Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив



приведенная ссылка | музыка онлайн

  • Управление
  • 25 мая 2010

    Гость программы “Познер” 24 мая Владимир Скулачев (видео и текст)



    В гостях у Владимира Познера профессор, доктор биологических наук, академик РАН, директор Института физико-химической биологии МГУ


    В гостях у Владимира Познера ученый-биолог Владимир Скулачев. Ученый работает над лекарством от старости. Его цель – создать препарат, нарушающий работу программы старения..

    Лекарство от старости будет доступно всем, заявил академик РАН, специалист в области борьбы со старением Владимир Скулачев. “То, что вещество, которое мы пытаемся создать, считают лекарством для богатых – это недоразумение, – заметил он. – Мы не пытаемся сделать сверхдорогие препараты, и это вещество на намного сложнее, чем, к примеру, пенициллин”.

    При этом ученый подчеркнул, что “речь ни в коем случае не идет о бессмертии”. “Причины смерти будут все равно: если на человека упадет бетонная балка, никакая таблетка не поможет, – пояснил В.Скулачев. – Наша задача более прагматична: избавить человека от унизительного состояния одряхления в конце жизни, которое запрограммировано в геноме”. По словам ученого, даже в случае максимального успеха речь будет идти не о значительном увеличении продолжительности жизни, а о “продлении молодости: мы будем умирать молодыми, внезапно, глупым образом”.

    Отвечая на вопрос о возможной гибели человечества из-за перенаселения в результате создания лекарства от старости, В.Скулачев заметил: “Эта логика могла быть применена к тем же антибиотикам. Любое лекарство, которое спасает человеческую жизнь, увеличивает народонаселение. Но с перенаселением можно бороться законодательными методами. Мы же – не политики, наша задача – дать право выбора: применять или нет”.

    Ученый рассказал, что синтезированное его группой вещество уже испытано “на мицелиевых грибах, на рачках, на насекомых, рыбах и различных видах млекопитающих”. “Везде мы имеем увеличение продолжительности жизни, – отметил он. – А кроме того, мы имеем 27 примеров признаков старения, которые либо замедлились, либо остановились, а в лучших случаях – даже обратились”. Более того, по словам В.Скулачева, он испытал препарат на себе, и ему удалось избавиться от катаракты”.

    В.Скулачев отметил, что все его исследования финансируются частными инвесторами, хотя в последнее время “государство стало относиться к проекту очень трепетно”. “Мы подали проект в Роснано, и там он прошел на ура”, – рассказал ученый.

    Говоря о проблемах российской фундаментальной науки в целом, академик заметил, что “проблема одна – деньги, деньги и еще раз деньги”. Причиной же утечки умов за рубеж, по его мнению, является неразрешимость квартирного вопроса в нашей стране.

    Ученый также высказался категорически против ЕГЭ. “Это натаскивание на запоминание, а не обучение мышлению, – пояснил он. – Это абсолютно противопоказано для будущих ученых, а кроме того, есть колоссальный западный опыт, где это не пошло”.

    Текстовая версия программы

    В.ПОЗНЕР: В эфире программа “Познер”. Гость программы – академик Владимир Скулачев. Здравствуйте, Владимир Петрович.

    ВЛАДИМИР СКУЛАЧЕВ, академик, декан факультета биоинженерии МГУ: Привет.

    В.ПОЗНЕР: Я хочу предупредить вас – я это сделаю с некоторым удовольствием, – что мы кончали один и тот же биолого-почвенный факультет Московского университета. Владимир Петрович был на курс меня старше, но на год моложе. Я несколько задержался, потому что я не знал русского языка – все-таки я приехал откуда-то, и мне надо было еще его выучить, прежде чем поступать. Кроме того, если я не ошибаюсь, уже где-то к третьему курсу было понятно, что Скулачев – это будущий ученый, очень крупный. В то время как я к третьему курсу понимал, что я не ученый по складу. Но нисколько не сожалею о том, что окончил именно биофак, потому что, как мне кажется, все-таки естественно-научное образование дает человеку очень много. Вы с этим… Давай на “ты”, что ли, не знаю?

    В.СКУЛАЧЕВ: Давай на “ты”.

    В.ПОЗНЕР: На “ты”, хорошо. Мы не виделись, правда, 50 лет.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Но тем не менее однокашники.

    В.ПОЗНЕР: Но тем не менее. Ну вот как насчет этого естественно-научного образования?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я считаю, что оно обогащает чрезвычайно человека. Поэтому это всегда плюс, чем бы он дальше ни занимался.

    В.ПОЗНЕР: Я должен сказать все-таки нашим зрителям, что Владимир Петрович занимается чрезвычайно любопытной проблемой – проблемой старения. И у него своя точка зрения на то, что это такое, старение. Об этом мы сейчас поговорим, но я все-таки считаю необходимым сказать, что, конечно, он академик РАН, академик Российской естественной академии наук, Академик Нью-Йоркской академии наук, академик Европейской академии наук. Я могу продолжить, это очень долго. Весь пафос мой заключается в том, что это крупный, известный, серьезный ученый. Потому что вопросами старости занимаются разные люди – тут я хотел, чтобы была ясность. Итак. Пришли определенные вопросы от наших зрителей. Мы называем это vox populi. И начнем с этих вопросов. Генрих Семенович Смоленский: “Насколько мне известно, вы начали свои исследования по преодолению старости давно, еще в советское время. Это было задание партии и правительства или собственный выбор? Если первое, чем обосновывалось такое задание? Если второе, что подтолкнуло именно на эту тематику?”

    В.СКУЛАЧЕВ: Во-первых, это неточно. Я занялся старением где-то в середине девяностых годов, то есть позже. Во-вторых, в науку я пошел именно потому, что я занимался некой проблемой, она называется “окислительное фосфорилирование”. И партийный товарищ не мог выговорить это.

    В.ПОЗНЕР: Это хорошая причина.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Вот это главная причина, почему я пошел в науку. Поэтому никто, даже если был вопрос советской власти, никто не мог меня заставить заниматься.

    В.ПОЗНЕР: Значит, вот главный, так сказать, побудительный мотив становиться ученым.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо. Александр Пархоменко: “Вас не смущает, что те огромные средства, которые, вероятно, тратятся на ваши исследования, могли принести пользу для чего-то намного более насущного сегодня? Та же проблема детского рака, многих других болезней, научившись лечить которые мы бы спасали сотни тысяч молодых жизней?”

    В.СКУЛАЧЕВ: Я преклоняюсь перед теми, кто спасает детей от рака. И те средства, которые на это тратит государство, мы на них не посягаем. Весь мой проект сделан на частные пожертвования инвесторов. И инвесторы решили, что им имеет смысл инвестировать именно в этот проект. Заставить их инвестировать во что-то другое не в моих силах, да и не в моих интересах. Я не считаю, что та проблема, которой мы занимаемся, менее актуальна, чем детский рак.

