Опросы

Как вам интервью с Дмитрием Медведевым?

Посмотреть результат

Loading ... Loading ...

Поиск

Архив




  • Управление
  • 28 февраля 2013

    Сбалансированное предательство

    Рубрика: Новости.


    Журналист Елена Рыковцева — о том, можно ли верить телеведущим

    Однажды, еще полгода назад, я говорила с человеком, близким к руководству «Первого канала». Речь шла о программе «Познер». «Это ровно то, что называется «сплошной убыток», — говорил человек. — Неприятности, которые случаются после каждого выпуска программы, в миллион раз перевешивают те плюсы, которые она несет».

    Да и «плюсов» на самом деле было не так уж много. Программа не пользовалась большим зрительским успехом, если таковой оценивать по цифрам рейтингов. Программу поругивала критика обычно за то, что Познер давал собеседникам (как правило — высоким государственным чиновникам) легко отбиться от своего якобы острого вопроса. Ну, для примера, в разговоре с Валентиной Матвиенко он спрашивал: «Какие ошибки в своей деятельности на посту губернатора Санкт-Петербурга вы допустили?» Ха! Прямо так она и устроит явку с повинной.

    Журналисты не раз попрекали его излишне деликатным интервью с Дмитрием Медведевым, а он отвечал: «Зато как я на него в этот момент посмотрел, помните?!»

    И все же программу в эфире держали. Это был в чистом виде имиджевый продукт. С точки зрения бизнеса «Первый канал» легко мог обходиться без нее. С точки зрения репутации ему все-таки следовало обеспечивать хотя бы видимость существования точек зрения, отличных от государственной (в известном смысле), а Познер по своим взглядам был чистой воды либерал.

    И если либеральные же критики упрекали его за чрезмерную мягкость с начальством, то «государственники» с лупой изучали каждое из его высказываний (он «публикует» их в конце своих передач) на предмет «крамолы» и, обнаружив таковую, яростно набрасывались на него, а заодно и на «Первый канал».

    Кстати, на Познера у них в самом деле какая-то особенная аллергия, я даже не берусь объяснять ее природу, ведь все, что могло бы раздражать их в нем — иностранные паспорта, «нерусскость», система взглядов, — вовсе не уникально ни в телевизионном, ни даже во властном сообществе. К тому же Познер был вполне сбалансированным журналистом, который, ругательски ругая РПЦ или российское правосудие, при этом мог также резко критиковать американский «список Магнитского» или российскую внесистемную оппозицию.

    И все-таки ненавистнические выпады в адрес Познера до каких-то пор удавалось гасить — иногда это делали даже сами депутаты Госдумы, когда, к примеру, Познера требовал уволить депутат Илья Костунов, после того как тот сравнил действия Следственного комитета по делу Развозжаева с методами КГБ и плохо отозвался о российском правосудии в целом. Депутатская комиссия по этике тогда даже высказала порицание Костунову: мол, нельзя вмешиваться в редакционную политику.

    Однако новый скандал, когда Познер, якобы оговорившись, назвал «дурой» всю Государственную думу, погасить казалось невозможно. Требовали уволить Познера. Требовали уволить Эрнста. Грозились принять «закон Познера» и запретить журналистам с иностранным гражданством работать на ТВ. Подозревали Эрнста в том, что тот приплачивает Познеру за таковое гражданство!

    И вся эта история была особенно некстати на фоне той войны, которая разворачивалась против самого Константина Эрнста. Это была уже другая война, куда более глубокая и более опасная. Бои за влияние на «Первом канале» велись во все времена — слишком большая корпорация, слишком большие деньги, слишком большое влияние. Накануне выборов, впрочем, все эти войны были заморожены: нельзя было разбрасывать силы, следовало складывать яйца в одну корзину. После выборов вспыхнуло заново. К декабрю все сообщения в прессе, касающиеся «Первого канала» и Константина Эрнста, призваны были наводить на мысль об отставке последнего. А тут еще Познер со своей «дурой».

    «И что теперь?» — спрашивала я тогда одного из ведущих журналистов «Первого канала». «Костя не сдаст Познера, это все, что я знаю», — отвечал тот.

    Так и вышло. «Костя» не сдал, программа «Познер» после новогоднего перерыва благополучно стала выходить в эфир, понемногу затихла подковерная возня и вокруг самого Эрнста.

    И вдруг — простите за банальность — гром среди ясного неба. Владимир Познер в интервью заявляет, что скандальная программа с «дурой» шла в записи. Это означало, что больше нельзя было запустить никакую «дурочку», чтобы «дуру» (сказанную вместо «Думы») классифицировать как оговорку в прямом эфире. Соответственно, Познер заявил, что «дуру» можно было вырезать до эфира. «Но Константин Львович не сделал этого! — вроде как даже с укором сказал Познер. — Он мог, но больше никто не мог. Он позвонил мне и сказал, что он ничего менять не будет, потому что согласен с каждым моим словом».

    Это не Познер был виноват, что придумал свой детский выпад. Это Эрнст был виноват, что не вырезал. Так можно было трактовать эти слова.

    Однако я могу пересказать другую версию разговора Владимира Познера с Константином Эрнстом по поводу злосчастной «дуры», которую услышала от человека, находившегося в тот момент рядом с Эрнстом. Эта трактовка (при общем понимании, что руководитель «Первого канала» чувством вкуса не обделен) кажется мне куда более близкой к правде. Эрнст говорил примерно следующее: это очень грубо; вы можете заявить о своем несогласии с конкретным законом, но это очень вульгарно; я бы не хотел, чтобы это выглядело именно так.

    «Вы хотите, чтобы я это переделал? Вы мне приказываете?» — спрашивал Познер. «Я не приказываю, я прошу вас», — отвечал Эрнст по свидетельству моего собеседника.

    Познер не переделал. Ведь ему не приказывали. И Эрнст дал понять, что согласен с позицией Познера (по сути речь шла о запрете усыновления сирот американцами). А Эрнст не мог приказать, потому что это опять-таки противоречило бы его чувству вкуса и характеру общения с тем же Владимиром Познером, а кроме того, Познер, склонный к выносу из избы внутрикорпоративных договоренностей, на ближайшей пресс-конференции бы сообщил, что «Эрнст приказал ему вырезать выпад в адрес Государственной думы». И еще неизвестно, от чего Эрнст понес бы больший репутационный ущерб — от «наезда» депутатов, или от «наезда» знаменитого либерального журналиста.

    …Эрнст не сдал Познера. Зато Познер сдал Эрнста. Подбросил дровишек в костер конфликта, который вроде бы уже затухал. Подтолкнул своего «Константина Львовича» к самому краешку, подсластив эту акцию комплиментами типа «лучший телевизионный руководитель времен и народов». Он же умеет, Познер. Он же сбалансированный.

    Почему, зачем это сделал Владимир Познер? Он понимал ведь, что делает. Я не могу ответить на этот вопрос точно так же, как не могу назвать имена тех, кто ведет борьбу против присутствия Константина Эрнста на «Первом канале». Я просто не знаю этого наверняка, а гадать не хочу. В таких случаях принято говорить, что ближайшие события покажут, сui prodest, кому выгодно. Будет очень противно, если они станут развиваться так, что выгодным окажется предательство — очень плохой урок для всякого рода школ молодых журналистов.

    Источник




    Комментирование закрыто.