал, что это везде и всегда так: после, скажем, трех лет рейтинг снижается.

    В.ПОЗНЕР: Имеет свойство снижаться. Это то, что в Америке называется “медовый месяц” обычно. Когда выбирают, очень популярны, а потом постепенно-постепенно…

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И опыт показывает, что это ничего не значит для следующих выборов.

    В.ПОЗНЕР: Павел Викторович Мещерский: “Скажите, с чем связано вступление Франции в военную часть блока НАТО, из которой ваша страна вышла много лет тому назад? Не связано ли это с ужесточением позиций НАТО и России? И не является ли это шагом от России?”

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Ответ очень простой. Сперва мы уже были членами Атлантического союза. Я буду по-французски продолжать.

    В.ПОЗНЕР: Давайте.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Мы были у самых истоков процесса реформ. И в это время Франция предпочитала концентрироваться на внутренних процессах больше, чем на внешних. К тому же, как я уже говорил, мы ранее уже были членами Атлантического союза, так что наше вступление в эту организацию произошло абсолютно в другом контексте. Со стороны российского правительства мы не встретили никакой критики, и в доказательство ваше правительство заявило: “Мы рады узнать о вашем вступлении в альянс и видим его вполне резонным в контексте отношений с Россией”.

    В.ПОЗНЕР: Мы получили вопрос, видимо, от француженки, потому что зовут человека Жеральдин Видо. Не знаю, кто это. Она спрашивает: “Чьи права и интересы вы отстаиваете здесь, в Москве, – крупных бизнесменов или простых граждан Франции? И как вы отстаиваете права французов в России, которые столкнулись с произволом милиции?”

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это француженка, я буду по-французски. Посол Франции в России защищает интересы всех французских граждан, как представителей огромных корпораций, так и всех французских граждан, находящихся на территории России. Внутри посольства существует особая консультационная служба, которая занимается исключительно защитой прав французских граждан. Люди из этой службы идут в тюрьмы, проводят беседы, чтобы облегчить дальнейший ход событий и улучшить ситуацию тех французов, которые находятся в тюрьме. Этой службой также распределяется социальная помощь гражданам Франции, находящимся в затруднительном положении на территории России. Разумеется, посольство и посол прежде всего призваны решать экономические и политические вопросы. Но в то же время у нас существует огромная внутренняя консультационная служба, которая занимается не только выдачей виз, но и помощью французскому сообществу в России.

    В.ПОЗНЕР: Александр Иванович Долгополов: “Многие жители бывшего Советского Союза знают Францию как страну с прекрасной культурой, великолепной кухней и природой. Но немногие, например, знают, что там, во Франции, распространено так называемое доносительство в налоговую службу на своего соседа за процент от той суммы, которую он не уплатил. И многие, кстати, так и зарабатывают себе на жизнь”. Во-первых, это правда?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Я не знаю, потому что об этом люди не говорят. Может быть, это существует.

    В.ПОЗНЕР: Такой закон, что если ты доносишь на соседа и он недоплатил, то ты получаешь тот процент, который он не доплатил?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет, этого не существует. Никакого закона этого типа нет. Но, конечно, доносы, может быть, есть. Такова жизнь.

    В.ПОЗНЕР: Ну, доносы бывают не только во Франции, очевидно, да. Итак, это были вопросы, а теперь позвольте я. Я помню, в одном интервью вы рассказывали, что, когда вам было шесть лет, и вы об этом сейчас вспомнили, дедушка заставлял вас учить басни Крылова на русском языке. Вы что-нибудь помните?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Наизусть я знаю “Мартышка и очки”, например.

    В.ПОЗНЕР: А вы всю басню знаете?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Почти всю. Я забыл уже. И несколько песен, как “Катюша”. Ну, это все. Но это я не буду.

    В.ПОЗНЕР: Нет-нет, мне просто интересно, вообще помните или не помните.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Я уже сделал для “Умники и умницы”.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, пожалуйста, есть ли во Франции такая высшая школа, скажем, университет, как в Москве МГИМО, Московский государственный институт международных отношений, где готовят специально дипломатов? Такая школа во Франции есть?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: К сожалению, нет. У нас есть ENA, Высшая школа администрации, которая готовит всех высших чиновников.

