Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 17 августа 2009

    Владимир Познер: «По крайней мере, я это попробовал…»



    Уважаемые друзья,предлагаем вашему вниманию интервью Владимира Владимировича журналу “7 Дней”.

    Глядя на Владимира Владимировича Познера, никогда не скажешь, что в апреле ему исполнилось 75 лет. Энергии нашего главного телевизионного корифея позавидует любой молодой телеведущий. Даже такой успешный, как его друг и соратник Иван Ургант, с которым Познер отправляется в очередную командировку. На сей раз во Францию.


    — Владимир Владимирович, откуда
    вы черпаете вашу неиссякаемую энергию?

    — Я и сам не знаю! (Смеется.) Наверное, мне просто интересно жить. Я, например, сейчас два раза в неделю занимаюсь итальянским языком — всерьез, с преподавателем, все как положено! И уже довольно прилично говорю! Так захотелось выучить этот язык, потому что мне очень нравится Италия… Я получаю колоссальное удовольствие от своей работы. Это не значит, что не бывает сложных моментов, волнений, нервозных ситуаций. Но все-таки я понимаю, что могу выразить себя в профессии. Я счастлив в своих детях, с которыми очень близок, со своими внуками, для которых я никакой не дедушка, они называют меня Вовой или Вовочкой. И очень счастлив в личной жизни.

    — Рядом с вами сейчас любимая женщина…

    — Так это всем известно — Надежда Юрьевна Соловьева.

    — Три года назад вы расстались со своей второй женой Екатериной Михайловной Орловой…

    — Это самое тяжелое решение, которое я когда-либо принимал в жизни. Мы были вместе с моей женой 37 лет, и… То чувство вины, которое все равно у меня осталось, никуда никогда не уйдет, но вот так случилось…

    — Надежда Юрьевна стала продюсером вашего проекта «Одноэтажная Америка».

    — Без нее «Одноэтажной Америки» просто не было бы! Она умеет то, чего не умею я. Надежда Юрьевна знает, как собрать людей, как организовать
    работу, как найти финансирование. Мне неловко ее хвалить, но я не могу не сказать о том, что она блистательна, она давно в этом бизнесе и пользуется, несомненно, репутацией очень умелого человека. Одни ее любят, другие нет, потому что конкурентов у нее много. Но, собственно говоря, и меня — кто-то любит, а кто-то терпеть не может.

    Надежда Соловьева и Владимир Познер— Как вы познакомились, где пересеклись ваши пути?

    — Абсолютно случайно, как это и бывает. Я занимаюсь общественной деятельностью — борьбой с ВИЧСПИДом. Несколько лет назад накануне 1 декабря — это день борьбы со СПИДом — собралась группа людей, представляющих некоммерческие и негосударственные организации. И мы стали думать, как сделать на телевидении специальную программу, кто будет ее организовывать. Кто-то сказал, что есть некая Надежда Соловьева. А я и понятия не имел, кто она такая. Мы решили: «Ну давайте пригласим ее на следующее заседание». И вот она пришла. Тогда мы и познакомились, и вот теперь мы вместе… Надежда Юрьевна будет продюсером и нашего нового проекта — в конце мая мы начнем снимать «Тур де Франс», 12-серийный фильм о Франции, наподобие «Одноэтажной Америки». В путешествие мы снова отправимся вместе с Иваном Ургантом. Мы очень подружились с ним, несмотря на значительную разницу в возрасте: ему недавно исполнился 31 год, мне 75, вот и считайте — 44 года нас разделяют, целая жизнь. И тем не менее мы как-то очень друг к другу прониклись. Ваня обаятельный, тонкий, образованный, добрый, умный, открытый человек. Его вкус совпадает с моим, мы любим одно и то же, загораемся от одного и того же. И потом, мы с Ваней все-таки провели вместе 60 дней в Америке — бок о бок по многу часов! Это непросто. Но ни разу нам не захотелось послать друг друга куда подальше. Он очень легкий в работе. Это не значит, что Иван бесхарактерный, у него характер есть, и еще какой. Но в нем превалирует позитив. Есть люди, у которых на лице постоянно присутствует гримаса недовольства, будто им кто-то в суп плюнул. И таких много! А с Ваней сразу легко дышится… Фильм о Франции мы предполагаем построить по главам «Мода и люкс», «Вино», «Умение получать удовольствие от жизни» и так далее. Каждая глава должна помочь российскому зрителю узнать, лучше понять эту страну.