    В.ПОЗНЕР: Олег Викторович Никулин: “Я слышал по телевизору, что деньги на исследования вам дает олигарх Дерипаска. Но как он сможет убедиться, что вы действительно создаете или создали ему эликсир молодости? Ведь он намного моложе вас и убедиться в этом сможет только лет через 30-40, а вам уже за 70″.

    В.СКУЛАЧЕВ: Эта проблема не стоит, поскольку, к сожалению, Олег Владимирович больше нас не финансирует. Мы ему очень благодарны, он финансировал нас до сентября 2008 года. Но когда разразился кризис и из самого богатого человека он рисковал превратиться в самого бедного человека, финансирование внезапно прекратилось, и семь месяцев наш проект был вообще без единой копейки. А после этого мы нашли иного инвестора, Александра Васильевича Чикунова. Это совсем не олигарх, это сравнительно небольшая финансовая группа “Росток”, специально собирающая деньги на прорывные исследования в области геронтологии. Нам посоветовал связаться с этим новым инвестором Анатолий Борисович Чубайс, которому мы чрезвычайно благодарны. Он посетил Московский университет как раз в тот момент, когда у нас был полный кризис.

    В.ПОЗНЕР: Понятно. Ахрор Хайдаров спрашивает вот что: “Если вы изобретете свое лекарство против старости, то наверняка доступ к нему будет только у самых богатых. Вам все равно, что и без того до крайности расколотый на богатых и бедных мир расколется еще сильнее, и у бедных появится еще один огромный при этом повод ненавидеть богатых?”

    В.СКУЛАЧЕВ: Это какое-то недоразумение. Дело в том, что наше вещество, которое мы пытаемся создать как лекарство от старости, не намного сложнее, чем пенициллин, допустим. И здесь вопрос был в том, чтобы его придумать, потом разработать схему его синтеза. А когда все это сделано… Вот вчера я беседовал с австралийским ветеринаром Питером Бритеном, который год уже с нами сотрудничает. Мы дали ему наше вещество. Потом оно кончилось у него. Были очень интересные результаты на животных, лечение самых разнообразных старческих болезней. И он просто не мог остановить свой собственный проект и потратил деньги на то, чтобы синтезировать там, в Австралии, при помощи австралийского химика по нашей прописи, которая опубликована. Это дешевое вещество. С какой стати, откуда вообще взялась идея, что это будет лекарство для богатых?

    В.ПОЗНЕР: Ну, так считается, потому что, очевидно, для многих это какое-то невероятное, прорывное лекарство и, следовательно, должно быть очень дорогим.

    В.СКУЛАЧЕВ: Так же, как и невероятный прорыв был антибиотик.

    В.ПОЗНЕР: Пенициллин.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Антибиотик. Они же сравнительно дешевы, и они для всех доступны. Поэтому это какое-то недоразумение. Мы никогда не пытались сделать какие-то сверхдорогие препараты.

    В.ПОЗНЕР: Елена Николаевна Ланшакова: “Не допускаете ли вы, что в случае создания препарата от старости это будет губительно для мира, имеющего в настоящее время и без того шаткое состояние?” Не знаю, что она имеет в виду. Может быть, слишком много народу, увеличится очень – не знаю.

    В.СКУЛАЧЕВ: Вы знаете, эта логика могла быть применена опять к тем же антибиотикам, понимаете?

    В.ПОЗНЕР: Которые спасают жизнь.

    В.СКУЛАЧЕВ: Которые спасают жизнь. Любое лекарство, которое спасает жизнь, должно увеличить народонаселение. Но, с другой стороны, пример Китая показывает, что можно бороться законодательными мерами с перенаселением, и весьма успешно. Мы не политики, наша задача в идее дать право выбора: либо вы применяете это лекарство, либо вы не применяете. И вообще, не было забот.

    В.ПОЗНЕР: Вы как раз меня выводите уже на мой первый вопрос. Хочу вот с чего начать. Вообще, несет ли ученый ответственность за результаты своего труда? Я вспомнил, был такой американский математик, который в свободное от математики время писал очень смешные сатирические песни на разные политические темы. И, в частности, он написал песню по поводу знаменитого ракетчика времен гитлеровской Германии, которого звали Вернер фон Браун. И там есть такие строчки. Вернер фон Браун говорит, что, когда ракеты взлетели, кому какое дело, куда они упали, это не мой вопрос. Так вот, вообще, как вы считаете, ученый занимается своим делом, и последствия его не касаются? Или не так?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я думаю, что это не так. Мне кажется, что все зависит от философии исследователя. Если он ненавидит человечество и считает, что оно должно исчезнуть, то, чем сильнее яд он изобретет, тем большее удовлетворение он получит. Если же он работает на благо человечества, чтобы люди не умирали, то, естественно, удовлетворение он получит тогда, когда люди перестанут умирать или перестанут болеть. Поэтому неизбежно человек думает о результатах своего труда. А вот что он думает, это зависит уже очень сильно от того, что там у него под черепком.

    В.ПОЗНЕР: Если я правильно понимаю, существует, что ли, два взгляда на старение. Один взгляд говорит, что старение – это процесс выхода из строя разных механизмов организма, который, в конце концов, приводит к смерти. А другая точка зрения, что старение – это некая программа, выстроенная природой, которую можно изменить. Как я понимаю, это твоя точка зрения?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да.

    В.ПОЗНЕР: При этом речь не идет о бессмертии, если я правильно понимаю?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ни в коем случае. Нам все время, как говорится, приклеивают этот ярлык, что таблетка бессмертия. Наша задача более прагматична. Будут какие-то причины смерти все равно. Если на человека упадет бетонная балка, то какое уж тут бессмертие, понимаете? Никакая таблетка здесь уже не поможет. А речь идет о том, чтобы избавить человечество от унизительного состояния одряхления в конце жизни.

    В.ПОЗНЕР: И это состояние одряхления, по-твоему…

    В.СКУЛАЧЕВ: Оно запрограммировано.

    В.ПОЗНЕР: Оно запрограммировано почему?

    В.СКУЛАЧЕВ: Вот почему. Ну, это моя точка зрения. И вообще, я должен сразу сказать, что я в подавляющем меньшинстве, я – диссидент, я в этом месте диссидент. Подавляющее большинство геронтологов и вообще биологов считают, что старение – это случайное накопление ошибок, что это сложный живой организм, и он постепенно изнашивается, как изнашивается сложный автомобиль в конце. В конце все сложное должно изнашиваться. С другой стороны, был такой великий, очень интересный ученый прошлого века Алекс Комфорт (он не так давно умер). Он был и ученый, и поэт, и анархист. И он написал книгу, в которой пропагандировал именно запрограммированное старение. И в качестве девиза он взял следующую фразу: “Никогда не поверю, что лошадь и телега стареют одинаково”. Действительно, телега не может сама себя чинить, а организм может. И нигде не сказано, что из-за того, что он сложный, он обязательно должен умереть. Особенно важно то, что здесь мы не открываем никакой Америки, а существует группа живых существ, которые не стареют.