    В.ПОЗНЕР: В самых разных областях?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, да. Когда я был студентом, в этот период была специальность для дипломатов. А теперь нет.

    В.ПОЗНЕР: В ENA?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, в ENA.

    В.ПОЗНЕР: Был такой факультет, скажем?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: А теперь нету?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Теперь нет. Я не знаю почему. Ну, я знаю почему – потому что была реформа, и эта реформа отменила специальность для дипломатов.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. А как вы стали дипломатом? Или вы с самого начала хотели быть дипломатом? Как это случилось?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет-нет, не совсем. Это случайно, немножко случайно. В школе любили префектуры. Префектуры – это важно, это работа, это самые корни работы администрации. И надо было выбирать стажировку в префектуре.

    В.ПОЗНЕР: Это по окончании лицея?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет, в течение курса в ENA.

    В.ПОЗНЕР: А, вы поступили в ENA?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: В ENA, да.

    В.ПОЗНЕР: И вы собирались там потом работать в префектуре?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Ну, работать на практике.

    В.ПОЗНЕР: И быть высоким чиновником в другой области.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. И префектура ценилась больше. Работать или провести тренировку или практику в посольстве – плохо.

    В.ПОЗНЕР: Не так котируется, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Не так. Это казалось не таким солидным. И я, конечно, решил провести практику в префектуре. И в последний момент девушка, которая должна была провести стажировку в Москве, не смогла поехать, потому что отец заболел и так далее. И тогда они меня умоляли туда поехать, заменить ее. И я поехал с удовольствием, хотя я не показал. И моя стажировка мне нравилась.

    В.ПОЗНЕР: Сколько это было?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Почти год, 10 месяцев.

    В.ПОЗНЕР: И вам было сколько лет?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: 26-27 лет, это было в 1973 году.

    В.ПОЗНЕР: Довольно мрачное время вообще в Советском Союзе.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, мрачное. Хотя не совсем. Потому что был замечательный министр культуры Фурцева. И были первые “Жигули” на улицах Москвы. И даже я купил одну.

    В.ПОЗНЕР: Да ну ладно! Какого цвета?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Белая с красным креслом. Роскошь такая.

    В.ПОЗНЕР: Это как вам удалось-то? А, за валюту, наверное, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: За валюту, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Поэтому без очереди. Ну конечно, конечно.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И приоритет для дипломатов был.

    В.ПОЗНЕР: Да, конечно, ясное дело. И что? И вам это понравилось, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, интересно. Конечно, Москва была очень грустный, серый город. Но все-таки я был молодым, и все отлично тогда.

    В.ПОЗНЕР: Значит, вы хотели, очевидно, вернуться в Москву? Вообще, вы занимали какие-то посты сколько-нибудь заметные?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Есть часть работы в экономическом отделе, часть работы в политическом отделе, в культурном отделе. Но это так, это стажировка. И потом, когда я окончил, я вернулся в Париж и выбрал дипломатическую специальность и русский язык как первый язык.

    В.ПОЗНЕР: Когда вы стали послом, я имею в виду в России в 2009 году, вы в одном интервью сказали, что “в ходе первого года моей работы в России меня многое поразило”. Что вас поразило?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это, конечно, изменения. Изменение страны, изменение города. Все изменилось. Изменение даже россиян, русских горожан.

    В.ПОЗНЕР: Вы считаете, что изменились они?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, конечно.

    В.ПОЗНЕР: Вам-то ведь виднее, потому что вы сравниваете.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, это очень длинный срок.

    В.ПОЗНЕР: Когда ты все время рядом, то как бы незаметно или менее заметно, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Для меня это было замечательно.

    В.ПОЗНЕР: А вы можете сказать, как изменились русские? Что вы имеете в виду?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Люди более свободные. Говорят свободно, более открытые.

    В.ПОЗНЕР: Более открытые, не боятся – вы это имеете в виду?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Не боятся. Иногда более жесткие тоже. Потому что это натуральные отношения между людьми. Есть, так сказать, чувство свободы.