    — А чем лично вам импонирует Франция?

    — Главное то, что я там родился, хотя вскоре после моего рождения мама увезла меня в Америку. Моя мама была француженкой, и у нас был французский дом, в какой бы стране мы впоследствии ни жили. В смысле тех порядков, которые существовали в семье. Например, мы ели всегда в одно и то же время — во Франции с этим все строго. Завтрак с утра, а не в полдень. Обед именно между двенадцатью и часом, а не в четыре или в пять. Ужин не позже половины восьмого. Кстати, мама была замечательным кулинаром, она восхитительно готовила баранью ногу, десерты и научила этому и меня, и моего брата.

    Пошел в школу я во Франции, затем мы снова вернулись в Америку. Потом жизнь круто изменилась, и мы уехали сначала в Восточную Германию, а позже все-таки отец принял решение увезти семью в Советский Союз. И очень долгие годы я был невыездным —
    в свое время я отверг предложение сотрудничать с КГБ. Меня настоятельно приглашали в разведшколу. Предупреждали: имей в виду, если откажешься, ты никогда никуда не сможешь выехать из этой страны, но я сказал твердое «нет».

    Так вот, когда я в первый раз приехал во Францию после большого перерыва, то сразу понял, что там все мое. Все — это тысяча мелочей: как ведут себя люди на улицах, как они улыбаются, ходят, жестикулируют, какая звучит музыка… И на все это твоя душа откликается.

    Владимир Познер смотрит большой тенис— Дома у вас говорили на французском языке?

    — Всегда! На другом языке говорить запрещалось. Мама весьма прилично знала английский, потому что ее еще девочкой отправили учиться в монастырь в Шотландию, потом она долго жила в Америке. По-русски она говорила неважно. Делала смешные ошибки: всякого рода спряжения и склонения — для нее это было просто смерти подобно! У мамы, как и у всех француженок, был необыкновенно развит вкус. Француженка, даже отнюдь не красавица, так завяжет платочек на шее, что вы никогда не пройдете мимо! И ведь никто этому специально не учит. Французский шарм — он в крови! И моя мама им обладала в полной мере.

    — Французы к тому же очень свободолюбивы и независимы.

    — Да, типичный француз свободолюбив! Если он увидит табличку с надписью: «Вход воспрещен», он непременно пойдет туда. Пожалуй, и во мне крепко засел французский «ген свободолюбия», который проявлялся с раннего детства. Могу привести пример. Так случилось в моей жизни, что я познакомился с папой, когда мне было 5 лет. Дело в том, что я родился вне брака, мой отец поначалу не был готов к женитьбе, созданию семьи. И тогда моя мама взяла и уехала из Франции в другую страну — в Америку, мне едва исполнилось 3 месяца. Жила там и работала, а я рос в США. И вот через 5 лет папа за нами приехал. Он понял, видимо, что ему эта женщина нужна, необходима, и захотел забрать нас обратно во Францию. Но я-то его не знал, ну какой-то дядя пришел в дом. Мне сказали — папа. Отец родился в Санкт-Петербурге, в его семье детей воспитывали строго и жестко. Что старшие говорят, то и делай… И он сразу начал общаться со мной в авторитарном стиле. Я же абсолютно уперся. И мы долгие годы «воевали» друг с другом…

    — Владимир Владимирович, наверное, благодаря вашей природной независимости вы никогда не боялись кардинально менять свою жизнь.