    В.ПОЗНЕР: Например?

    В.СКУЛАЧЕВ: Очень многие рептилии.

    В.ПОЗНЕР: Рептилии – это кто такие? Крокодилы?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да, крокодилы.

    В.ПОЗНЕР: Не стареют?

    В.СКУЛАЧЕВ: Не стареют. Крупные черепахи – не стареют. Крупные ящерицы – не стареют. У них практически нет врагов, и они растут всю жизнь, надо сказать. И чем дальше, тем мощнее это животное, тем сильнее оно размножается, тем устойчивее оно к неблагоприятным условиям. В общем, никаких признаков одряхления…

    В.ПОЗНЕР: То есть ничего не прослеживается?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ничего.

    В.ПОЗНЕР: А как они умирают?

    В.СКУЛАЧЕВ: Умирают по несчастному случаю какому-то.

    В.ПОЗНЕР: Только?

    В.СКУЛАЧЕВ: Или же по какой-то совсем другой причине. Ведь что такое старение? Старение – это не просто одряхление, а это хорошо организованное одряхление. Если бы организм одряхлел в отношении какой-то одной функции и погиб бы, то это не было бы старением, это был бы очень быстрый процесс. А то, что это растянуто на десятки лет, означает, что постепенно разные функции теряют прежний уровень. И это явно согласованное событие.

    В.ПОЗНЕР: Но это организовано кем?

    В.СКУЛАЧЕВ: Программой, которая находится в геноме. И вот интересно. Конечно, рептилии, казалось бы, это что-то такое для нас далекое. Но вот млекопитающие. Гренландский кит. Он живет больше двух веков, и никаких признаков старения не замечено.

    В.ПОЗНЕР: Извини, я перебью тебя все-таки. Но, слушай, тогда получается бессмертие все-таки? Потому что если не упадет случайно кирпич на голову, то и?..

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет. Очень интересный пример с китом. Я предполагаю, что он просто слепнет и что они в конце концов гибнут от того, что налетают на какое-то препятствие из-за того, что они уже очень плохо видят. В какой мере это так, я не знаю. Но это не имеет ничего общего с тем старением, к которому привыкли мы. Все остальное у них в порядке – для того чтобы погибнуть, достаточно, чтобы одна жизненная функция утратилась. Если у него утратится функция зрения – он покойник.

    В.ПОЗНЕР: Мы сейчас продолжим эту увлекательнейшую штуку – вообще, меня это просто захватывает. Но чуть-чуть подождите, у нас сейчас будет реклама.

    ВТОРАЯ ЧАСТЬ

    В.ПОЗНЕР: Ты рассказывал, каким образом как раз Дерипаска стал финансировать проект. Цитирую: “Встреча была назначена в холле актового зала. И когда я туда вышел, увидел Олега Владимировича под громадной мраморной скульптурой Павлова Ивана Петровича. Смешно, но у меня мелькнула мысль, что это хороший знак. Когда я подошел, я взялся за ногу Павлова и так держался за нее, пока в течение пяти минут излагал свою гипотезу”. Эти люди, которые с большими деньгами, их вообще убедить в чем-то не так-то просто. А ты мог бы воспроизвести пятиминутную речь, в результате которой Дерипаска согласился дать деньги?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я думаю, что я мог бы воспроизвести. Весь вопрос, что тебя интересует – моя речь или почему действительно Дерипаска согласился?

    В.ПОЗНЕР: Да, вот это меня интересует.

    В.СКУЛАЧЕВ: Это разные вещи. Я мог не держаться за Павлова и, наверное, мог вообще ничего не говорить, потому что познакомил нас декан нового биофаковского факультета профессор Виханский, который, насколько я понял, уже подготовил Дерипаску к тому, что в данном пункте он имеет дело с ученым, который имеет наивысший индекс цитирования среди всех ныне живущих в России биологов.

    В.ПОЗНЕР: То есть это ты?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну, это не самореклама, но…

    В.ПОЗНЕР: Но факт?

    В.СКУЛАЧЕВ: Это факт. И поэтому он меня потом прервал и сказал, что “я уже знаю про вас, и этого достаточно мне, чтобы согласиться на ваше предложение”.

    В.ПОЗНЕР: А что он в этом увидел, Дерипаска?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ему понравилась сама идея. Я назвал это атавизмом, он это назвал рудиментом, что старение – это рудимент. Вредный рудимент, от которого можно избавиться.

    В.ПОЗНЕР: Это как хвост у человека, да? У нас был когда-то хвост, мы от него избавились.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да, совершенно верно. И иногда рождаются люди с хвостом. Это бывает редко. Как в шерсти человек может родиться, понимаете?

    В.ПОЗНЕР: У эмбриона это все видно.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Но хвост – это детские шуточки по сравнению со старением. С хвостом еще можно жить, а вот со старением гораздо менее удобно – просто потому, что в конце концов оно сведет в могилу гнусным способом.

    В.ПОЗНЕР: Это правда.

    В.СКУЛАЧЕВ: Пять лет назад произошло, мне кажется, грандиозное биологическое открытие, которое мало кто оценил. Нашли млекопитающее, которое утратило программу старения, и оно не стареет. Это грызун размером с мышку, называется он голый землекоп, живет в Африке, роет тоннели в грунте, желательно в скальном грунте. Это маленькое тщедушное существо может прогрызть бетон – так устроены резцы у него. Живет большими коммунами по 250 голов, размножается только самка, которая сидит в центре лабиринта.

    В.ПОЗНЕР: То есть как она размножается только? Без мужика, что ли?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет, от одного до трех мужиков при ней состоит. А все остальные не размножаются.

    В.ПОЗНЕР: Остальные кто?

    В.СКУЛАЧЕВ: Солдаты. Это типа пчелиного улья, но млекопитающее. И оказалось, что живут эти твари 30 лет вместо трех. Им положено жить было, как мышам, порядка трех лет.

    В.ПОЗНЕР: Кто это знает, что им положено было?

    В.СКУЛАЧЕВ: Потому что все прочие грызуны такого размера живут около трех лет. А они живут 30. При этом у них нет рака, нет сердечно-сосудистых заболеваний, нет инфекционных практически – у них мощнейший иммунитет.

    В.ПОЗНЕР: И что происходит с ними через 30 лет?