    В.ПОЗНЕР: Есть, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, это очень видно.

    В.ПОЗНЕР: Замечательно. Мы сейчас, будучи несвободными, должны дать рекламу. И после нее мы продолжим, так что не уходите.

    ВТОРАЯ ЧАСТЬ

    В.ПОЗНЕР: Этот год, 2010-й, объявлен официально перекрестным годом, год Франции в России, год России во Франции. Все это замечательно. Но вот скажите мне, пожалуйста. На ваш взгляд, как средний француз относится к России? Не специалист, не окончивший ENA, но просто обыкновенный француз? Когда он слышит слово “Россия”, что у него внутри происходит? Это негативно, это позитивно? Я понимаю, что вы посол и вы должны соблюдать многие вещи, но по возможности как можно более откровенно. По-французски или по-русски, как вам удобно.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Во-первых, я хотел сказать, что основа наших отношений – это культура. Культурный имидж России во Франции очень сильный. И из-за этого первый имидж, представление положительное, для всех. Это культура. Это кино, балет, литература, музыка, живопись и все. Это первый слой, если можно так сказать. Очень крепкий, очень сильный для всех. И это положительно. Потом, есть разные события. Конечно, у нас есть пресса, которая очень жесткая, жесткая для всех: для России, для французского правительства, для США, для всех. И, конечно, наша пресса всегда подчеркивает все, что не очень хорошо действует. Она ругает, она критикует. Ну, это жизнь.

    В.ПОЗНЕР: На ваш взгляд, вот эта пресса: СМИ, телевидение, газеты и так далее – все-таки влияет на отношение читателя, или зрителя, или слушателя к другой стране? Потому что у него другого источника нет, правда же?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, есть. Но даже французские СМИ, имидж русской культуры очень сильный.

    В.ПОЗНЕР: Культуры – я понимаю. Позитивная вещь. Но, в конце концов, слушайте, в советское время культура все равно была, да? Но отношение было довольно негативное в целом.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Хотя в этот период была очень сильная коммунистическая партия.

    В.ПОЗНЕР: Да, но сейчас она не такая.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Сейчас она больше не существует.

    В.ПОЗНЕР: Ее вообще нет, можно так сказать. В общем, короче говоря, можно ли сказать таким образом, что есть какие-то пункты, которые осложняют отношения, которые вызывают какую-то негативную реакцию? И когда “ага, русские – это вот это, вот это, вот это”. Такие вещи, наверное, есть все-таки?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Конечно. Например, процесс Ходорковского. Это, конечно, пункт, который привлекает внимание прессы и людей. И еще во Франции, хотя меньше, чем прежде, положение в Чечне. Есть такие пункты, конечно. Но есть, если можно сказать, третий слой наших отношений – это официальные отношения, даже не только официальные, даже теплые отношения между президентами, между премьер-министрами. И это направление правительства, и это тоже очень важно. И есть, может быть, четвертый слой, который имеет влияние на общественное мнение, – это бизнес. Потому что наши предприятия очень хорошо работают в России, очень рады положению в России, и все это, конечно, имеет какое-то влияние на население, на народы.

    В.ПОЗНЕР: Вы упомянули Чечню. Просто мне любопытно. Положение в Чечне далеко от совершенства, но есть определенные все-таки улучшения.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Это тоже в печати можно найти, что есть улучшения? Или улучшения игнорируются?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Люди знают, что есть улучшения. Но вообще они не очень хорошо знают положение. Чечня – это принципиально что-то.

    В.ПОЗНЕР: Это негативное?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Негативное, да.

    В.ПОЗНЕР: Во всех этих отношениях друг с другом, конечно, довольно много мифологии. Есть мифология о Франции в России, мифология о России во Франции. Есть несколько таких смешных примеров. Например, слово “бистро”. В России убеждены, что это от того, что, когда российские войска в 1814 году заняли Париж, они говорили: “Быстро, быстро!”, и оттуда…

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, кажется, верно.