    — Благодарю судьбу за то, что у меня всегда хватало на это сил и решимости. Люди, как правило, боятся принимать решение, и когда судьба предлагает им выбор — только не подумайте, я никого не осуждаю, — большинство предпочитает ничего не менять. Уж так, по привычке дотянуть. Именно дотянуть. Я в этом смысле иной… Я все-таки, знаете ли, дважды ломал два своих брака…
    После пяти лет учебы на биофаке МГУ я, например, отказался от того, чтобы стать биологом. Лет в 16 я впервые ознакомился с работами Ивана Петровича Павлова, прочитал про условные рефлексы и страшно этим
    увлекся. И собрался заделаться в великие ученые, на радость родителям. Но к третьему курсу понял, что у меня другой склад ума.

    — А как же вас занесло в журналистику?

    — Случайно. Мне позвонил приятель и сказал, что в недавно созданном информационном агентстве АПН ищут людей со знанием языков. Я пошел на собеседование. Никогда в жизни не собирался заниматься журналистикой и должен честно признаться, что мое желание попасть в АПН было связано в первую очередь с деньгами. Потому что в то время, после окончания биофака, я работал литературным секретарем у Маршака, который платил мне 70 рублей в месяц, а тут мне предложили 190 рублей. Это была существенная сумма! А я был женат, у меня росла маленькая дочь. Разумеется, я согласился.

    Сегодня пьём красное вино— Как же вы попали после биофака к Маршаку?

    — Еще учась на биофаке, я увлекся переводами английских поэтов XVII века. Кое-что было даже опубликовано. И вот однажды в квартире раздался телефонный звонок. В трубке послышался скрипучий женский голос: «Владимир Владимирович? С вами говорит экономка Самуила Яковлевича Маршака Розалия Ивановна, он хочет с вами увидеться». От неожиданности я чуть не лишился дара речи… Хорошо помню нашу встречу: приехал к Маршаку, выходит невысокого роста, с огромной головой, довольно уже тщедушное тело, очень большие уши и очень морщинистые. Мне даже захотелось их потрогать, я подумал, что они, как у слона, должны быть теплые и шершавые. Он говорит:«Здравствуйте, Владимир Владимирович… — Кстати, он всегда обращался ко мне на «вы» и по имени-отчеству. — Я читал некоторые ваши вещи. У вас есть определенные способности, но нет никакого умения, вам надо еще учиться. Предлагаю вам стать моим литературным секретарем, будете отвечать на письма…» Конечно, я тут же согласился. Как к нему попали черновики моих переводов, до сих пор точно не знаю. Хотя подозрения есть… Я тогда был женат на Валентине Чемберджи, с которой очень дружу и сегодня, ее мама была известным композитором — Зара Левина. Она сочиняла замечательные песни, в том числе и на стихи Маршака, думаю, только она могла передать мои черновики Самуилу Яковлевичу.

    — Везло вам, конечно, Владимир Владимирович, на встречи с интересными людьми.

    — Их было такое количество! Жизнь меня не обижала. Помню, например, как брал интервью у Билла Гейтса, далеко не последнего человека на этом свете. На беседу отвели 20 минут. Меня предупредили, что, если Гейтсу станет скучно, он либо развалится в кресле и заснет, либо встанет и уйдет, ничего не сказав. Ну, думаю, ничего себе… Начал задавать вопросы, и вдруг мы заговорили об образовании. Гейтс вспомнил Древнюю Грецию, как там рассаживали детей не в затылок друг к другу, как принято в обычных классах, а полукругом, чтобы все видели учителя… Он стал сетовать на то, что вся школьная программа в современном мире построена неправильно. В общем, мы разговаривали полтора часа. И это было так интересно! Более того, примерно через месяц я получил от него письмо с благодарностью за эту встречу.

    — Что бы вам еще хотелось сделать в журналистике? Остались ли у вас какие-то неосуществленные мечты?