    В.СКУЛАЧЕВ: Никто не знает. Они умирают в одночасье.

    В.ПОЗНЕР: То есть прямо на ходу?

    В.СКУЛАЧЕВ: На ходу. Наше вещество, которое мы сейчас усиленно применяем на обычных мышках, действует примерно так же.

    В.ПОЗНЕР: То есть настолько увеличивает?

    В.СКУЛАЧЕВ: Оно увеличивает продолжительность жизни, но не в 10 раз, а всего максимум вдвое (хотя для мышей это тоже колоссальная вещь). Прежде всего за счет того, что утрачивается свойство ослабления иммунитета. Обычно с возрастом слабеет иммунитет. Так вот, здесь он не падает у них, поэтому они устойчивы к инфекционным болезням, прежде всего из-за этого. И тоже поразительно, как они умирают. Они до последнего дня веселенькие, бегают, пушистенькие, у них нет облысения, нет поседения, нет ослабления силы мышц с возрастом, нет ослабления иммунитета, остеопороза нет практически. Почему умирают, я не знаю. Наверное, по какой-нибудь глупости типа той, которая случается с китами, понимаете? Что-то одно. Ведь, чтобы убить живое существо, не нужно, чтобы сразу 20 разных функций, да еще согласованно ослабились. Достаточно, чтобы одна вышла из строя, – и все пропало.

    В.ПОЗНЕР: Смотри, ты говоришь: “В природе за миллиарды лет сложилась гармония, механизмы которой не рассчитаны на вторжение человека”. Но ты же вторгаешься. Не опасно?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я вторгаюсь по специфическому поводу. Это опять моя точка зрения. Я считаю, что старение эволюция придумала для собственного ускорения. Как мы поступаем, если нам нужно, допустим, взлететь?

    В.ПОЗНЕР: Садимся в самолет.

    В.СКУЛАЧЕВ: Сначала изобретаем его, строим, садимся. А мог быть другой путь: ждать, пока за спиной вырастут крылья.

    В.ПОЗНЕР: Мы бы долго ждали.

    В.СКУЛАЧЕВ: Долго ждали. А может, и не дождались. Человек больше не полагается на свою эволюцию. Он улучшает ситуацию иными путями. Он не ждет, пока за спиной вырастут крылья. Поэтому все, что относится к эволюции, для человека атавизм. Если он безвредный, ради бога. Иногда даже полезно. Считается, что половое размножение – это тоже способ ускорения эволюции, никто не призывает его отменять. А вот старение как механизм ускорения эволюции нам не нужен. Поэтому мы вторгаемся, пытаясь убрать лишнее, то, что стало ненужным человеку.

    В.ПОЗНЕР: И старение не нужно?

    В.СКУЛАЧЕВ: Не нужно. Так, как человек сбросил шкуру свою. Вот была у него раньше шкура, раньше волосатый был человек.

    В.ПОЗНЕР: Да. Иногда встречается до сих пор.

    В.СКУЛАЧЕВ: Иногда бывает.

    В.ПОЗНЕР: Это тоже из этой области? Ему это больше не надо, потому что он носит одежду и так далее.

    В.СКУЛАЧЕВ: Совершенно верно. Мы хотим ускорить это, чтобы больше не надо, мы хотим это сделать быстрее, только и всего. Вот наша задача. Не бессмертие, а продление молодости.

    В.ПОЗНЕР: Это принципиально разные вещи.

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Причем даже, я бы сказал, система слишком сложна, организм человека. Мы не можем предсказать, что он будет намного дольше жить. Ведь голый землекоп, чтобы дольше жить, еще отменил себе рак. Уже сейчас известно, каким образом он это сделал, это открытие наших уезжанцев, которые…

    В.ПОЗНЕР: Что? Вот этот самый грызун?

    В.СКУЛАЧЕВ: Грызун, у него нет рака, и уже известно, почему у него нет рака, как он достиг этого. А если бы он не отменил рак, а просто отменил программу старения, он, конечно, жил бы гораздо короче.

    В.ПОЗНЕР: А как он отменил рак? Что это значит – отменил рак?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я могу объяснить на пальцах. Вообще, у человека есть, как считается, по крайней мере пять природных эшелонов защиты от рака. У мышей три, считается. И один из механизмов состоит в том, что, когда клетки растут навстречу друг другу, на некотором расстоянии они чувствуют, что рядом есть соседняя клетка. И наступает контактное торможение. Клетки контактировали и уже дальше не размножаются. И это ограничивает рост опухоли. Для того чтобы случился рак, необходимо, чтобы они достаточно долго были вблизи, в контакте… Ну, дальше там какие-то мутации происходят, это целая история. Не в этом дело. Оказалось, что у голого землекопа это явление выражено гораздо резче. И они на гораздо большем расстоянии уже чувствуют друг друга и перестают размножаться. То есть этот барьер гораздо эффективнее устроен у голого землекопа. Если бы этого не было, то просто одномоментное старение. Вероятно, мы бы не достигли десятикратного продления жизни.

    В.ПОЗНЕР: Хорошо, тогда что это за разговоры о мафусаиловом возрасте? Если я правильно помню, Мафусаил прожил 900 лет.

    В.СКУЛАЧЕВ: Есть два объяснения: одно острое, другое тупое. Тупое состоит в том, что тогда иначе считали годы. Это уже накладка чисто техническая. А второе – что знали корешок, в котором есть вещество, похожее на то, которое мы сейчас синтезировали. Жевали этот корешок и отменяли себе программу старения.

    В.ПОЗНЕР: Тогда, значит, все-таки речь идет не о бессмертии, но все-таки прожить 800-900 лет – это вообще… А потом не будет ли слишком много нас, в конце концов?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет. Слишком много – я считаю, что китайский опыт здесь нужно использовать.

    В.ПОЗНЕР: То есть насильственный?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну что ж насильственный? Есть некоторый закон. Так же, как нельзя на красный свет ехать, так нельзя в Китае больше двух детей иметь в деревне, одного в городе.

    В.ПОЗНЕР: Я понимаю. Но если ты поедешь на красный свет, в разных странах по-разному, но тебя накажут. А здесь за ребенка лишнего будут наказывать?

    В.СКУЛАЧЕВ: Штраф, да. Очень большой штраф накладывают. Поэтому демографию можно регулировать политическими обстоятельствами. Но главное, чтобы был выбор. Пожалуйста, можете стареть и размножаться безгранично. Но, опять же, понимаете, в чем дело? Я думаю, что то, чем мы занимаемся, если даже это будет максимальный успех, все-таки – просто ощущение по тому, что мы уже сделали на животных, – это будет не столько продление максимальной продолжительности жизни, а это будет продление молодости. Мы будем умирать молодыми.