    В.ПОЗНЕР: Нет! Совершенно нет. Я нашел специально: никакого слова “бистро”. Появилось гораздо позже, в 1856 году первое упоминание этого слова во Франции. И это было такое жаргонное слово, немножко, означающее маленький ресторан. Это во-первых. А другое – скажем, считается здесь, что слово “шваль” тоже от французов, которые бежали зимой 1812 года и требовали, чтобы им дали коня: “Cheval, cheval”. И отсюда “шваль”. Тоже ничего похожего. Можете ли вы назвать хотя бы что-то одно из мифологии, существующее во Франции относительно русских?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это трудный вопрос, потому что надо обсуждать немножко. В мифологии слова такие, да?

    В.ПОЗНЕР: Нет, не обязательно. Например, наверняка французы считают, что все русские с утра до вечера пьют водку.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Все знают, что французы пьют вина. И это нормально.

    В.ПОЗНЕР: Это нормально. Как раз, может быть, это не мифология.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Может быть, да. И в том, и в другом случае. А какие другие мифологии?

    В.ПОЗНЕР: Я не знаю.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Потому что Россия так сильно и много изменилась, что эта мифология теперь совсем не подходит. И люди чувствуют, что надо изменить имидж России тоже. Они еще не знают как, но все-таки это процесс теперь.

    В.ПОЗНЕР: Мы с вами тут затронули вопрос о том, как СМИ освещают и так далее. Я понимаю, что вы как посол воздержитесь от характеристики французских СМИ. У меня есть вопрос другой, который меня даже больше интересует. Как вам кажется, как российские СМИ подают Францию?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это очень интересный вопрос. Потому что, конечно, иногда есть отрицательные аспекты во французских СМИ, касающиеся России. Но в России тоже. И я заметил, что имидж Франции не так хорош в России. Конечно, еще раз, культура – все хорошо. Но есть вопрос экономики. И я заметил, что в России люди считают, что Франция – это страна забастовок, страна, где слишком тяжелое и социальное обеспечение.

    В.ПОЗНЕР: Слишком социалистическая.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Социалистическая страна, точно-точно. И никто не знает, что Франция занимает пятое место в мире по экономике, что забастовок меньше во Франции, чем в Америке или в Англии.

    В.ПОЗНЕР: Неужели? Вот этого я не знал.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, честное слово. К сожалению, забастовки на транспорте всем видны.

    В.ПОЗНЕР: А, вот. И сразу мешает жить очень сильно.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Но вообще это так. И, например, среди 500 самых крупных компаний в мире больше французских предприятий, чем немецких или английских. Экономический имидж Франции не соответствует реальности.

    В.ПОЗНЕР: Интересно. Скажите еще вот какую штуку. Вы согласны с тем утверждением, что все-таки… я не люблю это, но скажу: средний русский больше знает о Франции, чем средний француз знает о России? Или это тоже мифология?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это трудный вопрос. Еще раз, есть исключение – это культура. Это настоящее исключение для всех. И с этой стороны, и с другой.

    В.ПОЗНЕР: То есть в русской?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, и в русской. Они хорошо знают друг друга. А потом, насчет экономики. Французы, например, считают, что Россия только производит нефть, и все.

    В.ПОЗНЕР: Нефть и газ, да.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И, конечно, они знают про ракеты, спутники и что там есть еще.

    В.ПОЗНЕР: А историю, например? Какое-то представление о том, что татарское иго было? Эти все вещи?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Об этом они плохо знают.

    В.ПОЗНЕР: И наоборот, наверное, как здесь, простите, что такое была Варфоломеевская ночь, тоже не каждый вам ответит.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, да. Надо сказать, вообще люди больше не читают, плохо изучают историю. И этой исторической культуры больше не существует.

    В.ПОЗНЕР: А в школе вообще изучается хоть как-то история России?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, но не так много. Маловато, к сожалению. То же самое и здесь, мне кажется. Люди не знают современной истории. Они не очень хорошо знают про распад Советского Союза.

    В.ПОЗНЕР: Я некоторое время тому назад делал фильм об Америке, и было совершенно очевидно, что, если спросить американца: “А все-таки, кто победил во Второй мировой войне, какая основная сила была, которая сломала вермахт, спинной хребет?”, – в Америке все говорят: “Америка”.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет, во Франции все знают, что это Советский Союз. Но французов освобождали американцы, и это, конечно, все знают тоже.