    — Пожалуй, есть один проект, который называется «ВВП». Но это не «Владимир Владимирович Познер», а «Весьма влиятельные персоны». Программу эту я задумал давно — году в 95-м, уже начал ее делать, но до эфира довести не удалось. По сути дела, это все тот же мой любимый жанр — интервью с персоной, причем, подчеркну, не важной, VIP, а именно влиятельной. Человеком, который каким-то образом изменил жизнь миллионов других людей. Но эта программа очень дорогостоящая: себестоимость одной серии — не менее ста тысяч долларов. Так что пока, в разгар кризиса, эту мечту мы убираем на дальнюю полку.

    — В своей программе «Познер» вы задаете героям вопросы из знаменитого опросника Пруста. Последуем и мы вашему примеру. Итак, какую черту вы более всего не любите в других?

    — Подлость.

    — Какую черту вы более всего не любите в себе?

    — Самоедство.

    — Как бы вы описали свое нынешнее внутреннее состояние?

    — Такое ощущение подъема, радости, смешанное с опасениями, что как-то уж слишком мне хорошо, чтобы это могло долго длиться.

    — Какое ваше самое любимое занятие?

    — У меня три любимых занятия. Брать интервью, играть в большой теннис и общаться с близкими мне людьми.

    — Какой вещью вы дорожите более всего?

    — Есть. Совсем маленькая серебряная собачка, которую когда-то подарила мне моя мама.

    — О чем вы более всего сожалеете?

    — Я о многом сожалею. Что не научился играть на гитаре, хотя очень хотел. Что долго не мог найти общего языка с отцом, помирились мы слишком поздно. Сожалею о той боли, о тех ранах, которые я нанес многим людям. Сожалею о том, что лучшие годы потратил на пропаганду Советского Союза — неправедного дела.

    Ты обязан пробовать, это единственное, ради чего стоит жить...— Ваш девиз, если он есть?

    — Как ни странно, он есть. «По крайней мере, я попробовал!» А связано это со следующей историей. Как я уже говорил, долгие годы я был невыездным, но вот в 1977 году меня впервые выпустили за рубеж, в Венгрию. Я работал в то время на иновещании, и меня отправили с нашей делегацией на телевизионный фестиваль на озеро Балатон. Дня два я там поторчал, делать было особенно нечего, и я отпросился в Будапешт. Помню, был чудный солнечный день, я гулял вдоль Дуная. И вдруг увидел кинотеатр, на котором афиша по-английски: «Американский кинофильм «Пролетая над гнездом кукушки» с Джеком Николсоном. Венгерские субтитры». А я не знал даже, кто такой Джек Николсон. Но подумал: «О, наконец-то смогу посмотреть американское кино». Купил билет, и совершенно точно скажу, что я вошел в зал одним человеком, а вышел другим:этот фильм перевернул мою жизнь. В этой картине есть сцена, где герой Джека Николсона, который находится в психлечебнице, спорит с остальными ее обитателями, утверждая, что он оторвет от пола каменный умывальник. Он пытается, у него вздуваются жилы на лбу, на шее, но не может. И все начинают над ним подтрунивать, а он говорит: «По крайней мере, я попробовал». И я вдруг понял, что в этом и состоит весь смысл жизни! Нельзя говорить «да не получится», «да бесполезно», — а так живут почти все. Ты обязан пробовать, это единственное, ради чего стоит жить…

    »crosslinked«




    К записи "Владимир Познер: «По крайней мере, я это попробовал…»" 2 комментария

    Прекрасный рассказ о прекрасном человеке. биография человека- сильного духом, не каждый на весь мир способен сказать о свих ошибках, о том что он обычный человек который сделал свою жзнь необычной. Владимир Владимирович долгих, счастливых минут, часов и дней в вашей жизни желаю вам.

    замечательно , что есть такие люди … “по крайней мере я это попробовал ” -как своевременно попалось мне это выражение ..помогло в борьбе с самоедством за глупые ошибки .


    Оставить комментарий

    Это не спам.