    В.ПОЗНЕР: Внешне? Или вообще?

    В.СКУЛАЧЕВ: Вообще. Внезапно каким-то глупым образом будем умирать. А потом мы выясним, что это за образ, и будем уже его лечить. И вот это будет способ настоящего продления жизни. Будет следующий этап. Но то, по крайней мере, что мы сейчас делаем, мне кажется, это, скорее, продление молодости.

    В.ПОЗНЕР: Скажи, пожалуйста, а как ты относишься к клонированию человека? В принципе?

    В.СКУЛАЧЕВ: Это чуждая для меня проблема.

    В.ПОЗНЕР: Но наверняка ты об этом думал. Все-таки это же не то что так, между прочим. То есть опять тут возникают какие-то этические моменты?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я думаю, что нет. А какие? Если родились однояйцовые близнецы, почему нет никаких проблем? Почему тут должны быть проблемы? Будут стимулироваться появление близнецов, будет множество близнецов. Ведь вот что такое настоящее клонирование.

    В.ПОЗНЕР: Но на такое вмешательство ты согласен? Ну давай так. Хотя это вопрос очень личностный, я не очень люблю его задавать, но в данном конкретном случае я все-таки тебя спрошу. Ты человек верующий? В религиозном плане? Потому что то, о чем ты говоришь…

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну не знаю. Меня воспитывали как атеиста. А моя точка зрения… Я скорее агностик.

    В.ПОЗНЕР: То есть – “я не знаю”?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я не знаю, я это не исследовал, я это не знаю.

    В.ПОЗНЕР: Много лет назад, когда я был в Америке, и первый раз попал в ток-шоу, и меня из аудитории спросила женщина: “Скажите, вы верите в Бога?”, я сказал: “Да нет, я атеист”. И там все так, как будто я сказал что-то невероятное, что я ем детей на завтрак. А в перерыве подошла другая женщина ко мне и сказала: “Не надо в Америке говорить о том, что вы атеист. Скажите, что вы агностик. Все подумают, что это религия, и все будет очень хорошо”. Это удобная позиция. Я почему спрашиваю тебя. Потому что все-таки клонирование – это просто явное вмешательство в процесс создания человека, который вроде бы подвластен только… Если ты верующий. Не волнует?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет, я скажу другое, раз об этом пошла речь. Я считаю, что воинственный атеизм, который проповедовался советской властью, это преступление. Это преступление, потому что есть Бог, нет Бога, но совершенно очевидно, что религия пытается привнести в нашу жизнь очень часто весьма положительные обстоятельства, иногда очень неожиданные. Оказывается, что люди давно уже знают способы остановить эту программу старения. Это пост, посты. Кратковременное ограничение в питании. Причем оно абсолютно универсальное, от дрожжей до млекопитающих. Ограничение в питании продлевает молодость и удлиняет жизнь.

    В.ПОЗНЕР: Это доказано?

    В.СКУЛАЧЕВ: Это доказано. И, кстати, это простое объяснение, почему люди религиозные живут дольше, чем атеисты или нерелигиозные, скажем.

    В.ПОЗНЕР: Есть такие подсчеты?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да, это огромная статистика. Религиозные люди живут дольше.

    В.ПОЗНЕР: Все, я тут не могу не спросить. А это меньшее потребление какой-то определенной пищи? Или вообще это именно пост?

    В.СКУЛАЧЕВ: Пост. Нет, пост не есть голодание.

    В.ПОЗНЕР: Нет, конечно, нет. Там, не едят мясного и так далее.

    В.СКУЛАЧЕВ: Вот мясное – это потрясающее, кстати, это тоже явное открытие религиозных деятелей. Это так же, как Мичурин случайно выбирал своих… Так и здесь. Это было сделано, конечно, случайно, но сейчас выяснилось, что есть, по-видимому, специальный какой-то рецептор в организме, который измеряет количество одной-единственной аминокислоты – метионина. И если ты ограничиваешь себя по метионину, ты дальше можешь есть сколько хочешь мяса, если только там не будет метионина.

    В.ПОЗНЕР: А как понять, есть метионин или нет?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет, ну можно сделать смесь аминокислот и питаться смесью аминокислот, из которой исключен. Там будет 19, а не 20 аминокислот. Если исключен метионин, то эффект на здоровье, на длительность жизни будет такой же, как если бы не есть совсем мяса.

    В.ПОЗНЕР: Значит, смотрите. Несколько, я не знаю, сколько человек, много человек слушают нас, и уже просто у них глаза горят, и все говорят: “Ну как, как сделать? Чего не надо есть, чтобы не было этого метионина?”

    В.СКУЛАЧЕВ: Мясного. Прежде всего, мясного.

    В.ПОЗНЕР: Вообще?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну, “вообще” – это тоже неправильно, потому что пост – это не есть “вообще”. Мы простой опыт на дрозофиле поставили.

    В.ПОЗНЕР: На мухе?

    В.СКУЛАЧЕВ: На мухе. Она живет порядка 80 дней. И первые 10 дней ей устроили пост, то есть ограничили в питании. И оказалось, что это удлинило ее жизнь. Взяли другую муху – не одну, а многих мух. И этих недокармливали всю жизнь. И оказалось, что дает точно такой же прирост в возрасте, как десятидневное голодание. То есть совсем не обязательно голодать всю жизнь. Поэтому, как говорят, что вот человек – вегетарианец. Не факт, что это так уж хорошо, потому что из 20 аминокислот 10 незаменимые, ты должен откуда-то получать, и в мясе их, конечно, полно. Поэтому именно пост. Именно сначала полноценное питание, а какой-то небольшой промежуток времени, меньше чем год существенно, ограничение мясной пищи. Точно то, что рекомендуют религиозные течения.

    В.ПОЗНЕР: Можно ли выйти чуть-чуть за пределы этой темы? Опять-таки, поскольку мы с тобой учились на одном факультете. Ты поступал с золотой медалью, нет?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я поступал с золотой медалью. Правда, я опоздал с подачей документов, и мне предложили пойти на почвенное отделение, поскольку уже не было места на биологическом. Но я был горд, я сказал: “Нет, я пойду на экзамены, и я сдам”.

    В.ПОЗНЕР: Ага, и сдал все прекрасно и так далее. Скажи, пожалуйста, как ты относишься к ЕГЭ?

    В.СКУЛАЧЕВ: Резко отрицательно. Потому что это натаскивание на запоминание, а не обучение мышлению. Это абсолютно противопоказанная для подготовки будущих ученых система. Мы выбираем не тех, кто умнее, а тех, кто лучше может быть натаскан, это первое. И второе: есть колоссальный западный опыт, где это не пошло. И мы сейчас почему-то начинаем повторять.