    В.ПОЗНЕР: Но все-таки роль Советского Союза известна?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, известна. Все знают Курскую битву, все знают Сталинград. И это станции нашего метро.

    В.ПОЗНЕР: Это я знаю. Но вы знаете, я как-то подумал: хорошо было бы просто на этой станции останавливать людей и говорить: “Вот, называется “Сталинград”. А что это?” Какой бы процент ответил, я не уверен.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, я тоже не уверен. Нет, все-таки люди знают.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, почему президент Саркози не приехал на 65-летие? Что помешало? Меркель приехала одна, и все.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Был самый яркий, трудный кризис в Европе, касающийся евро. Надо было выстроить план. И наш президент возглавлял эту инициативу, и для него не было возможности. И хотя он предложил послать премьер-министра, это было невозможно.

    В.ПОЗНЕР: Ну да, ну да. Вы, конечно, знаете о том, что отношения между Россией и Францией имеют тысячелетнюю историю. И что, если я не ошибаюсь, дочь Ярослава Мудрого Анна вышла замуж – это XI век – за Генриха I, французского короля. А после его смерти она стала регентшей и фактически управляла Францией. И ее сын Филипп I был, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Фактически она правила Францией, когда он был маленький еще. Сегодня говорят о том, что между Россией и Францией существует привилегированное партнерство. Это что такое? В чем это выражается?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Надо сказать, что в течение истории всегда Франция открывала путь новым отношениям между Россией и остальной Европой. И так де Голль начал в 1966 году с разрядки, и он начал. И мне кажется, что Франция начала теперь показывать, что надо выстроить настоящее партнерство с Россией. И даже до выборов Обамы в Америке мы хорошо приняли предложение президента Медведева насчет новой безопасности в Европе и так далее. Может быть, я продолжу по-французски теперь, потому что это сложнее.

    В.ПОЗНЕР: Пожалуйста.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Действительно, Франция всегда выступала в качестве первопроходца в отношениях между Россией и остальной частью Европы. Именно эту роль сыграл де Голль в разгар холодной войны. Я полагаю, что наш президент и наши правительства сыграли такую роль в годы президентства Буша, когда отношения России с остальным миром были, надо сказать, весьма плохими. И мы достаточно хорошо восприняли предложение президента Медведева об установлении нового порядка европейской безопасности. Совместно с Германией мы заблокировали расширение НАТО, а это был очень важный момент для России. И что стало определяющим моментом, так это роль президента Франции в качестве председателя Евросоюза в процессе восстановления мира и урегулирования грузинского кризиса, что позволило Франции и России завязать новый, более личностный, более тесный и близкий диалог. Фактически можно сказать, что с Россией у нас теперь установлены отношения привилегированного партнерства.

    В.ПОЗНЕР: Еще один вопрос, который меня очень интересует. Франция когда-то была империей, у нее были колонии и в Карибском бассейне, и в Северной Африке, и в черной Африке, и в Азии – Вьетнам, то есть Индокитай, как это называлось тогда. И расставалась она со своими колониями непросто. Была война в Индокитае, была война в Алжире, довольно кровавая война, и так далее. Вот сегодня. Знаете, иногда человек потеряет руку целиком, а она продолжает болеть, это называется “фантомные боли”. Испытывают ли французы фантомные боли по империи или они это уже пережили?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Они пережили, мне кажется, с исключением – это Алжир. Потому что во Франции живет более миллиона людей, которые родились в Алжире, и они все-таки сохраняют воспоминания.

    В.ПОЗНЕР: Вы имеете в виду французов? Не алжирцев, не арабов, так сказать, именно французов, которые родились в Алжире, рассматривали это как свой дом и вынуждены были оттуда бежать?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Везде в Африке все хорошо, Азию мы забыли. К сожалению, может быть, но это так. Но Алжир – это еще не кончено. Еще болит, к сожалению. Но это болит даже в Алжире тоже. Мы оставались очень долгое время в этой стране.

    В.ПОЗНЕР: Это да. Россия тоже ведь была империей. Несколько своеобразной, потому что у нее не было заморских колоний, все были в одной массе, но тем не менее это была империя, которая распалась. К счастью, без большой крови. Как вам кажется, когда вы наблюдаете, Россия испытывает фантомные боли по империи?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Трудно сказать. Но сравнение подходит, надо сказать, с Францией. Распад империи, есть остатки, конечно. Это длинный процесс, мне кажется.

    В.ПОЗНЕР: Тяжелый.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И длинный, и тяжелый, да. Для нас это почти кончено, я надеюсь, что отношения с Алжиром теперь хорошие. Хотя есть этот миллион людей во Франции, которые помнят. А здесь я не знаю, потому что это не миллион, это, может быть, 10 миллионов, даже больше.

    В.ПОЗНЕР: 25.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: 25, которые вернулись в Россию и которые, конечно, имеют воспоминания о прежней ситуации, положении. Я не могу ответить, я не русский, но мне кажется, что это тяжело.

    В.ПОЗНЕР: Вы как-то сказали, что у России и у Франции есть некоторые общие черты. Я как раз об этом подумал, и мне кажется, что одна из самых общих черт – это некоторая централизация. Все решается в Париже, все решается в Москве. Если не все, то почти все. Лучшие высшие учебные заведения в Париже.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Больше нет. ENA теперь в Страсбурге.

    В.ПОЗНЕР: ENA теперь в Страсбурге, да. Лучшие учебные заведения, в общем, в Москве. Лучшие больницы, лучшие театры и так далее. Но главное, что все-таки все или почти все решается традиционно в столице, в этих городах. Лично мне кажется, что с российской стороны ничего хорошего в этом нет, что это мешает развитию страны, на самом деле, мешает развитию гражданского общества, что нужно дать больше инициативы и так далее. Что вы скажете о Франции? Вот эта централизованность не мешает, на ваш взгляд?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Во-первых, я бы сказал, что Франция почти больше не централизована. Потому что были огромные реформы, и теперь наши председатели, даже президенты регионов очень мощные лица. И у них есть бюджет. И даже для нас в министерстве иностранных дел иногда легче получить деньги для сотрудничества с Россией от региональных властей.

    В.ПОЗНЕР: Правда?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. И, конечно, есть пример нашей школы, которая теперь в Страсбурге. Хотя это около Парижа, но ?cole Polytechnique тоже теперь не в Париже.

    В.ПОЗНЕР: Ну, под Парижем.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Школа для судей теперь в Бордо. Центр промышленности в Тулузе и Бордо.

    В.ПОЗНЕР: То есть постепенно…

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, постепенно. Я бы не сказал, что теперь Франция централизованная страна.

    В.ПОЗНЕР: Все-таки во Франции школа – я имею в виду школы для школьников – работает по единой программе?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: И она бесплатна.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И она бесплатна, да.

    В.ПОЗНЕР: Конечно, у вас есть платные школы, но это религиозные какие-то школы.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Религиозные, частные школы.

    В.ПОЗНЕР: Частные. Но в основном единая программа и для всех открытая, бесплатная.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Когда-то это было так в России, не так давно. Не знаю, как будет дальше, но это было так. Скажите, пожалуйста, как-то президент Саркози заявил, что Франция хотела бы способствовать России в ее планах по модернизации “вплоть до реализации всех ваших замыслов, направленных против коррупции и на становление правового государства”. Это было во время визита президента Медведева в Париж в марте этого года. Как может Франция помочь бороться с коррупцией в России? Вот на самом деле, мне это очень любопытно. Может?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Я не знаю, потому что это в руках России. Но у нас есть много программ сотрудничества в этой области. Круглые столы, семинары и так далее. Это не уроки, это просто обмен мнениями.

    В.ПОЗНЕР: Скажите, а как обстоят дела с коррупцией во Франции? Это серьезная проблема, на ваш взгляд?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Мне кажется, нет. Есть, конечно…

    В.ПОЗНЕР: Она есть, она всюду есть.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Но все-таки нет. Потому что есть и правила такие строгие, и наши судьи такие строгие тоже, что… Нет. Ну искренне. Мне кажется, что нет.

    В.ПОЗНЕР: Отношения между Францией и США.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, они хорошие.