    В.ПОЗНЕР: Скажи мне, пожалуйста. Ты против, человек авторитетный. Много авторитетных людей против. Ученых, я имею в виду. Не только ученых. На твой взгляд, почему это все равно есть, это продолжается? Если считать, что общество – это некий организм, то он должен реагировать на какие-то вещи. Он не реагирует.

    В.СКУЛАЧЕВ: Реагирует. И Московский университет, и Петербургский добились специальных законов. Мы сейчас живем по отдельному закону, мы можем сами определять, в какой мере мы используем ЕГЭ, в какой мере мы используем свои экзамены. У нас сейчас будет и то, и другое, нам разрешили. Кроме того, разрешили олимпиады, в конце концов, те же самые вступительные экзамены. Поэтому я считаю, что по крайней мере эти два вуза более-менее отбились от этой напасти. А там начинаются рассуждения экономического порядка, что на этом можно сильно сэкономить.

    В.ПОЗНЕР: Можно сильно потерять.

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну, когда еще потеряем. А сэкономим сейчас, понимаете? Я считаю, что это недальновидная политика, ошибочная политика. Я думаю, что довольно скоро это все более-менее затухнет. Потому что очевидные провалы.

    В.ПОЗНЕР: Скажи, пожалуйста, а то, что мы называем “утечкой мозгов”, это замедляется или это продолжается?

    В.СКУЛАЧЕВ: Вот мы начали свой проект. Когда мы действительно получили первые хорошие деньги от Дерипаски, мы пять лучших уезжанцев из близких мне сфер вернули назад. Поселил их в квартирах в Москве, хорошие квартиры, за которые мы платили из денег проекта. Мы тратили не на зарплату, не на оборудование, не на животных, не на реактивы, а на квартиры для пяти очень талантливых ребят, которые приехали. И сейчас есть целый ряд планов – я просто знаю – возвращения людей. Примерно таким образом.

    В.ПОЗНЕР: Чего им не хватало?

    В.СКУЛАЧЕВ: Квартирный вопрос, прежде всего. Неразрешимый фактически. Мы сейчас вышли на состояние общества, когда квартирный вопрос уже неразрешим. Потому что квартиру купить может только тот, кто занимается бизнесом. А с точки зрения всех прочих слоев общества это неразрешимая проблема.

    В.ПОЗНЕР: Какая главная проблема нашей фундаментальной науки сегодня, на твой взгляд?

    В.СКУЛАЧЕВ: Проблема – это двоякая вещь. Проблема – что нужно, какую суперзадачу решить, или то, чего не хватает?

    В.ПОЗНЕР: Нет-нет, я имею в виду для ее развития.

    В.СКУЛАЧЕВ: Деньги, деньги, деньги и деньги. Я как-то выступил на довольно представительном форуме с неким заявлением. Там речь шла о том, что большие недостатки у российской науки, нужно их исправлять. Я говорю: нужно в единственном числе – у нас большой недостаток денег. Денег.

    В.ПОЗНЕР: Понимают это или не понимают?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет.

    В.ПОЗНЕР: И власть не понимает?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет. Считается, что перетопчутся. Понимаете, та работа, которую мы делаем, была абсолютно невозможна на государственном финансировании.

    В.ПОЗНЕР: Невозможна?

    В.СКУЛАЧЕВ: Абсолютно. Было два предсказания. Как мы начали свою работу? Мы искали вещество, которое будет отвечать двум невероятным требованиям. Первое невероятное требование – если это действительно программа и мы ее отменили или хотя бы замедлили, – что у всех, у кого есть старение, она будет работать, то есть от твари дрожащей до человека.

    В.ПОЗНЕР: 100 процентов человечества, следовательно?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да. Это первое невероятное предсказание. Второе предсказание – что это будет панацея. Она будет от всего лечить. Старый человек болен и тем, и тем, и тем, и тем.

    В.ПОЗНЕР: То есть старческие болезни…

    В.СКУЛАЧЕВ: Они отступят все.

    В.ПОЗНЕР: Отступят. Рак, сердечно-сосудистые, инсульты.

    В.СКУЛАЧЕВ: Как они вместе развиваются, так же они вместе дружно и отступят.

    В.ПОЗНЕР: Так, ну и что? Государство это что, не?..

    В.СКУЛАЧЕВ: Слушай дальше. Что в конце концов получилось? Это мы уже сделали на грибах, на рачках, на насекомых, на рыбах и на млекопитающих, разных видах млекопитающих. Всюду мы имеем продление жизни.

    В.ПОЗНЕР: Не могу не спросить. А на себе попытаться?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да, на себе, сейчас скажу про себя. Второе предсказание – это то, что масса признаков старения отступит. Мы сейчас имеем 27 примеров разных функций, которые отступили – либо остановились, либо замедлились, а в лучших случаях и обратились. И вот тут я расскажу о себе. Мне поставили диагноз: катаракта.

    В.ПОЗНЕР: Это помутнение кристаллика?

    В.СКУЛАЧЕВ: Совершенно верно. По-видимому, то, что происходит у старых китов. Но в ином темпе – все-таки я до 200 лет еще не дожил. Так вот, была альтернатива: либо операция, либо попробовать…

    В.ПОЗНЕР: А уже дошло до стадии операции?

    В.СКУЛАЧЕВ: Да, я уже ни черта не видел, понимаешь?

    В.ПОЗНЕР: В обоих глазах?

    В.СКУЛАЧЕВ: Один хуже был, другой получше. Но, в общем, у меня уже большие проблемы были. Я уже читал одним глазом, в общем, начались абсолютно серьезные проблемы со зрением. И я начал капать себе… Да, а до этого уже порядка 500 крыс мы излечили от катаракты одной капелькой в день нашего вещества в глаз. Это не операция, это просто капелька.

    В.ПОЗНЕР: Это жидкость?

    В.СКУЛАЧЕВ: Жидкость, да, страшно разбавленная. Когда мы принесли это в Министерство здравоохранения, нам сказали, что это святая вода, там нет органического вещества. Нам пришлось послать сотрудника на наши частные деньги, слава богу, в Лондон, найти там прибор, который это будет мерить, и купить его за 300 тысяч фунтов стерлингов, чтобы доказать, что оно там есть. Я начал себе капать и в тот, и в другой глаз. Через полтора месяца я пришел к офтальмологу, одному из лучших офтальмологов Москвы, который участник нашего проекта, консультант по офтальмологической части. Как-то странно он посмотрел, сказал: “Нет, все-таки надо оперировать”. И правый глаз я согласился, мне действительно поменяли хрусталик. После этого случился кризис, и у меня были уже другие заботы, но я продолжал капать в левый глаз, поскольку никогда не оперируют два глаза сразу. Считается, что это очень легкая операция. На самом деле, ты даешь подписку, что ты не в претензии, если ты ослепнешь. Так что это, в общем, легкая, но для крепкого организма, в смысле нервной системы. И через восемь месяцев только я пришел опять к нему. Вообще, я страшный скептик. Это вещество, над которым мы работаем, я сам его из головы выдумал. И я знаю сложность организма, и ты знаешь, что такое организм. Я ни на копейку не верил, я просто знал, что кто-то должен пройти этим путем.