    В.ПОЗНЕР: Внешне они очень хорошие. Тем не менее я могу вас заверить, что американцы, в принципе, Францию не любят. Они говорят: “А, э, а!” Ну вы знаете, и там это было с Ираком и так далее. И особенно сейчас они возбудились по поводу того, что Франция собирается продавать корабль, вертолетоносец “Мистраль”, России. И, в частности, Wall Street Journal, небезвлиятельная газета, газета с влиянием, написала, что новый франко-российский роман (так они это назвали) не так уж безобиден и за такое сближение придется заплатить европейской безопасностью.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Но Wall Street Journal – это газета, которая еще, если можно сказать, в душе холодной войны.

    В.ПОЗНЕР: Холодной войны, я понимаю. Но все-таки отношения между Францией и Америкой не такие уж дружественные, как мне кажется, как может показаться.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Мы всегда были для США сложным другом. Потому что Франция имеет традиции зависимого выражения. И наши интересы не всегда совпадают. И мы, может быть, единственные в мире умеем сказать “нет” иногда американцам.

    В.ПОЗНЕР: Это правда. Нет, ну китайцы тоже умеют.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, но это положение…

    В.ПОЗНЕР: Но тогда они не являются… Да, хорошо.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. А мы – часть западного блока, если можно так сказать.

    В.ПОЗНЕР: Значит, смотрите. Франция, насколько я знаю, поддерживает идею отмены визового режима для граждан России. Я цитирую президента Саркози: “Я уже публично, а не в частном порядке взял на себя обязательства о необходимости отмены виз при въезде российских граждан на территорию ЕС”. Президент России говорит: “России ничего не мешает отменить визовый режим в отношении ЕС хоть завтра”. Но при этом шенген как был, так и остается чрезвычайно сложным делом для российских граждан. Вообще, как вы считаете, вопрос об отмене виз для российских граждан – не просто для студентов или для бизнесменов, а вообще для российских граждан – это реальная вещь?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Это перспективы, конечно. Потому что трудно найти решение между всеми сторонами.

    В.ПОЗНЕР: Их много же. Одна не может решить.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Но мы голосовали уже довольно давно за пространство без виз с Россией. И стараемся найти решение. Но есть другие страны, для которых это труднее. Мы считаем, что нет никакого миграционного риска.

    В.ПОЗНЕР: А, что не останутся и так далее, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: А вы можете назвать те страны, которые против?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Нет.

    В.ПОЗНЕР: Не можете назвать.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Ну, все знают. Вы знаете даже.

    В.ПОЗНЕР: Да, я думаю, что я догадываюсь. Ну хорошо. Вы, вероятно, слышали о таком писателе Марселе Прусте?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Вы читали, кстати говоря, его основной роман? Огромный.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да, читал. Огромный.

    В.ПОЗНЕР: Тяжело читать.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Вы читали его?

    В.ПОЗНЕР: Да, читал, конечно.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: И вам нравилось?

    В.ПОЗНЕР: Вы знаете, да.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Мне тоже.

    В.ПОЗНЕР: Потрясающе написано. Ну вот я недавно разговаривал с господином Прустом, и он просил задать вам несколько вопросов. Так что, если вы не возражаете, первый вопрос. У вас есть любимое слово? И если есть, то какое?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Я ничего не приготовил, вы же знаете.

    В.ПОЗНЕР: Ну и слава богу. А вы же не можете знать, какие вопросы задаст Пруст.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да. Ну, может быть, “дружба”, “amiti?”.

    В.ПОЗНЕР: А нелюбимое слово есть?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: “Необразованность”.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. Если бы вы могли изменить что-нибудь в себе, что бы вы изменили?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Равновесие.

    В.ПОЗНЕР: Можете это раскрыть чуть-чуть? Что значит?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Постараться научиться различать более тонкие оттенки вещей.

    В.ПОЗНЕР: Более, чем есть сейчас, да?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Понятно. Если бы вы могли после смерти вернуться кем-то или чем-то другим, что бы вы хотели? Кем или чем?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Это может быть огромная программа. Астрофизиком, писателем, философом. Может быть, даже дипломатом.

    В.ПОЗНЕР: Что вы считаете своей главной слабостью?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Равновесие.

    В.ПОЗНЕР: О чем вы больше всего сожалеете?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: О том, что жизнь коротка и есть возможность сделать только очень маленькую часть из множества замечательных вещей.

    В.ПОЗНЕР: Какое качество вы более всего цените в мужчине?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Есть итальянское слово эпохи Возрождения – добродетель. Это означает смесь смелости, этики и культуры.

    В.ПОЗНЕР: А в женщине какое качество вы более всего цените?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Добродетель. Не просто в моральном смысле, а в итальянском смысле этого слова.

    В.ПОЗНЕР: Как бы вы хотели умереть?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Не чувствуя ничего. Я, к сожалению, уже не в том возрасте, чтобы умереть на поле битвы – самая героическая смерть.

    В.ПОЗНЕР: Последний вопрос. Оказавшись перед Господом Богом, что вы ему скажете?

    Ж.ГЛИНИАСТИ: “Еще раз”.

    В.ПОЗНЕР: Это был посол Франции в РФ господин Жан де Глиниасти. Спасибо большое.

    Ж.ГЛИНИАСТИ: Спасибо.




    К записи "Гость программы «Познер» Жан де Глиниасти. 12 июля 2010" 17 комментариев

    Интересно, если в ближайший понедельник вроде бы намечается последняя в этом сезоне передача, то откуда эти анонсы и когда будут передачи конкретно?
    Особенно с послом конечно интересно посмотреть. Странно было бы его не пригласить в год Франции в России. Ну и Мацуев, думаю, интересный собеседник.
    Интересно, на каком языке ВВ с послом говорить будет?

    Может в записи будут показывать, хотя кто знает ВВ может ради таких гостей решил сдвинуть отпуск :-)

    -А где обещанная передача с Садовничим?

    Так она завтра будет, а это просто анонс.

    Посол, это государственный чиновник, озвучивающий точку зрения своего МИДа. И никакой отсебятины, даже если сам не согласен. Уволят сразу!..
    Поскольку Познер себе не изменяет, то, боюсь, мы увидим лишь мастер-класс по уклонению от ответов…

    Скорее всего Вы правы. Но не думаю что все вопросы будут касаться политики, поэтому немного “отсебятины” всё таки надеюсь услышим.

    +1, к сожалению.

    Передача начнётся в 22:20 по Москве.

    Только, что просмотрел интервью с послом, прощалку Владимира Владимировича, снова вырезали, попахивает тенденцией. Кто нибудь знает о чем она была?

    Прощалки могло и не быть.

    Только, что просмотрел интервью с послом, прощалку Владимира Владимировича, снова вырезали, попахивает тенденцией. Кто-нибудь знает, о чем она была?

    Мне не понравилось. Господин посол плохо формулирует мысли на русском, уж лучше бы они оба говорили на французском и потом перевели. На французском он говорит бодро, что неудивительно. Впрочем некоторые носители языка и на родном двух слов связать не умеют. :-))

    Прощалка должна быть!!! Чё-то Эрнст зачастил… Ну а ВВ стоит попросить ТАКИ выкладывать в сети видео!!! Что за жмурки… ведь все же взрослые люди… Вряд ли кто ожидает крика “Пожар” в переполненном кинотеатре… А, что до посла… то разговор не получился…

    А мне понравилось, посол молодец, чем то внешне на американского похож который тоже был у Познера в программе :-)

    В очередной раз восхитился открытостью Западного человека. Посол оказался совершенно цельной, ненапыщеной и нетрусливой личностью. Настоящим мужиком.
    В отличие от наших Васильева-Хазанова-Белых…
    В общем, ни в чем не уступил Познеру.
    Плюс, рассказал много познавательных вещей – например, что Франция является 5-й экономикой Мира… Теперь понятно, почему с ней все считаются…
    И про ностальгию по Алжиру не стал лукавить…
    И т.п…
    Короче – и Познеру “зачет”, и послу “зачет”!

    Так понравился ответ на последний вопрос

    Да… ответ на последний вопрос был просто потрясающим !


    Оставить комментарий

    Это не спам.