    В.ПОЗНЕР: Но крысы-то уже были?

    В.СКУЛАЧЕВ: Крысы уже были. И тем не менее я шел с полной безнадегой, что мне, значит, вторую операцию. Ну, восемь месяцев прошло. Тем более что я чувствовал, что я опять что-то по-разному стал видеть этими глазами. Когда офтальмолог посмотрел на мой глаз, он сказал: “А куда вы ее дели?” Я говорю: “Кого?” – “Катаракту”. Она же не исчезает. Ее можно остановить или замедлить, а совсем она не исчезает.

    В.ПОЗНЕР: Так? Исчезло?

    В.СКУЛАЧЕВ: Исчезло. Так, как она исчезала у наших крыс. У меня было подозрение, что я уже старая крыса, потому что у совсем старых крыс катаракта не исчезала – есть точка невозврата. Поэтому фирма не гарантирует, что все будет тик-так, обязательно у вас катаракта исчезнет. Но попробовать бы надо, если вы решились на операцию. На себе я имел право это сделать. Оказывается, изобретатель может без всякого разрешения на себе попробовать.

    В.ПОЗНЕР: На себе. На других – нет, конечно.

    В.СКУЛАЧЕВ: На других – нет. Говорят, что если смелый, то еще и на жене можно, но не знаю. Но, так или иначе, я на себе это попробовал. Прошло уже два года. Я продолжаю капать. Я знаю, что на крысах, когда мы отменяли, у них опять все появлялось. Поэтому я сейчас капаю два раза в день.

    В.СКУЛАЧЕВ: И все нормально?

    В.ПОЗНЕР: И все нормально. Более того, у меня настолько улучшилось зрение, что для чтения у меня уже на правом глазу просто стеклышко, а на левом полторы диоптрии.

    В.ПОЗНЕР: Ну хорошо. И неужели государство к этому относится безразлично?

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет. Сейчас государство относится чрезвычайно трепетно просто потому, что мы по совету Чубайса подали в Роснано, и наш проект там совершенно на ура прошел. Он получил такие высокие оценки, которые…

    В.ПОЗНЕР: Но Роснано – это и есть Чубайс.

    В.СКУЛАЧЕВ: Я и говорю, Чубайс, да. Но там очень серьезная научная экспертиза, которая от Чубайса абсолютно не зависит. Нашими экспертами, как мне сказали, были трое американских ученых. И двое из них поставили 29 из 30 баллов, а третий – 27 из 30 баллов.

    В.ПОЗНЕР: 27 из 30? Неплохой, конечно, результатик.

    В.СКУЛАЧЕВ: Неплохой. И поэтому сейчас мы находимся в финальной стадии. Мы прошли все их, у них там пять разных.

    В.ПОЗНЕР: Так что государство в лице Чубайса, в общем, в данном случае проявляет интерес?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну почему, не только Чубайс. Председатель этой комиссии – это наш министр Фурсенко.

    В.ПОЗНЕР: Большой сторонник ЕГЭ.

    В.СКУЛАЧЕВ: Большой сторонник ЕГЭ – тут мы с ним расходимся. И он поддержал наш проект, насколько мне пересказывали.

    В.ПОЗНЕР: Вообще, я должен сказать, что это страшно интересно. И это не мое биологическое прошлое. Когда я был совсем молодым человеком, я по-английски читал некоторые работы Павлова и решил, что я обязательно открою тайну человеческого мозга. Ну, слегка заблуждался, конечно, – ничего я не открыл. Но все-таки эти вещи фундаментальные, это старение – это феноменально интересно.

    В.СКУЛАЧЕВ: Это очень интересно.

    В.ПОЗНЕР: И мне хочется надеяться, что ты правильно все делаешь. В смысле, угадал и точно. Вообще, если тебе нужен подопытный человек, я тебе совершенно откровенно говорю: я готов быть подопытным. Я говорю это в эфире, публично, чтобы здесь не было никаких разночтений.

    В.СКУЛАЧЕВ: Я тебе маленький секрет открою. У нас вот такая стопка аналогичных заявлений. Правда, не в эфире.

    В.ПОЗНЕР: Ну а это в эфире.

    В.СКУЛАЧЕВ: Спасибо.

    В.ПОЗНЕР: Если позволишь, я задам тебе несколько вопросов от имени Марселя Пруста, что я всегда делаю в конце программы. Постарайся отвечать коротко. Каким тебе представляется абсолютное счастье?

    В.СКУЛАЧЕВ: Посмотреть что-то новенькое в природе.

    В.ПОЗНЕР: Если бы ты мог изменить в себе что-то одно, что бы ты изменил?

    В.СКУЛАЧЕВ: Что бы я изменил?

    В.ПОЗНЕР: Может, ничего? Не знаю.

    В.СКУЛАЧЕВ: Нет, почему же. Я бы изменил то, что будет ограничивать мою жизнь, когда я начну не только в глаз капать свое вещество, но принимать per os.

    В.ПОЗНЕР: Что ты считаешь пределом несчастья?

    В.СКУЛАЧЕВ: Смерть близкого человека.

    В.ПОЗНЕР: Любимое твое занятие?

    В.СКУЛАЧЕВ: Как у Карла Маркса: рыться в книгах.

    В.ПОЗНЕР: Твоя главная черта, как ты полагаешь, какая?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я думаю, интерес к непознанному.

    В.ПОЗНЕР: Что ты больше всего не любишь?

    В.СКУЛАЧЕВ: Неблагодарность. Здесь я солидарен с Александром Сергеевичем Пушкиным, что самая мерзкая черта человека – это неблагодарность.

    В.ПОЗНЕР: О чем ты больше всего сожалеешь?

    В.СКУЛАЧЕВ: Я сожалею больше всего о том, что мне уже 75.

    В.ПОЗНЕР: Как бы ты хотел умереть?

    В.СКУЛАЧЕВ: Как голый землекоп.

    В.ПОЗНЕР: Что ты считаешь своей главной слабостью?

    В.СКУЛАЧЕВ: Недостаток силы.

    В.ПОЗНЕР: Ну и последний вопрос, вне зависимости от веры. Когда и если ты окажешься перед Богом, что ты ему скажешь?

    В.СКУЛАЧЕВ: Ну, я всегда говорю в таких случаях: “Привет!”

    В.ПОЗНЕР: Это был Владимир Петрович Скулачев. Спасибо большое.

    В.СКУЛАЧЕВ: Спасибо.

    Заключительная часть

    24 мая 2010 года поэту Иосифу Бродскому исполнилось бы 70 лет. Человек, которым ныне гордится вся Россия, лауреат Нобелевской премии, в свое время был выброшен из страны. До этого его судили как тунеядца. Он говорил, что он поэт, но, поскольку он не был членом Союза советских писателей, поэтом он не считался. Считался он тунеядцем. Я помню, я тогда работал у Самуила Яковлевича Маршака литературным секретарем, и помню, как Самуил Яковлевич дико совершенно возмущался не только этим, но процессом, который был над Бродским. Его судили за тунеядство. Помню, как вся советская печать, все советские СМИ единодушно осуждали и поносили Бродского. Помню и то, как множество людей, никогда Бродского не читавших, говорили, что да, действительно, он враг, он никакой не поэт, он не советский, ну и всякое такое. Так же точно, как осуждали они и Пастернака, и Солженицына. Говорили примерно так: «Я не читал того-то или того-то, но раз партия говорит, то я ей доверяю».

    Прошла четверть века. Я хотел бы вас спросить: мы изменились по сравнению с тем, какими были тогда? А если нам вдруг скажут, что такой-то – вор, такой-то – враг, а мы этих людей не знаем, мы сразу примем на веру? Да-да, конечно, и будем кричать: «Ату его, ату!» Нет? Возможно, я ошибаюсь, полагая, что не сильно мы изменились. Но полагаю, что все-таки нет, не ошибаюсь. Но, в общем, как бы там ни было, как мне показалось, в день семидесятилетия великого поэта Иосифа Бродского стоило бы над этим чуть-чуть подумать.




    К записи "Гость программы “Познер” 24 мая Владимир Скулачев (видео и текст)" 21 комментарий

    ВВ мог бы быть его коллегой. Во всяком случае он в теме, разговор обещает быть интересным…

    Спасибо за передачу! Было безумно интересно послушать умного человека.

    Прекрасная передача! Голые землекопы… Победа рака и старости… Эх, жаль что не при нашей жизни все это воплотится…

    На мой взгляд, победа над старостью – худшее наказание для человечества. А чтобы не болеть раком, достаточно победить в себе гнев и раздражение.

    Доподлинно известно: дети заболевают раком тоже от раздражения и гнева.
    От уксуса – куксятся, от горчицы – огорчаются.

    ‘”Ленинградский врач Владимир Дильман еще в 80-е годы первым обратил внимание на то, что гормональные сдвиги при старении лососей и человека совпадают до деталей.”
    А лососи, наверное, много грешат – поэтому у них диабет и плохой холестерин.

    “худшее наказание для человечества” – это почему же?

    Ну, логично же, что возникнет проблема перенаселения (сегодня уже актуальная). Тут я вижу 2 основных пути решения: фашизм и переселение на др. планеты. Какой из них более вероятен, по-моему, очевидно.

    В чем же тут наказание? Если Вы внимательно смотрели, он говорит о победе именно над старость, но не над смертью.

    Хорошо, я признаю, что смотрел невнимательно. Но это только потому, что я не вижу смысла во всей этой деятельности. Может вы мне объясните?

    Одна из лучших передач. Было очень интересно

    Огромное спасибо за интереснеснейшее интервью с Владимиром Петровичем Скулачёвым! Остался вопрос о примерных сроках начала исследований препарата на людях.

    Интервью очень интересное, хоть я и не понял как это кит с этим грызуном не стареют, а потом вдруг умирают

    Ученые, похоже, это и сами не понимают… :-)

    чудесная передача! Ученые должны быть именно такими, умными и увлеченными.
    Огромное спасибо за интереснеснейшее интервью с Владимиром Петровичем Скулачёвым!

    А по-моему, все понятно: живут себе, не тужат, а потом раз – и, например, тот же кит полуслепой врезается со всего хода в ледокол:-) Или этот самый голый земплекоп – роет себе роет, а тут вдруг мимо кошка пробегала – и слопала его:-)

    Или из нашей жизни: едут здоровые, полные жизни люди в метро – и хлоп: теракт…..

    Действительно, одно из самых интересных интервью. а еще мне понравилась прощалка. на мой взгляд, она была одной из самых жестких. как будто Владимир Владимирович специально ее такой сделал, чтобы после прошлой вырезанной, показать, что не так-то его и ограничивают. в конце концов все могут предположить кто эти “назначенные враги” (точно знать все-таки могут не все). да и сравнение с советсткой авторитарной властью абсолютно очевидно.
    И все бы хорошо, но только не понятно, что толку от этих всех слов. То есть говорить надо, говорить неприятные вещи надо. Но во-первых, все уже давно привыкли. Россиян ведь постоянно поносят за бездеятельность, за пассивность, за подчинение режиму, за то, что выбирают такую власть и т.д. и т.п. Но только все давно привыкли и всем все равно. А во-вторых, что самое интересное, мне кажется что и власть заняла интересную позицию. Все говорят и про коррупцию и про беспредел чиновников. На первом канале показывают как ветераны живут в диких условиях и им не дают жилье. Медведев вот недавно говорил про судей. Степашин про то, как отчитываются министры и так далее. А ведь это все примеры провала системы, в которой, в высшей инставнции, виноваты как раз те высшие чины, которые о них и говорят. То есть, де-факто, они признаются в своей беспомощности (а может, в заинтересованности ничего не менять). Но и этот очевдный, даже не знаю как это явление назвать, казус что ли, на столько никого не беспокоит, что хоть в прайм тайм по федеральным каналам крути. Поэтому слова всегда остаются словами. Кто спросит, кто проверит. В крайнем случае, пара громких отставок. Но ведь потом никто не узнает, что этот человек уже занимает соседний пост. А если даже и узнают?…

    Супер! Вот это очень интересно! Дай Бог ему удачи!

    Мне кажется, более корректно сказать не победа над старостью, а продление молодости, именно это В. Скулачев уточнял в своем интервью. Очень познавательно и интересно.

    СКУЛАЧЕВ Владимир Петрович обещал, что капли от катаракты появятся в аптеках этой осенью, а она начнётся уже послезавтра. Исполнится ли его обещание и как об этом можно узнать?

    Спасибо за интереснейшую передачу! Собеседник удивительный, так редко встретишь интервью с настоящим учёным, да ещё с биологом. Удачи ему в исследованиях и здоровья.

    Уже идет 2011год. Капли появились? Из передачи понятно, что В.П. “сделал” свое дело. Кто в опозиции и тормозит дальнейший процесс?

    интересно, из чего это сделано.


    Оставить комментарий

    Это не спам.